Хламиду безумия я надел, мир этот жалкий отчизной своею назвал.

Отшельником стал я, бросив плащ, рубаху с себя сорвал.

Даже если, подобно бутону, плащ и рубаху надену я

И сейчас же не разорву их, идол мой, нежнотелая дева моя,

Пусть плащ и рубаха саваном станут, черным, как смертный сон.

Хоть в мечтах о твоих кудрях изнывают мои года,

Сколько б ни прожил, эту мечту я не предам никогда,

Не думай, что позабуду ее, даже если меня казнят;

Мечты о кудрях твоих вечно со мной, вечно меня томят,

Даже если в мой череп пустой и слепой, шурша, заползет скорпион.

Ранним утром твой розовый лик опалил меня блеском огня.

И пошел я в сад, чтоб запах роз успокоил опять меня.

Как увидел я розу и вспомнил тебя, накропил я жемчужных слез.

Вот и пала роса, выходи же в сад окропиться росою роз.

Сад весь полон росой, каждый листик дрожит, — ведь жемчужину держит он!