— Вот так вот, — сказал Слартибартфаст, совершая неуклюжие попытки прибраться в своем кабинете. Он снял с огромной кучи бумаг верхний листок, но не сумел придумать, куда его поместить, и поэтому положил обратно, после чего куча немедленно развалилась. — Глубокий Мыслитель создал Землю, мы ее построили, а вы на ней жили.

— А вогоны пришли и разрушили ее за пять минут до окончания работы программы, — продолжил Артур, и нельзя сказать, чтобы в его голосе не звучала горечь.

— Да, — подтвердил старик, прервавшись для того, чтобы оглядеть комнату безрадостным взором. — Десять миллионов лет тщательного планирования полетели псу под хвост. Десять миллионов лет! Можете ли вы, землянин, постичь, что это за отрезок времени? За это время из одного-единственного червяка может возникнуть пять галактических цивилизаций! И все пропало. — Он помолчал. — Ну что ж, вот вам бюрократия в действии, — прибавил он.

— Знаете, — сказал Артур задумчиво, — все это объясняет много разных вещей. Я всю жизнь испытывал странное чувство, как будто в мире что-то присходит, что-то глобальное и даже зловещее, но никто не мог сказать мне, что именно.

— Да нет, — покачал головой старик. — Это самая обычная паранойя. Это испытывают все во Вселенной.

— Все? — удивился Артур. — Ну, раз все это испытывают, это что-нибудь, да значит! Может быть, где-нибудь за пределами Вселенной, которую мы знаем…

— Может быть. Какая разница? — прервал старик Артура, пока тот не перевозбудился. — Может быть, я слишком стар и слишком устал от жизни, — продолжал он, — но я всегда считал, что раз шансы выяснить, что же на самом деле происходит, смехотворно малы, то остается только перестать искать во всем дурацкий смысл и заняться делом. Посмотрите на меня: я создаю береговые линии. Я получил приз за Норвегию.

Он порылся в куче мусора и выудил оттуда большой кусок плексигласа с моделью Норвегии внутри, на поверхности которого было выгравировано его имя.

— Какой в этом смысл? — риторически вопросил он. — Никакого смысла я в этом не вижу. Я всю жизнь занимался фьордами. Потом вдруг на них пошла мода, и мне дали главный приз.

Он повертел приз в руках, пожал плечами и небрежно отшвырнул его — но все же не настолько небрежно, чтобы тот не приземлился на мягкое.

— На этой второй Земле, которую мы сейчас строим, я занимаюсь Африкой и, конечно же, опять делаю все эти фьорды, потому что так уж случилось, что они мне нравятся, и к тому же я настолько старомоден, чтобы считать, что они придадут континенту приятный вид в стиле барокко. А мне говорят, что это недостаточно экваториально. Экваториально! Я вас умоляю! — Он издал глухой смешок. — Какая разница! Конечно, наука достигла небывалых высот, никто не спорит, но, по моему мнению, лучше побыть один день счастливым, чем убежденным в своей правоте.

— А вы счастливы?

— Нет. И на этом, разумеется, моя теория разваливается.

— Жаль, — посочувствовал Артур. — Если бы не это, то ваш образ жизни был бы просто идеальным.

На стене замигала маленькая белая лампочка.

— Пойдемте, — сказал Слартибартфаст, — вам предстоит встреча с мышами. Ваше прибытие на планету произвело большой фурор. Оно уже, как я понял, было провозглашено третьим самым невероятным событием за всю историю Вселенной.

— А какие были первые два?

— Да небось, как всегда, какие-нибудь случайные совпадения, — бросил Слартибартфаст без интереса. Он открыл дверь и ждал, когда Артур последует за ним.

Артур напоследок еще раз окинул взором комнату, а потом посмотрел на себя, на свой грязный пропотевший халат, в котором он лежал в грязи в четверг утром.

— С моим вот образом жизни происходит что-то непонятное, — пробормотал он себе под нос.

— Простите, не расслышал, — вежливо сказал старик.

— Нет, нет, ничего, — замотал головой Артур, — я просто пошутил.