Как хорошо, что Оттавия наконец-то похожа сама на себя, подумал Рокко, чувствуя, как она расслабляется.

Он вспомнил, как испугана она была при пробуждении. Хотя нет, испугана – это слишком мягко сказано. Открыв глаза, она была потрясенной, в глазах ее плескалось отвращение. Рокко готов был требовать ответов: ведь он не понимал, что ее так встревожило.

Оттавия дала ему понять, что ее судьбой он не распоряжается. Однако ему все равно хотелось узнать, что же такое произошло с ней в прошлом. Что-то, видимо, спровоцировало тягостные воспоминания. А Рокко не хотелось терять ту близость, которую они обрели в объятиях друг друга.

Он бросил взгляд на часы. Почти пять. Скоро начнется его день. Впервые в жизни ему захотелось пренебречь своими обязанностями и побыть с Оттавией. Провести с ней как можно больше времени, чтобы понять эту непростую женщину, завладевшую его сердцем.

– Рокко? – прервала его раздумья Оттавия.

– Да?

– Ты должен знать…

– Оттавия, если ты готова поделиться, я почту за честь выслушать. – Он нежно взял ее лицо в свои ладони. – Но только если тебе не будет больно рассказывать.

– Нет, ты должен знать, – ответила она.

Она смотрела прямо перед собой, и тело ее снова напряглось. Рокко взял ее за руку и крепко сжал, чтобы поддержать.

– Когда мне было четырнадцать, на меня напали, – наконец вымолвила Оттавия, и голос ее дрогнул, точно даже слова воскрешали ужасное прошлое.

Король едва поборол порыв вскочить на ноги и разбить что-нибудь. Ярость клокотала в нем. Напали – неужели она имеет в виду…

– Он был другом моей матери. Очень… близким другом. Видимо, он устал от нее и искал себе вариант… кого-то помоложе.

Пальцы Рокко нервно сжались.

– Ты не должна мне рассказывать, если не можешь.

– Нет, мне нужно – для меня самой. Для нас. – Она сделала глубокий вдох. – Было поздно, и я уже легла спать. Я уходила, а мать с этим парнем слушали музыку и танцевали. Он смотрел на меня весь вечер. Каждый раз, наливая маме в бокал вино, он подмигивал мне. Я смутилась и пошла спать. Заперла дверь в спальню, как всегда, но у него были ключи от всех комнат в доме. Когда я проснулась, он зажимал мне рот рукой и шептал, чтобы я не кричала, потому что никто не поможет. Никто даже не поверит тому, что я не сама напросилась. Он сказал, что видел, какими глазами я на него смотрела. Сжимал мою грудь до боли. Я была слишком напугана, чтобы что-то сделать. Когда он задрал мою рубашку, я попыталась закричать, и тогда он меня ударил по голове. Я почти отключилась, а потом… – Оттавия вздохнула еще раз, – он меня изнасиловал.

Рокко что-то прорычал.

– О, как ужасно, что тебе пришлось пережить такую жестокость! Что случилось потом? Ты рассказала маме?

Я не собиралась. Он сказал, будто мама не поверит, а утром, когда я пыталась отстирать рубашку и простыню, мать нашла меня и потребовала объяснений. Я сломалась и все выложила. Повторяла, что мне жаль. Мне казалось, что я грязная. Неужели это была моя вина? Неужели я и правда строила ему глазки?

Ведь и вправду я несколько раз смотрела на него.

Рокко взмахнул рукой.

– Даже не думай об этом, ведь ты была невинным ребенком.

– Теперь я понимаю.

– Твоя мама сообщила в полицию?

– Она сначала хотела, а потом я услышала, как они торгуются в ее комнате.

Рокко почувствовал, как кровь отлила от лица.

– Торгуются?

– Она хотела от него платы за то, что лишил меня невинности. Сказала, что не станет сообщать в полицию, если он заплатит. У меня даже сложилось впечатление… что, если он заплатит побольше, она позволит ему все повторить.

