Там — торная дорога без преград.

Здесь — вольно плещется волна,

морская глубина.

Там — жалкий маскарад,

актеры в мертвых позах,

столы в бумажных розах.

Стряхни с себя, освободись же ты

от смертного удушья суеты.

Здесь по ночам гудят седые волны,

соленый ветер ноздри мне щекочет.

Недаром юность хочет

плыть не по торному пути —

постранствовать, за счастием брести,

все испытать, все сжать в своей горсти,

во все проникнуть, всем плениться

и ритмами вселенной опьяниться.

Я жду ответа от пучины —

дай в руки мне ключи первопричины!

Со всех сторон вопросов череда:

зачем родился я, куда я сгину,

что раньше срока нам сгибает спину,

что разрушает навсегда?

Что у машины и на пашне

гнетет и гонит бедный люд?

Откуда голод, враг всегдашний,

зачем закон неправ и лют?

Откуда гнет? Откуда голод?

Зачем весь мир войной расколот?

Зачем взывает к нам о братстве

не нами выдуманный бог?

Где истина? Как до нее добраться?

Чей лозунг чист, и не убог,

и стоит крови, пролитой так щедро?

И вдруг шальным порывом ветра

все выходы и входы отперты,

все с петель сорваны ворота.

Растет поток рабочего народа.

Их лица в саже, стиснуты их рты,

охрипшие взывают голоса.

Подъяты красных флагов паруса.

А впереди — морская ширь, краса!

Все прошлое смывают эти волны!

И, новой жизнью безраздельно полный

я, слепо ищущий ответов, —

я точка, я ничто.

Но сердце, бурной музыки отведав,

морским прибоем залито!

А те вопросы, та тоска

рассыпались крупинками песка.

Отлив сменяется приливом,

и плещет жизненный поток

в могуществе нетерпеливом,

капризен, нежен и жесток.

И блещет вольная пучина.

Сверкает шторм. Встает рассвет.

Всему отжившему — кончина,

всему живущему — привет!