Мы «кто» или «что» мы? Мы свет или тень?
Мы мраком покрыты иль светлый мы день?
За светом угнаться — задача трудна,
Ты тенью родился, а тень не видна.
Немало на свете путей и дорог:
Кто близок отсюда — оттуда далек.
Гора — великан, но величье — обман, —
Как малая точка вдали великан.
Твой образ — загадка, душа твоя — лес,
Ты полон таинств, ты полой чудес,
Живущим на свете тебя не познать!
Светилам небес ты дитя или мать?
Закрытая книга, неясен твой лик —
Ты юноша или седой ты старик?
Ту книгу раскрой, и, быть может, дано
Познать в этой книге хоть слово одно.
Живешь в этом мире, тебе незнакомом,
Расстаться не можешь ни с краем, ни с домом.
Просторы чужие, чужие края —
Скажи мне — зовут ли, манят ли тебя?
Ты дома сидишь, весь зачах, лик твой бледен!
Не знаешь ты мир — оттого-то и беден…
Зачем ты бежишь? Ты ходи не спеша,
Чтоб не волновалась чужая душа.
Герой — кто страны своей тайны хранит,
Герой — кто за друга стоит, как гранит.
С ученым воюешь ты очень уж смело,
Не зная, что нет у науки предела.
Скажу тебе, если ты спросишь меня:
Не будь пустомелей, твой враг — болтовня.
Твой друг недостатки укажет тебе,
А враг успокоит, припишет судьбе.
Клянется — обманчив речей его пламень,
В устах его дружба, за пазухой камень.
Скажи мне: где вера, как веру найти?
От сердца, мой друг, пролегли к ней пути.
Кувшин с вином — мой верный друг и день и ночь, — да будет так!
Душа поэта — твой приют, о, страсти дочь, — да будет так!
От сердца сердце далеко, мы духом связаны с тобой,
И силы духа никому не превозмочь, — да будет так!
И даже если боль моя отрадой будет для тебя —
Любою болью я готов тебе помочь, — да будет так!
О божество мое, приди, но слушай речь клеветников,
Свой разум ты сосредоточь, — да будет так!
Влеку я ношу страстных слов, тебе я должен их отдать,
Дабы под грузом слов моих не изнемочь, — да будет так!
Хочу быть жертвой за тебя, хочу учетверить любовь,
Дабы мне стало без любви и жить невмочь, — да будет так!
О утро, принеси ко мне чудесной власти ветерок,
Продли цветущую весну, ее упрочь, — да будет так!
Мы целый год разлучены, терпеть не стало больше сил.
Сомнением любовь мою не опорочь, — да будет так!
Пусть вопрошающим устам ответит сердце нежным «да»,
И пусть мученья Авхеди умчатся прочь, — да будет так!
Сердцу нечем дышать, и смыкается круг, пойми,
Ни к чему умножать эту муку из мук, пойми!
Как мне скрыть от людей жар больной головы моей?!
Так впусти же меня, я твой гость, — ты мой друг, пойми!
От вопросов твоих я, наверно, с ума сойду,
Ну, откуда мне знать, что творится вокруг, пойми!
Убежала она от моих покоренных глаз;
Приказала б она — был бы лучшим из слуг, пойми!
Пой, прошу, для меня о прекрасном ее лице,
Я в безмолвии жду, я устал от разлук, пойми!
Я поведал любовь чаше, полной вина, и вот
С верным другом моим мне не надо порук, пойми!
Если вспомнится мне дивный запах ее волос,
Он бальзама струей оживит меня вдруг, пойми!
Ты один, Авхеди. Кто разделит печаль твою?
Улыбнется она, и пройдет мой недуг, пойми!
Гиацинта цветенье — кудрей твоих бурный поток,
Но с тобой ни один не сумеет сравниться цветок.
Я часами слежу за движением царственных губ:
Покажн, цветоликая, — дай мне блаженства глоток!
Твое сердце и косы яснее всех слов говорят:
Кто тебя полюбил, и поныне забыться не смог.
Внешний блеск украшает красавиц, но знаю — в тебе
Красота не заглушит души благородный росток.
Ни к чему объясненья — мне ведома сила любви,
Соловей, что о розе поет, изучил лепесток.
Ароматом гвоздики, любимая, полон твой рот,
В каждом слове твоем обретаю я страсти итог.
«Сердце, сердце мое!» — так печально звучит мой призыв…
Ничего не сказала, и день испытаний жесток.
