Подземная комната была похожа на внутренность перевёрнутой ступенчатой пирамиды. Высокие брусчатые ступени уходили вниз и смыкались квадратом вокруг небольшой площадки. Там, на площадке, горел ярким светом круглый корабельный фонарь. Кажется, масляный. Он снизу вверх бросал жёлтые лучи на мальчишек и на камни.

Мальчишек было человек семь. Они сидели на средних ступенях. Сидели, как люди, которые у себя дома. И удивлённо смотрели на мальчика.

- Вот… - произнёс Андрюшка с виноватой ноткой.

- Шпиона привели, - разъяснил Лётчик.

- Я не шпион, - сказал мальчик.

На него смотрели молча.

Среди сидевших только трое были в лицейской форме. Остальные кто в чём. Это и понятно, если говорить по правде. Морской лицей уже не был морским лицеем. Старшие ребята - курсанты в штурманских куртках с якорями - ещё изучали навигацию и морское дело, проходили практику на рыболовных и пассажирских судах, а потом получали капитанские свидетельства. А младшее отделение давно превратилось в обыкновенный приют. Сюда направляли мальчишек, оставшихся без родителей во время военных стычек между Берегами. Подбирали тех, кто бродили по дорогам беспризорные и голодные. Впрочем, были и такие ребята, которых привезли родители - некоторые отцы и матери думали ещё, что здесь ребята получат профессию и «научатся порядку».

В казематах, переделанных под спальни для четырёх человек, теперь жили по десятку и больше. И вместо полусотни младших воспитанников - подтянутых, знающих устав мальчиков, одетых в блузы с голубыми воротниками, - на крепостной двор каждый день после занятий вываливалась кипящая и пёстрая мальчишечья толпа.

Отец мальчика говорил:

- Рынок, а не школа. Как можно их учить, если даже не помнишь всех по именам? Да многие и не отзываются на имена, привыкли к прозвищам…

Сюда попадали мальчишки с обоих берегов. Они сколачивались в группы наподобие маленьких партизанских отрядов. Между отрядами шла скрытая, но постоянная война. Иногда она вспыхивала короткими кровавыми схватками, в которые боялись вмешаться учителя и надзиратели. Дрались обычно младшие. Между старшими вражда была сдержанной. Зато у старших случались дуэли - честные и жестокие. Потом курсантское отделение перевели из форта в казармы береговой охраны и дуэльный обычай перешёл к младшим. Однако здесь обошлось без крови, и скоро всякая стрельба прекратилась.

Рассказывали, что Музыкант отказался стрелять в противника и бросил на камни пистолет.

- Трус! - сказали ему и те, кто были за него, и те, кто были против.

- Мы тебе знаешь что сделаем в спальне… - сказали те, с кем он жил в одном каземате.

- Дурачьё, - сказал Музыкант. - Был бы я трус - не отказался бы. Мне в него пулю всадить - дело не хитрое… - Он кивнул на щуплого гордого мальчишку, которым стоял на другом конце площадки, спрятанной в прибрежных скалах. - А умирать легко? Кто-нибудь пробовал? Хоть разок? А? Давайте постреляем друг друга, а они пусть радуются.

- Кто «они»? - спросили его.

- Вот и я хочу знать - кто? Из-за кого вы все здесь? Кто стравливал Берега? Кому это было надо? И зачем? Ведь никто даже не знает, за что воевали…

- Тебе не понять, ты сам не знаешь, с какого ты берега, - сказал старший из мальчишек.

- Я знаю, с какого берега. С хорошего, - сказал Музыкант. - Там у нас…

Но тут все услышали странные звуки, будто кто-то захлёбывался и кашлял. Это на другом конце площадки щуплого мальчишку тошнило от запоздалого страха смерти.

- Сопляки, - сказал Музыкант, хотя многие были старше его. Поднял и бросил в море пистолет. На глубину.

- Пистолет-то не твой, чего кидаешься, - хмуро сказал старший мальчишка.

- Вы же храбрые, достаньте, - презрительно ответил Музыкант. - Прыгните вон оттуда! - Он показал на скалу, напоминавшую шахматного коня. Высота была метров десять. - Ну?..

Он посмотрел на каждого по очереди, сплюнул и полез по каменной «гриве коня». И сверху прыгнул. Прыгнул, не сняв свою странную форму с непонятными нашивками и потрёпанным аксельбантом.

