Лишь тебе это скажет страна твоя:

Ты пустой мечтой дни растягивал.

Звал ли пляски рог — ты плясать не мог

Шел ли песни вал — не подтягивал.

Твое время есть повесть юности,

Что ж твой стих умолк, словно раненый?

Стих и юность — их разделить нельзя,

Их одним чеканом чеканили.

Если ж сердце в песке схоронил сполна,

Вся трава стиха в нем задохнется.

Есть примета одна: это юность — она,

Как надетый шлем, не шелохнется.

Мы прекраснейшим только то зовем,

Что созревшей силой отмечено:

Виноград стеной, иль река весной,

Или нив налив, или женщина.

Все, что дышит сейчас на путях земли,

Все, что жизни живой присуще:

Облаков ли мыс, человек и лист —

Ждут улыбки стихов цветущей.

И в стихи твои просится рев, грозя, —

Десять тысяч рек в ожидании.

Стих и юность — их разделить нельзя,

Их одним чеканом чеканили.