Я прощаю тебя, милосердие — кара моя,
Я клянусь возвратить тебе нитей любовных моток.
О, любовь! Авхеди свой священный нарушил обет!
Он в вине теперь ищет всех радостей жизни исток.
Я устал и к губам подношу драгоценный бокал:
О, сними этот груз, я в мечтах о любви изнемог.
В сердце милой отыскивать верность устал, — почему?
Мое сердце — как воск, а ее — как металл, — почему?
Взгляд моей несравненной заметит бродячего пса,
А меня он, увы, замечать перестал, — почему?
За убийство убийца расплатится кровью своей,
Но тобою убитый, богат я не стал, — почему?
Ты спокойно глядела, как кровь моя льется, и я
О губах твоих нежных напрасно мечтал, — почему?
Все считают, что могут любые любых созерцать,
Твой рассудок от мудрости этой отстал, — почему?
Неразлучен я в мыслях с твоими кудрями, тебя
Без тебя я ношу из квартала в квартал, — почему?
Все в назначенный час открывают дорогу к тебе;
Авхеди, для тебя этот час не настал, — почему?
Если вдруг говорящий ко мне обращается взгляд,
Значит, в сердце недаром костры ожиданья горят.
Овладеть ее сердцем стремлюсь всей душой, ибо в нем
Есть и солнце, и звезды, и весь мироздания сад.
В день, когда предадут мое бренное тело земле,
Я оттуда услышу, как пахнет любимой наряд.
Если дарят меня благосклонностью милой глаза,
То о том, как стучит мое сердце, они говорят.
Каждый час без прекрасной меня повергает в печаль,
Вздохи рвутся из сердца и в небе, как птицы, парят.
Ах, какими шипами ко мне обернулся цветок,
Тот, которому был я, как вестнику доброму, рад.
Боль, нежданно нашедшая место в душе Авхеди,
Как свечу, меня плавит, я таю от жара утрат.
Увяданью всегда возносилась тобою хвала,
Ты иного не жди, ибо сила терпенья ушла.
Ты ревниво хранишь свои мысли, а вот у меня
Для любого открыты и помыслы все, и дела.
Исповедаться друг перед другом настала пора —
Но какая же тайна унять бы страданья могла?
О, раскрой свое сердце, подобное розе в шипах,
От обид погибаю, ведь я человек, не скала.
Ты ведь видишь уже — я у ног умираю твоих,
Не сумел я предвидеть победу печали и зла.
Я прошу, ты пойми: если завтра не будешь иной,
Ты услышишь рыданья и стоны мои без числа.
Распрямит свои плечи и скажет тебе Авхеди:
«Есть терпенью предел, и его ты уже перешла».
О любимый мой враг, пожалей, не рази, погоди,
Я — паломник любви, моя цель — это ты! — впереди.
Все наставники черствы, и все разлучить нас хотят,
О царица моя, от несведущих взор отведи.
Если старый аскет вдруг увидит очей твоих свет —
Не спастись проповеднику: сердце утратит в груди;
Если кудри твои издалёка увидит гяур —
Крест сожжет, и неверные будут забыты вожди.
И в загробное царство тебя не отпустят земля,
Есть ли кто-то, кто сможет прекрасной сказать: «Уходи!»?
Не проси, чтоб молчал перед ликом такой красоты:
Не молчит соловей, когда розу целуют дожди.
Ароматом любви пропитались и пахнут стихи,
Да пребудет таким до скончанья веков Авхеди!
Мое сердце любовью полно, ястреб мой,
И живет только ею оно, ястреб мой!
От беды безысходной на сердце тоска,
Ему криком кричать суждено, ястреб мой!
Эта грусть застилает туманом глаза,
И в душе моей стало темно, ястреб мой!
Так налей, виночерпий, мне чашу полней,
За Багдад, за тебя пью вино, ястреб мой!
Я — Вамиг, ты — Азра, будь же верною мне,
Я — Фархад, ты — Ширин, мы одно, ястреб мой!
Умножаются страстные вздохи мои,
С ураганом сравнить их дано, ястреб мой!
Ты ведь можешь любовный недуг излечить,
А больного покинуть грешно, ястреб мой!
Правды к шаху просить я пойду, если ты
Мне покажешь безумия дно, ястреб мой!
Музыкант, ты сегодня о грусти не пой:
Мое сердце Ширин вручено, ястреб мой!
Пой влюбленным о силе стихов Авхеди,
Время песен настало давно, ястреб мой!