Акация, нежно желтея,

Касается старого дворика,

А там, в глубине, — галерея,

И прожитых лет одиссея

Еще не имеет историка.

Нам детство дается навеки,

Как мир, и завет, и поверие…

Я снова у дома, где греки,

Кляня почитателей Мекки^{330},

В своей собирались гетерии^{331}.

Отсюда на родину плыли

И там возглавляли восстание,

А здесь нам иное сулили

Иные, пьянящие были,

Иных берегов очертания.

А здесь наши души сплетались,

А здесь оставались акации,

Платаны легко разрастались,

Восторженно листья братались,

Как часто братаются нации.

О кто, этих лет одиссея,

За нитью твоею последует!

Лишь море живет, не старея,

И время с триремой Тезея,

Все так же волнуясь, беседует.