Проснувшись ночью, Флинн обнаружил, что Мод все еще рядом с ним. Конечно, ему нередко случалось делить постель с женщиной, но он был крайне щепетилен в этом вопросе. С Мод ему было хорошо. Он хотел оставаться с ней долго насколько возможно, и это чувство почти пугало. Однако ему всегда находилось чем успокоить себя. Флинн уже давно не просыпался с кем-то; то, что происходило в его жизни сейчас, придавало всему пикантности. Все это между ними могло длиться дни, недели или даже месяцы и, по обоюдному согласию, не иметь никаких серьезных последствий.

Он наблюдал за Мод, спящей и умиротворенной. Губы растянуты в полуулыбке, словно ей снится приятный сон. Что-то невнятно пробормотав, она придвинулась чуть ближе. По его коже побежали мурашки, когда она обвила его руками и ногами.

Он ласкал ее, слушая мерное дыхание. Рука Мод опустилась ему на живот. Флинн был возбужден. Немного погодя она открыла глаза:

– Ты уже проснулся?

– Еще рано, но, боюсь, мне уже не уснуть.

✽ ✽ ✽

Когда все было кончено, она без сил повалилась ему на грудь. Ее волосы накрыли его шелковистой волной. Он ласкал ее обнаженную спину, потом начал дремать и мечтать. Каково было бы просыпаться с Мод каждое утро и засыпать каждую ночь? Ее глаза и губы, улыбающиеся только для него? Он думал о ней и о детях, которые у них могли бы родиться.

Флинн открыл глаза. Почему он постоянно думает о таких вещах, когда она рядом? Они оба не собираются заводить семью. Мод довольна подобными отношениями, поскольку они были легки и необременительны, не отвлекали ее от карьеры.

Не стоит забывать, что она молода, между ними вообще более десяти лет разницы. Несмотря на это, она гораздо более зрелая и взрослая, чем его бывшие любовницы. Он в восторге от ее целе устремленности, блестящего чувства юмора и ума. Ему нравится то, что Мод старается держаться вдали от Ричарда Равенсдейла. Большинство, оказавшись в ее положении, не преминули бы воспользоваться этим. А она не сдает позиции. Отказывается быть купленной. Противится любой манипуляции.

Тем не менее Флинн хотел, чтобы она пришла на юбилей отца. Нет, не ради него, а ради нее самой. Он желал, чтобы она воссоединилась с другой частью своей семьи – братьями и сестрой. Ей станет лучше, когда она почувствует себя частью семьи. Старшие братья и отзывчивая сестра, к которым она всегда сможет обратиться, придадут ей уверенности в себе. Даже общество Джоан с ее уникальной способностью нести околесицу, будет полезно для Мод. Все это восполнит заботу и интерес, которых она, по всей видимости, была лишена в детстве.

– Пора вернуться и проведать Монти, – забеспокоилась Мод.

Флинн слегка помассировал ей затылок.

– Не переживай, он в порядке. Кошки – существа довольно самостоятельные.

Она подняла голову:

– Уверен, что хочешь, чтобы я осталась на ночь? Он потрепал ее по щеке.

– Разве не так поступают люди, которым хорошо вместе?

Мод проснулась от ощущения, что кто-то лижет ей щеку. Нет, не Флинн.

Спарк. Она со смехом оттолкнула собаку.

– Фу!

Флинн вышел из ванной одетым и готовым к новому рабочему дню.

– Я бы охотно принес тебе завтрак в постель, но, сама понимаешь, с костылями это не так-то просто.

– Приятно, что ты вообще об этом подумал. – Мод накинула на себя рубашку Флинна и ощутила его запах от ткани и самой себя. Это вызвало воспоминания о прошлой ночи. По коже побежали мурашки. Интересно, что чувствует Флинн?

– У меня утром встреча с клиентом. Ты сможешь выгулять пса?

– Конечно. Я изучаю его. Похоже, именно поэтому мне удалось пройти пробы.

Флинн лишь улыбнулся:

– Приятно знать, что он оказался тебе полезен. Вчера вечером я был готов отвезти его на передержку.

– Не говори этого, ты бы никогда так с ним не поступил. Ты слишком его любишь.

