Я возвратился в дом отеческий

Сладчайшим дымом подышать,

И от не радостей утешиться,

И радостями утешать.

Все намекает мне о таинствах:

Полоска мутная тропы,

Забор заснеженный в оттаинках

От искр, летящих из трубы,

Равнина строгая Рионская

И Джигтубанская — в снегу…

И этой свежестью и роскошью

Я надышаться не могу.

А там, под синевой небесною,

Вершины, вставшие стеной.

Над белизной земли не вечною

Мерцают вечной белизной.

Но что-то есть во всем весеннее,

Все ожиданием томит,

И лед внушает опасения —

В себе он таянье таит.

Я белой-белою деревнею,

Весну предчувствуя, иду,

И вот со старыми деревьями

Беседу важную веду.

И, плечи зябко-зябко кутая,

Держа снежинки на весу,

Как старики, собравшись кучкою

Они пророчат мне весну.

В них все такое ожидающее,

В их каждом слове — правота,

И над ветвями подтверждающе

Гудят, синея, провода.

Весна деревьям всех заметнее,

Они весну внушают нам.

Они дают, тысячелетние,

Присягу новым временам.

И, полный радости и гордости,

В большой, ветвистой их семье,

Уже ни грусти и ни горечи

Не ощущаю я в себе…

Такая ночь сегодня будняя,

Но, с вдохновением в крови,

Ее сумели сделать буйною

Желанья буйные мои!

Любви исполненный и ревности,

Пишу я, комкая листы,

И в дом вношу дворцы и крепости

И ставлю около тахты!

Камин ворчит угрюмо, сдержанно, —

Дрова глотает жадно он,

И вот обрубок новый дерева

К камину мною прислонен.

Всю ночь дождит, дождит за окнами.

Обрубка круглые сучки

В дрожащих, зыбких бликах огненных

Блестят, как будто бы зрачки.

Лишь миг, и станет он обугленным,

Но столько в нем тепла и сил!

Ведь не родятся же обрубками —

Он сердцем дуба прежде был.

Он рос с могучими поддубками,

Он рос и крепнул день за днем,

Чтоб, как поддубки, пасть под рубкою

И тоже сделаться огнем!

Гори же, сердце дуба доброе,

Огнем последней доброты.

Пусть пламя яркое и долгое

Мне озарит мои листы.

Пусть пьяно отсветы колышутся!

Пусть искры белые сверкнут,

Несметны, будто бы количество

Тем дубом прожитых минут!

И до каких бы лет ни дожили, —

Покуда правду говорим,

Мы — и деревья и художники —

Одним горением горим!