Рокко почувствовал тяжесть этих слов. То, через что пришлось пройти девочке, рассчитывающей на самых близких ей людей и получившей взамен такое, ужасало.

Я не стала дожидаться, о чем они договорятся, – продолжала Оттавия. – Вернулась в комнату, взяла сумку, бросила туда какую-то одежду и ушла. Я никогда не возвращалась туда.

Рокко встал, не в силах больше сидеть и боясь, что еще минута – и он что-нибудь разнесет в клочья и напугает Оттавию. Она словно бы следила за его передвижениями, но не видела ничего, погруженная в воспоминания.

– Я сделала все, что могла, чтобы только выжить. Провела на улице пару ночей, и меня определили в приют. Я отказалась сообщать, кто я и откуда. Но они все равно выведали – мама сообщила о моем исчезновении. Она им сказала, что я ударила ее друга, а когда он хотел меня наказать, я убежала, неблагодарная тварь. Они ей поверили, она смогла их убедить. Пытались заставить меня вернуться, но я устроила скандал, грозилась убить себя, и, наконец, меня отдали приемным родителям.

– А что случилось с твоей матерью? – холодно потребовал Рокко, горя желанием отыскать гадину и заставить ее заплатить – вместе с дружком.

– Она уже умерла, – отстраненно произнесла Оттавия, и в голосе ее слышалась боль от предательства. – Сейчас уже все это не важно.

– Для меня важно, – процедил король.

Никогда еще Рокко не чувствовал себя таким беспомощным. Он привык решать все сразу, даже если это отнимало все силы. Но не в его силах было повернуть время вспять и изменить ужасное прошлое Оттавии.

Он кашлянул.

– И что случилось потом?

– Приемные родители были нормальными – они по большей части оставляли меня одну. Я пошла в школу, но мне было трудно учиться, и поначалу даже пришлось остаться на второй год. В возрасте восемнадцати лет я стала считаться взрослой для того, чтобы жить у приемных родителей. Мне оставался год в школе, но не было ни дома, ни дохода, и пришлось искать работу. Устроилась в отель горничной.

Рокко вспомнил, какой приветливой Оттавия была с персоналом и сочувствовала всем – от горничных до распорядителей. Что ж, теперь все ясно. Она побывала в их шкуре. Ах, как жаль.

– На работе я встретила мужчину.

Рокко мгновенно напрягся.

– Какого?

– Пожилого джентльмена. Он предложил мне работу – не проститутки, метрессы, а компаньонки. – Девушка хихикнула. – Наверное, я была его музой. Он много лет заботился о моем образовании, разумеется, о постели речи не шло. Я с самого начала дала понять, что тело мое принадлежит лишь мне. Он отправил меня в университет, помогал писать диплом, поддерживал во всем. Кода он умер, я поняла, что могу заниматься тем, чему он меня учил. Быть компаньонкой, хозяйкой, давать советы, когда это необходимо. За время наших отношений я встречала его друзей – состоятельных мужчин, что знали меня. Новых клиентов найти было легко. С тех пор я сама распоряжалась своей судьбой.

Рокко был потрясен тем, как много пришлось преодолеть Оттавии. Ему было отчаянно жаль девочку, которая так несправедливо и чудовищно пострадала. Постепенно в голову пришла еще одна мысль.

– У тебя были другие мужчины с тех пор, как… – Он умолк, не в силах закончить фразу, вслух произнести ужасные слова.

Нет.

– Значит, я…

– Да.

Рокко медленно набрал в грудь воздух и снова выпустил его, обдумывая услышанное.

– Рокко, я никогда не могла и подумать, что захочу секса с мужчиной, особенно с таким влиятельным и властным, как ты.

– Ну, на мою властность ты не очень-то обращаешь внимания, нужно отметить, – вставил король.

– Разумеется, обращаю. – Оттавия коротко рассмеялась. – Я думала, что излечилась от прошлого. Ходила к психологу, выбирала людей, с которыми можно чувствовать себя в безопасности, сама принимала решения.

– А со мной тебе хорошо?

