Кравчий-утро, наполнив свой кубок, пелену с окоема совлек,

Огневой померанец рассвета из-за пазухи вынул восток.

Вся земля ароматом весенним задышала и вспыхнула вдруг,

Молодым благовоньем рейхана закурился сверкающий луг.

Вот шиповника пестрые звезды без числа зажигает цветник, —

Словно сотню сверкающих пряжек нацепил он на свой воротник.

Если ночь упивается амброй своего золотого цветка, —

Жажду утра росистым дыханьем благодатно поят облака.

Прибегает пурпурное пламя по зеленому морю дерев, —

Перед ним отступают туманы, сребролунную чашу воздев.

Вот встают венценосцы-тюльпаны, гордый полк их отважен и нем,

Из зари сплетены их арканы, и на каждом — рубиновый шлем.

По ристалищу — пламенных лилий исступленный отряд проскакал,

Их плащи отливают смарагдом, и у каждой алмазный кинжал.

Засверкала из терния роза, встала зелень из праха земли, —

Ветер дал им щиты и кольчуги, чтоб в сраженье бестрепетно шли.

Костяным нестареющим гребнем он умеет легко расчесать

Непокорную челку самшита, гордых пиний волнистую прядь.

У друзей переполнены кубки, опьянели они на пирах.

Горе мне! На глазах моих слезы, на опущенном темени — прах.

Я один не дружу с небосводом, одному мне враждебна звезда.

Никогда не смеется мне счастье, мне успех не поет никогда.

Камнем в голову рок мне нацелил, уничтожил мое бытие,

Дух мой терпит жестокие муки, попирается тело мое.

Горе мне! Кто в пути оступился, пусть руки милосердной не ждет.

Да пошлет ему милость всевышний от своих безграничных щедрот!

Кататься вздумала осень по ясной быстрине, —

Листвы челны золотые доверила волне.

Так злобно клинок осенний вонзился в пышный куст,

Что роза, облившись кровью, поникла в полусне.

У солнца нет больше силы вздыматься выше гор,

И тени стали длиннее на дальной крутизне.

Каламу в руках природы подобен ивы лист,

И кажется странной опиской нам зелень на сосне.

Над степью молния взмыла — безжалостный стрелок.

От инея луг сверкает, как звезды в вышине.

О, горе! В плен к Скорпиону попал небесный лал^{297}, —

Земля под бременем стужи забыла о весне.

Одна лишь ива Меджнуна, вся в нитях золотых,

Свой дар небесного света приносит тишине.

Вот вихрь-купец к нам причалил из гавани ветвей,

Привез парчи драгоценной в своем резном челне.

Тетрадь зеленая сада вчера была крепка

И вдруг сегодня распалась. Зачем? По чьей вине?

Сестра, отец наш опочил, — делить имущество пора;

Муллу служить я пригласил, а ты плати ему, сестра.

По справедливости дележ: амбар с зерном нужнее мне,

Зато солому ты возьмешь, свози ее скорей, сестра.

Мужчина должен мягко спать, тюфяк ты отнесешь ко мне,

А ты в ночи должна вздыхать, — стеная, слезы лей, сестра.

Тамбур и кольца долг велит мне, при разделе, взять себе, —

Послушай, как тамбур звенит, — печаль свою развей, сестра

От пола и до потолка пространство мне принадлежит, —

Себе возьмешь ты облака, луна тебе нужней, сестра.

Мы чтить усопшего должны, я на могилке посижу:

Купи халвы, пеки блины, корми моих гостей, сестра.