Воспитанников построили на дворе широким квадратом. Директор Чуф, морщась, оглядывал пёстрые и неровные шеренги. Рядом с ним стояли классные надзиратели. Только они, учителей не было.
Мальчик, разумеется, был не в строю. Он забрался до половины на железную лестницу башни и оттуда всё видел. И всё слышал - каменная подкова крепости отражала и доносила любое слово.
Мальчишки стояли тихо и понуро. Директор Чуф, двигая кадыком, отчётливо говорил:
- Раньше мы были терпеливы. Мы только предупреждали. В крайнем случае наказывали очень мягко. Трое суток в штрафном каземате - самое большее, что получали те, кто плавал через Реку или посещал Пустой Город. Опыт показал, что эти меры не принесли результата. Число нарушителей лицейской дисциплины неуклонно растёт. И посему… - Чуф передохнул и молча подвигал кадыком. - Посему высшее начальство потребовало от меня - и я отчётливо понимаю необходимость этого требования - принять самые решительные меры… - Он кивнул надзирателю Кате - круглому человечку с гладким и белым, как тарелка, лицом.
Надзиратель Катя подскочил и женским голосом пропел:
- Воспитанники Андрей Корда-а… Виктор Липун… Феликс Юма-а… Александр Кулик! Ша-а-а-аг… впрёт!
Загорелый Андрюшка беспомощно оглянулся на ребят и, припадая на забинтованное колено, шагнул из строя. И ещё трое шагнули, незнакомые мальчику. Один - совсем малыш, даже непонятно, как такой оказался в лицее. Он испуганно вертел круглой стриженой головой с большими ушами.
Ко всем четырём подошли надзиратели, взяли ребят за плечи и вывели на середину двора.
- Эти четверо, - деревянно произнёс Чуф, - будут наказаны первыми. Сейчас их запрут в штрафном каземате, а после необходимых формальностей и воспитательных бесед их направят в трудовую школу на острове Крабий Глаз. Так нам велено, и так будет, а если этот печальный пример не…
- Они не виноваты! - звонко сказали из рядов.
- Ма-а-алчать! - запел Катя.
- А если этот печальный пример…
- Бандюги! Он же совсем малёк, - сказали в строю. Видимо, про ушастенького.
- Ма-а-алчать! - Катя вытянулся на носках. - Имейте в виду! В крайнем случае нам разрешено применять электрощупы!
Строй замер. Но почти сразу опять прорезался голос:
- Какой храбрый с пацанами! Где ты был, когда воевали?
- В отряде умиротворения! - крикнули из задней шеренги.
- В интендантской конторе, ворюга!
- Молчать! - это крикнул уже директор. - Разойдись! По классам! Марш!
Строй стал медленно разваливаться. А четверых повели к приземистой железной дверце.
Страшная мысль ударила мальчика. Так, что он едва удержался на ступеньках. Вдруг ребята решат, что это он выдал мальчишек? Всё вынюхал и донёс!
Эта мысль была такая отчаянная, что мальчик бросился искать Музыканта или кого-нибудь ещё из новых знакомых. Но двор быстро опустел.
Мальчик промучился до вечера - то во дворе, то дома.
- Ты заболел? - тревожилась мама.
- Нет. Просто скучно.
- Ничего. Скоро поедем к дедушке в Чайную Пристань.
- Папа, а что за школа на острове Крабий Глаз? - спросил мальчик, когда вернулся отец.
- Это не школа, а тюрьма.
- А этих ребят… Их правда отправят туда?
- Ох да помолчи ты… - со стоном сказал отец.
Вечером, когда двор был уже в глубокой тени и остывали камни, мальчик увидел у старой пушки Музыканта, Лётчика и Денька. Он подбежал, остановился и заплакал:
- Вы, наверно, думаете, что это я? Честное слово… Я же клятву давал…
- Что? - удивился Денёк. - Ты о чём? Да перестань ты реветь, пожалуйста! Кто на тебя думает?
- Катя, сволочь, выследил, - сказал Лётчик. - Морда фаянсовая…
Мальчик всхлипнул. И стыдно было за слёзы, и радостно, что верят ему.