Оттавия призадумалась на миг – и улыбнулась, отчего сердце Рокко пропустило удар.

– Да, особенно сейчас. До того момента, как мы стали близки, я постоянно чувствовала себя жертвой, которой нужно выжить любой ценой.

Король подошел к окну. В небе вот-вот должен был разлиться рассвет. Глядя ввысь, Рокко дал себе слово, что однажды выяснит, кто напал на его невесту, а если этот человек до сих пор жив, он дорого заплатит за свою жестокость.

Раздался стук в дверь, и Рокко шепотом выругался. Он же просил, чтобы их оставили наедине, – неужели это так трудно? Король с неохотой открыл дверь. Ну конечно, кто же еще, как не Соня Новак.

– В средства массовой информации просочилась новость о вчерашнем происшествии, – сказала она, бесцеремонно входя в комнату.

– Ничего же не произошло, – ответил Рокко.

– Я не о крушении лодки, – отозвалась Соня, расправляя газету и начиная читать: – «Пока страну раздирают противоречия, король Рокко флиртует на озере со своей куртизанкой, Оттавией Ромоло. Можно ли считать такое поведение достойным правителя?»

Соня резко сложила газету, показывая на огромный снимок – Рокко и Оттавия на лодке, он целует девушку в шею.

– Вы усугубляете свое положение, сир.

Глаза короля опасно прищурились.

– Откуда эта фотография?

– А разве это так важно? – Соня неодобрительно поджала губы. – Очевидно, ее сделал кто-то из придворных.

Оттавия взяла в руки газету.

– Кажется, нас снимали сверху.

Рокко потер челюсть.

– Но вертолеты, пролетавшие над нами, были моими, и они доставляли принцесс в аэропорт.

А это означало, что снимок сделал кто-то из своих – кто-то, кому он доверял. Рокко ощутил кипящий гнев, который быстро перерастал в бушующее пламя. Кто бы это ни был, он пожалеет о предательстве. А пока нужно было погасить скандал и показать народу, что он до сих пор правит своей страной.

– Выясните, чьих рук это дело, и разберитесь. Этот человек должен быть уволен, – сказал он.

– А вы что будете делать? – спросила Соня.

– Вернусь в столицу и сделаю все, что в моих силах. Нужно предотвратить бурю.

– Это будет непросто. Ходят слухи…

– Они всегда ходят. А мне интересны только факты. Отдайте распоряжение, пусть приготовят вертолет. Я сам поведу.

Соня улыбнулась:

– Разумеется. Что насчет мисс Ромоло? Она к вам присоединится?

Оттавия поднялась.

– Я бы очень хотела, если вы, сир, пожелаете. Возможно, мы можем сделать официальное заявление о нашей по…

– Нет, об этом мы поговорим, когда я вернусь. Вы останетесь здесь, – сказал Рокко, и голос его прозвучал сухо и резко.

Оттавия смутилась, но быстро оправилась. Король понял, что ее задели его слова.

– Разумеется, как скажете.

– Я пойду распоряжусь насчет вертолетов и дам знать во дворец в столице, чтобы ожидали вас, – сказала Соня и вышла.

Рокко посмотрел на Оттавию.

– Время не самое…

– Подходящее, – закончила девушка. – Но я понимаю, ты должен лететь. Иди же, собирайся.

В спальне она свернулась калачиком на кровати и принялась наблюдать за Рокко, как он выбирает костюм и галстук. Вот он бросил взгляд на нее и заметил округлую выпуклость груди под тонкой материей. О, как он хотел ее – прилечь рядом и показать, как она много для него значит. Но Рокко не поддался порыву. Сначала – долг перед страной. А вернувшись, он наверстает упущенное. В кармане его завибрировал телефон.

– Вертолет ожидает вас, сир, – послышался голос Сони.

Поблагодарив женщину, он нажал на кнопку. Оттавии сказал:

– Я вернусь как можно скорее. А когда прилечу, нам нужно будет поговорить.

Боясь поцеловать Оттавию и потерять контроль над своими эмоциями, король быстро вышел.