Пистолет он, правда, не нашёл. Но он прыгнул…

Впрочем, кто знает? Может быть, это был просто рассказ. Про Музыканта много чего рассказывали. Он появился в лицее прошлой весной - сумрачный, молчаливый, ничего не знающий. Не знал даже, с какого он берега, и это было совсем невероятно. А может быть, он что-то скрывал… Был он нелюдимый, но не злой. Часто насвистывал что-то и за это получил своё прозвище. Про свою голубую форму - откуда она и почему такая - он коротко сказал однажды: «Вы же сами говорите, что музыкант. Значит, музыкантская…»

Его пробовали дразнить. Он отбивался коротко и умело. Нашлись такие, кто нападал на него на одного целым скопом. Тогда он завёл друзей - среди тех, кого часто обижали. С ними он был тоже молчалив, но ласков. А их - недавно ещё самых слабых и затюканных - теперь опасались трогать.

Того мальчишку, противника по незаконченной дуэли, он тоже, говорят, взял в свою компанию… Если, конечно, всё это не выдумки, если дуэль и прыжок со скалы были.

Но выдумки это или нет, а с той поры вражда в лицее стала утихать, мальчишки будто устали от неё. Население спален скоро перемешалось, часто в одном каземате сходились теперь ребята с левого и с правого берега.

Это почему-то не нравилось новому директору по прозвищу Чуф. Но он ничего не мог поделать. Мальчишки не признавались, кто с какой стороны, врали надзирателям. Чуф дёргал кадыком и морщился: он был сторонником чёткой дисциплины, а враньё, несомненно, растлевало воспитанников…

Обо веем этом быстро и сбивчиво вспомнил мальчик, когда увидел среди ребят Музыканта.

- Почему вы решили, что он шпион? - спросил Музыкант и глянул из под тёмных волос.

- Я не шпион, - опять сказал мальчик.

- Помолчи, - одёрнул его Лётчик и доложил: - Он подслушивал у щели.

- Да не подслушивал я! - громко сказал мальчик. Ему стало обидно. - Вовсе я не шпион? Это взрослые бывают шпионы, а мне зачем?

- Он сын учителя, - задумчиво проговорил курчавый мальчишка. - Небось думал заложить нас папаше.

- Ничего подобного! Папа терпеть не может доносчиков!

- Вообще-то правда, - сказал ещё один из мальчишек, остролицый, светленький, в оранжевой майке. - Его отец - ничего дядька… Ладно, ты не бойся.

- А я и не боюсь. Что вы мне сделаете? Отлупите? Если я шпион, это вам не поможет… Замуруете здесь навеки? - Он глянул с насмешкой.

А они смотрели на него серьёзно, без самых маленьких улыбок. Будто что-то решали. Мальчик вздрогнул. Он вдруг ощутил, что сейчас не совсем игра. Вообще не игра. Он знал, что среди лицейских мальчишек есть всякие. Есть и такие, что прошли во время партизанских стычек огонь и воду. Видели, как убивают, и, кто знает, может быть, и сами стреляли в живых людей. Такие могут, наверно, и замуровать…

Нет, эти не могут. Андрюшка не может. Музыкант не может. И вот этот, в оранжевой майке… И вот тот - в жёлтой рубашке и с жёлтыми соломенными волосами. У него хорошее имя - Денёк.

Денёк сказал:

- Говоришь, не подслушивал. Тогда скажи, пожалуйста, что делал у щели?

Ящерка беспокойно шевельнулась в кармане. Может, хотела выручить мальчика? И мальчик решился. Он высадил ящерку на ладошку.

- Вот… Я гонялся за ней. Мы играли…

Ребята повскакали со ступеней. Окружили мальчика. Навалились на плечи друг другу, кто-то поднял над головами фонарь.

- Ух какая… - ласковым шепотом сказал курчавый мальчишка.

- Это геккон, - определил Денёк.

- Сам ты геккон. Это каменка, - возразил мальчишка в оранжевой майке. - У гекконов не такой узор…

- Эй, не мешайте! У неё хвост может отвалиться. У них легко хвосты отрываются.

- Другой вырастет…

- Когда ещё вырастет!

- А это редкая порода?

- Ой уж редкая! У нас в Жёлтых Камнях таких тысячи!

- Зато она ручная, - сказал мальчик, слегка сгибая пальцы, чтобы прикрыть ящерку от желающих её потрогать и погладить.

- Как это - ручная? - спросил мальчишка в оранжевой майке. - Дрессированная?

- Нет. Но она меня знает, мы вместе играем…

- А у нас в Орехове… - начал кто-то. Но Музыкант перебил:

- Поглядели, и хватит. Садитесь.

