Когда в Тбилиси ночь приходит

И тянет холодком с Куры,

Он с рыбою живой обходит

Передрассветные дворы.

Блеснет ли где ночник из щели,

Он — с солнцем к окнам кладовой

Как будто сверх речной форели

Торгует зорькой весовой.

Когда в подставленную кадку

Летит покупка, как в Куру,

Он вам поверит без задатка —

Он не купец, а гость в пиру,

И вновь он шествует и шарит,

Не пьют ли с ночи где-нибудь.

Найдет — и ястребом ударит,

К столу прокладывая путь.

Шум, хохот, голос толумбаша^{217},

И весь на взводе, как курок,

Рыбак встает с заздравной чашей,

Подбросив шапку в потолок.

Пока он пьет, от чувств прилива,

Как рыба проданная, нем,

Она, как тост красноречивый,

Горит и ходит телом всем.

А уж лучи, как в полдень, жгучи,

И, их не ставя ни во что,

Вздымает ветер пыли кучи,

Клубя их, как штаны кинто.

Валится с ног, вернувшись в хату,

Рыбак, недавней встречей пьян.

И спит… и видит челн дощатый,

Речную зыбь, ночной туман.