На мой термометр вдруг дохнул ты с высоты,

и ртуть склонила стан, свой синий стан и нежный.

Повсюду твой привет подброшен в письмах снежных,

как падающий лист, так пляшешь, легкий, ты.

Гость мрачный птичьих гнезд, к тревогам птичьим глух,

любую ямку, щель ты счел своей находкой,

ты с улицы прогнал сапожника с колодкой,

цветочницу, а сам повис, как белый пух.

И громкое «апчхи» уж с улицей дружит,

из листьев парковых — шуршанья золотого,

о лете память всю ты изгоняешь снова,

 впервые с неба путь так гордо проложив.

«А вот и снег!» — кричит у школы детвора,

сражается в снежки, летая по газонам,

и пешеход иной, в своем демисезонном,

горюет, что ушел не в теплом со двора.

О лете лучшее храня воспоминанье,

дрова и уголь я запас исподтишка,

со стен снимает мать лепешки кизяка —

жизнь все же вздрогнула от снежного дыханья!