Он отвел глаза и достал что-то из верхнего ящика комода.

– Поужинаем сегодня вместе в ресторане?

– Я приготовлю что-нибудь сама.

– Уверена, что это тебя не затруднит?

– Разве это не моя прямая обязанность?

Он слегка нахмурился:

– Я не стал бы тебя принуждать готовить для меня, да и вообще мог найти кого-нибудь другого, чтобы выгуливать собаку.

– Тогда зачем настаивал на том, чтобы это делала именно я?

«Попался».

– Я хотел проводить время с тобой. Узнать тебя ближе.

У нее потеплело внутри.

– Ты всегда пытаешься узнать своих любовниц?

– Время от времени.

Такой ответ не мог не разочаровать. Мод хотелось быть той единственной, кто заинтересовала его глубоко, такой же особенной, как он для нее.

К своему ужасу, ей стало казаться, что она безвозвратно влюбляется в этого мужчину.

Флинн приблизился и приподнял ее лицо:

– Где ты?

– В смысле?

– Тебя сейчас не было со мной. Когда у тебя на лице такое выражение, я понимаю, что ты над чем-то задумалась.

Она расслабленно улыбнулась:

– Раздумываю, что бы приготовить на ужин.

Вернувшись домой после долгого рабочего дня, Флинн еще с порога учуял божественные запахи, витавшие по дому. Спарк выбежал навстречу и принялся виться вокруг ног хозяина. Флинна окутало неведомое доселе ощущение уюта, защищенности, чувство дома. Тепло обволокло все тело, словно мягкое одеяло.

Мод в длинном темно-синем фартуке выглянула из кухни, что-то помешивая в глубокой миске.

– Как прошел твой день?

– Он был слишком долгим и утомительным.

– Ужин будет готов уже совсем скоро. Осталось нарезать ростбиф.

– Ты приготовила ростбиф?

Она погрустнела:

– Неужели ты не любишь его?

Он коснулся ее щеки.

– Что ты, обожаю.

Мод снова просияла улыбкой, подобной первому солнечному лучу, осветившему пасмурное небо после непогоды.

– Пойди сядь, я смешаю тебе напиток.

Он ухмыльнулся:

– Я открыл дверь и попал прямиком в девятнадцатый век. Этот фартук тебе идет значительно больше, чем мне.

Она поджала губы:

– Я даже не стану спрашивать, сколько дамочек его перемерило.

– Ни одна. В сущности, его вообще никто не носил. Это подарок от Джейка на мой день рождения. Он тот еще шутник. Можно подумать, у меня есть время готовить.

– Когда твой день рождения?

– В мае. Не знаю точную дату, где-то между десятым и пятнадцатым числом.

– Стало быть, ты Телец, – фыркнула она. – Что же, это действительно многое объясняет.

– Упертый, как бык, хочешь сказать? Да, немного похоже на меня.

Она слегка покусала нижнюю губу.

– Разве это не странно – не знать дату своего рождения?

– Дни рождения не имеют для меня значения. – Он довольно долго работал над этим. Так долго, что теперь время или точная дата рождения его действительно мало интересовали.

Она нахмурилась:

– Думаю, ты уже в курсе, когда мой день рождения. Наверное, весь мир в курсе, что я родилась на два месяца позже Миранды.

Он погладил ее по щеке:

– Ты изменила решение по поводу встречи с Ричардом?

Она моментально отстранилась от него.

– Еще чего!

– Но хотя бы подумала о Джейке и Томасе? Готова увидеться с ними?

– Может быть.

Это оказалось маленькой победой. Тем не менее времени до вечеринки оставалось все меньше и меньше, а Флинну хотелось, чтобы Мод там присутствовала. Все ждали, что он сдержит свое обещание. Нет, она не обязана оставаться там надолго, сможет уйти в любой момент, когда пожелает.

Он провел большим пальцем по ее поджатым губам.

– Мод, они действительно хорошие люди. Не нужно ставить их в один ряд с твоим отцом. Он всегда был сам по себе.

Она натянуто улыбнулась:

– Сейчас принесу тебе выпить.

Когда Мод вернулась в гостиную, Флинн уже сидел в кресле, подняв ногу. Спарк свернулся клубочком неподалеку. Мужчина просматривал что-то в телефоне, но, как только она вошла, отложил его.

