Как птица океанская, сильна

Мечта певца, ушедшая в полет.

Ныряет в море вечности она

И перлы древних былей достает.

В степи Арабистана Антара

В бою кипел, как яростный поток;

Там кони, словно жгучие ветра,

Взметали к небу огненный песок.

В поту кровавом, занеся клинок,

Он недруга, как сокол, настигал,

И так был натиск витязя жесток,

Что вражий строй пред ним затрепетал.

Не думайте, что Антара устал,

Что дух отважный сломлен был бедой,

Стрелок лукавый в грудь ему попал

Предательской отравленной стрелой.

Он овладел страданием своим.

Не пал с коня, не повернулся вспять.

Враги кричали: — Он неуязвим! —

И бросились в смятении бежать.

— Он ранен был отравленной стрелой!

Как может быть, чтоб он остался жив?

Лежит он где-нибудь в пыли степной,

Меч из ладони мертвой уронив…

Так совещался беглецов отряд.

И, осмелев, коней поворотив,

Припали к гривам, понеслись назад,

Бурнусов белых крылья распустив.

Но хоть и умер храбрый Антара,

Но чудилось врагам: в нем мощь и жизнь.

Лицом к врагам стоял он, как гора,

Глядел с холма, на пику опершись.

Как будто башня сумрачная, он,

На пику опираясь, там стоял,

Огромный, тихий. Вынут из ножон,

Кровавый меч в руках его сверкал.

Стоял, как будто думами объят,

Готовый в бой рвануться, полный сил.

Остановился в ужасе отряд

И снова в степь коней поворотил.

Арабы мчались на лихих конях,

Как птицы, кони степью их несли.

Исчезли, пораженные, лишь прах

Всклубился и рассеялся вдали.

Он был герой, воитель и поэт.

Он умер, и его прошла пора.

С тех дней промчалось много сотен лет,

Но помнит мир, как славен Антара.