Какие лепешки! Подобны щекам молодым!

На тело прекрасного белого хлеба глядим, —

Нежней миндаля это тесто! И нищий влюбленный

Лишается чувств, безнадежною страстью томим.

Твой хлеб подрумянен, и выпечен в меру, и мягок,

Базар оживляет торговля товаром таким.

О, хрупкие корочки свежего, сладкого хлеба!

Любой дастархан возмечтает украситься им.

Прославим тенур — благородную печь хлебопека:

Покрылась от жара, как роза, румянцем живым.

Солома и хворост трещат, запылав вдохновенно,

Соль стала слезами, внимая речам огневым.

Чужой ли войдет с беспокойными, злыми глазами, —

И тот, убаюкан, вздремнет у тепла — нелюдим!..

Лепешки пред нами, как множество солнц на закате,

Как полные луны! А стойку мы с небом сравним.

О, сито и перьев пучок для верченья лепешек! —

Вращение сфер! — Я горжусь хлебопеком моим.

По высшей цене я куплю его отруби, люди:

Урок чистоты он пророкам дает и святым.

Быстрее Исы шелуху от муки он отсеял.

И плачется Хызр, что вода подается не им.

Меджнуном брожу я вокруг этой лавки прелестной,

Мечтой о покупке лепешек таких одержим.

Соперников сколько! Меня толчея убивает, —

В кулачных боях, я боюсь, мы базар сокрушим.

А лавка раскрыта, и щедрости скатерть сияет:

Не счел хлебопек никого из влюбленных чужим, —

Уста их приблизил к устам полновесного хлеба, —

Вот вечер настал, мы за трапезу дружно спешим.

Нет звезд, — и от ревности надвое месяц разбился, —

И мы перед лавкой служение хлебу вершим.

Страсть к розовой корочке души голодные гложет…

Подобно тенуру, пылаю, но сам недвижим.

Мне мастер любезный лепешку дарит ежедневно, —

Как дышит она, расцветая тюльпаном большим!

О друг виночерпий! Трудом я насытился, право, —

Но чашей вина окажи ты мне честь, как другим.

Пора, Саидо, чтобы двери в домах отворяли

Тебе самому и словам драгоценным твоим!