– Да, будет непросто вернуться к готовым обедам.

– Ты совсем не умеешь готовить?

– Я уже говорил, что нет времени, да и охоты готовить только для самого себя.

– Понимаю. Со мной то же самое.

Он похлопал по дивану рядом с собой:

– У тебя есть минутка?

– Ага.

Она села рядом, он обнял ее.

– Я думал о твоей работе в кафе. Похоже, будет непросто совмещать ее с репетициями.

– У меня все получится.

Между ними повисло неловкое молчание.

– А если я буду тебе платить?

Мод распахнула глаза:

– За что?

– Ни за это! Ты помогаешь мне по дому, выгуливаешь собаку.

Мод не потребовалось много времени, чтобы даже подумать о его предложении. Она слишком горда, чтобы принимать деньги от мужчины. По крайней мере, не раньше, чем это будет урегулировано трудовым договором.

– Нет. Исключено.

– А вдруг твоя смена совпадет с репетицией?

– Значит, урежу свои часы в кафе. Поменяюсь сменами. У меня куча вариантов.

Флинн сокрушенно вздохнул:

– Мод, это просто деньги. У меня их много.

– Дело не в этом!

– Пусть это станет твоим беспроцентным кредитом!

– Не хочу чувствовать себя обязанной.

– Я все понял! Думаешь, я попытаюсь тебя этим шантажировать? Настаивать на том, чтобы ты пришла на юбилей к отцу?

Она скрестила руки на груди:

– Это не так.

– Значит, ты слишком горда?

Она не удостоила его ответом.

– Нервничаешь из-за репетиции в понедельник?

– Немного.

– Я могу тебе чем-то помочь? Может, пройдемся по сценарию?

– Я справлюсь.

– Мод. – Он произнес ее имя почти нежно, она подняла на него взгляд. – Ты так долго делала все сама, что забыла, как это – принимать помощь. Особенно когда тебе предлагают ее безвозмездно. Я хочу, чтобы эта пьеса стала для тебя успехом.

– Почему?

– Просто уверен, что каждый заслуживает шанс показать, что он может дать миру.

Она шумно выдохнула:

– Хорошо, если ты не против, конечно. Мне было бы полезно снова повторить текст.

– Я вовсе не против. Конечно, я пьесу не видел. Так, несколько отрывков из обзоров, не более. Можем заняться этим на выходных.

Несмотря на это, Мод нервничала. Общие дела связывают людей теснее, чем многие слова любви. Но ей надо сохранять спокойствие. В конце концов, так поступил бы любой друг. Друг? Неужели они теперь друзья? Ну, уж точно не враги.

Флинн легонько коснулся кончика ее носа.

– Лучше бы тебе не проваливаться на сцене. Элизабет проглотит тебя целиком и не подавится.

Мод часто заморгала:

– Я принесу ужин. Не двигайся, подам его на подносе.

Выходные пролетели незаметно. Понедельник заявил свои права. Мод чувствовала, что не готова к этому. Нет, роль она выучила, поняла и прочувствовала полностью. Время уходило слишком быстро, ей уже давно не было так хорошо, как с Флинном. С ним легко, интересно и приятно. Ему удалось вселить в нее уверенность, они снова и снова проходились по самым непростым местам пьесы. Он даже потрудился найти весь текст в Интернете, распечатал его так, чтобы подбрасывать реплики, читать за остальных действующих лиц.

Она представляла, каким бы прекрасным партнером стал для нее Флинн. То, как он поддерживал, подбадривал ее, бросал вызов, заставляя стараться лучше, невероятно раскрывало ее. Вечера они проводили за неторопливым ужином, болтали обо всем и ни о чем. Он обладал уникальной способностью оценивать события с разных точек зрения, был невероятно эрудирован.

Но больше всего ей нравились их ночи вместе. Не сам секс, который, несомненно, превосходил сам себя из раза в раз, а та невероятная близость к нему. Мод начинало казаться, что Флинн чувствует ее так глубоко, как до него не удавалось никому другому.

