Намерясь разработать ряд вопросов,

Надеясь истину в скитаньях обрести,

По белу свету брел Философ.

Брел, брел — и сбился вдруг с пути:

Хотел к деревне выйти напрямки,

А вышел к берегу реки.

Ну надо ж этакой случиться неудаче!

Видны дома, дымки видны.

Доносится и запах — не иначе

Пекут блины

(Был к запахам в тот миг

Философ чуток,

Поскольку голодал уж больше суток),

Но вот беда:

И там и сям — вода.

В какую сторону здесь ближе к переходу?…

Тут окунул Философ палец в воду

И с мыслью: «Не прошляпить бы блины», —

Стал стаскивать штаны.

Разделся. Но себе мыслитель верен!

В штанах он или без штанов, —

Порассуждать всегда готов:

«Плыть или же не плыть?…

Конечно, я намерен

Постичь умом любую глубину,

Однако здесь вода… мутна и неприятна.

Допустим, я в нее нырну,

Но вынырну ль обратно?

Нет, эта глубь, по видимости всей,

Не для философов, а лишь для карасей!..»

Раздумий цепь была бы длинной,

Но тут раздался рев ослиный:

Невдалеке Осел трусил к реке.

Вот спрыгнул в воду он и храбро — на середку

(Где речка, надо думать, глубока),

Там промочил водицей глотку

И ну хвостом кропить бока…

Философ, онемев, глядит недоуменно:

Так вот какая здесь река!

Вся глубина — Ослу лишь по колено.

С произведеньем встретившись туманным,

Его сравнить подчас мы склонны с океаном,

Хоть не от глуби в нем не видим дна,

А оттого, что там — лишь муть одна.