- Может, попросить папу, чтобы заступился за ребят? - неуверенно предложил он.
- А что твой папа сделает? - хмуро отозвался Музыкант. - Он кто? Учитель черчения. Он даже не в лицейском совете. Выгонят с работы - и крышка.
- Он говорит, что на Крабьем Глазе тюрьма, - пробормотал мальчик.
- Ребятам ещё до этой тюрьмы достанется, - сказал Денёк и пошевелил плечами. - Воспитательные беседы… Знаешь, что такое электрощуп?
Мальчик кивнул. Электрощупы были у пастухов, которые охраняли табуны в степи под Чайной Пристанью. Мальчик видел, когда был у дедушки. Электрощуп напоминает спиннинг с коротким удилищем. Круглый разрядник похож на катушку. Конец у щупа гибкий и всегда дрожит… Мальчик помнил, как пастух задел этим концом непослушного жеребёнка. Тот даже не заржал, а вскрикнул по-ребячьи. Опрокинулся на спину и забился…
Неужели так можно? Каменная каморка, некуда деться, те четверо сжались в углу, а эти гибкие жалящие концы всё ближе, ближе…
- Нет… - прошептал мальчик.
- Что «нет»? - зло усмехнулся Лётчик.- Год назад было бы «нет». Они тогда не смели… Я говорил тебе, Музыкант, не надо выбрасывать оружие. Если этот шкет Фелька не выдержит и расскажет про всех, кто был в Городе, завтра что будет?
- А давайте завтра поднимемся все! - Денёк стукнул кулаком по пушке. - Если все разом, мы справимся! И щупы пообломаем, и ребят освободим…
- И через полчаса явится отряд умиротворения, - сказал Лётчик. - Я говорил, не надо выбрасывать пистолеты.
- Выбросили, чтобы не стрелять друг в друга, - ответил Музыкант. - И ничего другого тогда нельзя было сделать.
- «Тогда»… А что делать сейчас?
- Да, - согласился Музыкант. - Сейчас оружие пригодилось бы.
У мальчика сердце билось, как горошина в погремушке. Потому что он понял: пришла пора сказать о своей главной тайне. Это была не детская тайна. Дело пахло не игрой, он это понимал. Но он же поклялся, что будет вместе со всеми. И четверо сжались в каземате, ждут…
- У нас в квартире есть глухая кладовка, - сказал мальчик.
- Ну и что? - сумрачно спросил Лётчик.
- Там в углу, над полками, такая квадратная дыра с решёткой. Вентиляция. Решётку я вынимал, в дыру залазил. Там такой узкий проход. Вернее, пролаз… Я люблю везде лазить.
- Знаем, - буркнул Лётчик.
- Дальше, - попросил Денёк.
- Я ползал по нему. Он длинный такой, и трудно ползти, но я один раз добрался до конца. Там подвал, комната запертая… И в ней карабины.
- Что? - быстро спросил Музыкант.
- Карабины со штыками. И железные ящики с патронами. Раньше старших курсантов учили стрелять.
Музыкант, Лётчик и Денёк быстро оглянулись. Музыкант положил мальчику на плечи твёрдые ладони. Будто младшему братишке.
- Ты молодчина. Я сразу понял, что ты такой, ты похож…
- На кого?
Музыкант коротко улыбнулся:
- На хорошего человека… А много там карабинов?
- Штук тридцать… Только я боюсь…
- Не бойся, - успокоил Музыкант. - Мы всё сами сделаем, про тебя никто не узнает.
- Да я не этого боюсь. Ход очень кривой. Я прямо замучился, пока полз. - Он улыбнулся: - Извивался, как моя ящерка. А карабины-то прямые, длинные, могут не пролезть.
Мальчишки переглянулись.
- Думайте, - сказал Музыкант.
- Что думать. Пополам не сломаешь, - огрызнулся Лётчик.
Денёк неуверенно спросил:
- А если снять штыки и отвинтить приклады? Может, протащим?
Мальчик подумал.
- Да, - сказал он. - Тогда можно.