Ее глубоко тронуло то, что в понедельник утром они завтракали вместе. Безусловно, Флинн понимал, насколько ей важна его поддержка, и не колеблясь перенес свою утреннюю встречу. Как это произошло? Мод до сих пор недоумевала, как вышло так, что человек, которого она считала своим злейшим врагом, превратился в главного союзника.

Она все еще чувствовала его губы на своих, когда вошла в театр через служебный вход. Элизабет была уже на месте, разговаривала с режиссером и партнером, исполнявшим роль Грега. По сцене сновали работники. Мод встретилась взглядом с Руби, костюмером, с которым она познакомилась в день прослушивания.

С самого начала репетиции стало совершенно очевидно: что бы она ни сделала, Элизабет все было недостаточно. Та настаивала, чтобы Мод повторяла сцену снова и снова, несмотря на то что режиссер был удовлетворен ее игрой. Но, очевидно, мнение примадонны имело больший вес, и он, скромно опустив глаза, передавал инициативу в ее руки.

Мод была утомлена сверх меры, ошибочно полагая, что имеет дело с человеком достаточно профессиональным, чтобы не переносить личные проблемы на работу. Девушка во что бы то ни стало хотела завершить репетицию, не огрызнувшись в ответ. Она выслушивала колкую критику, не реагировала на обидные обвинения в бесталанности и перенаправляла негативную энергию в игру.

– На сегодня все, – наконец объявил режиссер. – Продолжаем завтра в десять утра. Все молодцы.

Элизабет бросила на нее презрительный взгляд:

– Ты должна работать усерднее. Я совершенно разочарована тем, что увидела сегодня.

– Но ведь я понравилась вам на прослушивании. Что изменилось?

Элизабет метнула в нее злобный взгляд.

– Думаешь, если ты его дочь, которую он прижил с какой-то женщиной, значит, смеешь вести себя со мной так надменно?

Мод расправила плечи и подняла подбородок.

– Сейчас мы в театре. Коллеги. А потому я буду говорить с вами так, как мне удобно.

Элизабет заметно задрожала от злобы.

– Ты ему не нужна и прекрасно это знаешь. Все, что он делает, это лишь напоказ. Для общественности и глянцевых журналов. Он хочет, чтобы все считали его хорошим отцом.

– Я в курсе. Именно поэтому и не желаю иметь с ним ничего общего.

Ее брови сошлись на переносице.

– Значит, ты не идешь на его юбилей?

– Нет.

Плечи Элизабет едва заметно расслабились.

– Почему?

– А вы бы хотели общаться с человеком, который пытался откупиться от вас?

Элизабет покусала губы, словно тасовала слова, как карты, прежде чем ответить.

– Что между тобой и Флинном Карланом?

– Ничего.

Женщина скрестила руки на груди и снова надменно улыбнулась:

– Значит, ему это удалось.

– О чем вы?

– Он переспал с тобой.

Мод зажмурилась. После долгого изнурительного дня у нее не нашлось сил сопротивляться колкостям.

– Моя личная жизнь вас не касается.

– Не привыкай к этому. К нему, – доверительно сообщила Элизабет. – Он не сможет предложить тебе ничего большего, чем какое-то, вероятно, очень краткое время в своей постели. Так было всегда.

– Мисс Альбертини, давно хотела сказать, что вы невероятная актриса, мой кумир и идеал, к которому я всегда стремилась. Однако как личность вы стали для меня полным разочарованием.

Сначала Мод подумала, что Элизабет отвесит ей звонкую пощечину. Однако та выпрямилась, откинула назад густые каштановые волосы с серебристой проседью и громко рассмеялась. Оставалось ждать, когда она остановится. А что за этим последует? Кто, находясь в своем уме, может позволить себе так разговаривать с одной из самых выдающихся английских театральных актрис своего времени? Неужели Мод только что собственноручно разрушила собственную карьеру?

Она уже собиралась рассыпаться в извинениях, однако на лице Элизабет по-прежнему играла полуулыбка.

– Мод Винвуд, вы мне нравитесь, смелая и решительная.

Мод продолжала молча смотреть на нее.

– А в нашем деле это едва ли не самое главное. Увидимся завтра. Чао.

И, запахнув сценический бархатный плащ, Элизабет скрылась за кулисами.