Я помню в Шполе^{183} уличку Лесную,

Запущенную, грязную, смешную,

Старушек, ковыляющих по ней,

И сверстников, оборванных парней,

И балагул, орущих по проселкам,

И летом пыль, и снег с морозом колким.

Четвертое июля. Синева.

Год восемнадцатый вступил в права,

С нуждой окопной, с подвигом военным.

Кто молод был, в быту обыкновенном,

Везде и всюду счастия искал —

Кто на земле, кто среди острых скал.

Я тоже молод был, и понял это,

И крепко зажимал подарки лета

В горячих лихорадочных руках.

Мой карандашик заработал быстро,

И вот не буквы — огненные искры

Рассыпались в тетради на листках.

Начало всех начал, большая дата!

Тех строчек нет, затеряны куда-то.

Но первенцев припомнил вдруг поэт, —

Наверно, потому, что были плохи.

И, загрустив о ранней той эпохе,

Он старше стал на двадцать с лишним лет

Я вспомнил уличку Лесную в Шполе,

И щебет птиц, и канонаду в поле.

А нынче лишь пустыня предо мной.

Четвертое июля в дымном зное,

И солнца блеск, и небо — все иное,

Чем в юности, и я совсем иной.

Суха пустыня. Солнце жжет нещадно.

Бреду вперед, и тени нет прохладной.

Полдневный зной пронзает сотней жал.

И сгорблен я заботою тяжелой,

И помнится мне ветерок над Шполой,

Который в молодости освежал.