Раз из больницы — в шлепанцах, в халате

Сбежала женщина одна…

Тут надобно заметить кстати,

Что чуть не с детских лет она

Усердно поклонялась модам,

Причем — все увлеченней с каждым годом

Свихнувшись в увлеченье том,

Попала в сумасшедший дом.

И вот покинула лечучрежденье это.

А было, между прочим, лето.

Махнув через забор, шагая все вперед,

Пришла несчастная в какой-то огород —

И со старанием, с любовью

Взялась там уснащать копну своих волос

И луком, и укропом, и морковью —

Всем, что на грядках разрослось…

Потом, в халате нараспашку,

Она по улице пошла, как королева…

Посмотришь — просто жаль бедняжку!

Однако следом, справа, слева

Бежали ротозеи, лоботрясы, —

Десятка три.

Хихикали, точили лясы:

— Что делается, а?… Ты посмотри!.. —

А франт какой-то, говорят,

Нашел весьма пикантным тот наряд,

Промолвив:

— Очень, очень мило!.. —

Про это модницы узнали, как на грех,

Вы представляете, что было?!

На платьях понаделали прорех,

Отверстий, вырезов, распорок

И спереди и сзади — штук по сорок.

Напропалую, без оглядки

Работали служительницы мод…

Глядь, в волосах уже не грядки,

Не огород,

А многополье — по такой системе:

Картофель украшал собою темя,

Виски — различный прочий корнеплод,

Ячмень шумел под ветром на макушке,

И на затылке — заросли петрушки…

А для чего, простясь с покоем,

Франтихи на мученья эти шли?

Да чтоб шмели вокруг гудели роем

(Ну, разумеется, двуногие шмели).

Я думаю, и сами вы поймете,

О чем я в басне речь веду.

Конечно, не о севообороте!..

Я тех имею тут в виду,

Кто следует за модой слепо,

Как ни была б она нелепа.

Да, адресуюсь я и к женщинам при этом…

Но больше — к молодым поэтам.