Не видел сам, но мне сказали,

Что, уведя за косогор,

Цыганку старую связали

И рядом развели костер.

Туман одел передовую

И ту песчаную дугу,

Где оборотни жгли живую

На том, не нашем берегу.

А я, покуда мой начальник

Направился в политотдел,

Пошел к тебе сквозь низкий тальник.

Который за ночь поредел.

В избе, в больничном отделенье.

Черно смотрели образа,

И ты в счастливом удивленье

Раскрыла длинные, оленьи,

С печальным пламенем глаза.

Мы шли по тихому Заволжью,

И с наступленьем темноты

Костер казался грубой ложью,

А правдой — только я и ты.

Но разве не одной вязанкой

Мы, люди, стали с давних пор?

Не ты ли той была цыганкой?

Не я ль взошел на тот костер?

Не на меня ль ложится в мире

За все, чем болен он, — вина?

Мы оба на чужой квартире,

В окне — луна, в окне — война.