Мы не забыли, как в садах Пале-Рояля

И у кафе Фуа ты пламенно громил

Разврат Людовика, о Демулен Камилл,

Как дым Бастилию окутал, день вуаля!

Сент-Антуанское предместье наша память,

Как раковина жемчуг, помнит и хранит,

И ненавистен башен спаянный гранит,

Возлегший, чтоб глухим венком позор обрамить

Но пали, пали королевские твердыни:

Аристократа опрокинул санкюлот!

О, Франция!

О, времени тяжелый лёт!

О, беднота воинственная, где ты ныне?

Одряхший мир — в параличе, и участили

События набухший кровью пульс его.

А в недрах зреет — зреет мести торжество

И гибелью грозит последней из Бастилий.

Так.

Рухнет и она.

От пролетарской пули

Кипит и пенится вселенская заря.

И сменим Двадцать Пятым Октября

Четырнадцатое Июля!