Все послушно расселись на ступеньках, и Денёк сказал мальчику:

- Садись и ты.

И опять все стали смотреть на него. Правда, уже не так подозрительно.

Музыкант задумчиво проговорил:

- Ну и что же нам с тобой делать?..

Мальчик понял, что пришла решительная минута. Он зажмурился и отчаянно попросил:

- Возьмите меня к себе!

Они не ответили, только запереглядывались. Курчавый вполголоса сказал:

- Ага… А потом разболтает.

- Я ничего не разболтаю! - клятвенно пообещал мальчик. - Если бы я хотел, я давно бы мог про вас разболтать.

Все насторожились, а Музыкант строго спросил:

- Про нас? А что ты знаешь?

Мальчик понял, что назад пути нет.

- Много знаю. Знаю, где ваша лодка спрятана, чтобы через Реку плавать. Знаю, что вы в Пустой Город ходите. И что вы поклялись никогда не ссориться, если даже с разных берегов… Только не знаю, кто такие ветерки…

Он замолчал, и тишина сделалась такой, что опять страшновато стало. В фонаре потрескивало нагретое железо.

Музыкант спросил - уже не строго, а печально:

- Как ты про это выведал?

- Я не нарочно, - слегка покривил душой мальчик. - Но щелей-то в камнях много. А я тут все закоулки знаю, мы ведь давным-давно здесь живём… - Он осмелел и улыбнулся. - И глаза вы мне зря завязывали, этот погреб я тоже знаю…

Денёк вдруг засмеялся:

- А мы-то думали, что полный секрет…

Мальчик вздохнул:

- А у вас и так полный секрет. Кроме меня, никто не знает, а я не выдам. Если не возьмёте к себе, всё равно не выдам, я не предатель.

- Возьмём, наверно, - серьёзно сказал Музыкант. - Что ж теперь… Вы как думаете? Ты как, Денёк?

- Я? Ну, пожалуйста, я не против. Даже наоборот.

- А другие?

- Да ладно, - усмехнулся Андрюшка. - Только не испугался бы…

- Пусть клятву даст, - сказал Лётчик. - Где листок?

Кто-то зашуршал бумагой. Лётчик вытащил из воротника длинную иглу.

- У нас кровью расписываются. Не боишься?

Мальчику стало неуютно и зябко, но он протянул руку без задержки. И быстро заговорил:

- А правда, что в Пустом Городе само собой кино крутится в пустых кинотеатрах? В нашей школе… ой… в нашей школе ребята говорили, что…

- Правда, правда, - усмехнулся Музыкант. - Пиши.

Мальчик мизинцем с красной капелькой вывел на мятом листе своё имя.

- Кино не само крутится, - сказал Денёк. - Его крутят ветерки.

- А кто они такие? - опять спросил мальчик. Он был теперь полноправным членом мальчишечьего братства, он мог спрашивать про все тайны.

- Слушай… - сказал Денёк.

Оказалось, что ветерки - это маленькие ветры, которые живут в лесах, в скалах и в пустых переулках. Они живые. Некоторым очень много лет - целая тысяча. Но они всё равно как мальчишки. И многие из них умеют превращаться в мальчишек, потому что раньше были настоящими, такими, как нынешние ребята.

Эти ветерки давние, вечные…

А есть и другие. Это обыкновенные мальчишки, которые умеют иногда делаться ветерками. Умеют превращаться в маленькие спиральные вихри и мчаться куда хочешь - стремительно и неуловимо. Такому мальчишке не страшна любая высота и любые враги. Он и погибнуть по-настоящему не может, в крайнем случае превратится в ветерка навсегда…

- И вы все - ветерки? - с недоверием и восхищением прошептал мальчик.

- Не все пока, - объяснил загорелый Андрюшка. - Кое-кто ещё готовится. Нас тут в лицее много таких… Станем ветерками - никого не будем бояться. Даже т е х, к о т о р ы е в е л я т.

- А разве они есть? - удивился мальчик.

Музыкант усмехнулся.

- А как сделаться ветерком? - спросил мальчик.

- Сначала надо переплыть Реку, - объяснил Денёк. - Хотя бы один раз. Это не просто река, а такая… ну, вроде волшебной границы. Потом надо побывать в Пустом Городе. Там на Башне Ветров написано заклинание ветерков. Его надо выучить…

- И всё?

Это было так просто!

- Не всё, - сказал Музыкант. - Потом самое главное. Надо забраться на высоту и не испугаться - прыгнуть вниз…

- Как ты за пистолетом? - спросил мальчик.

- При чём тут это… - неохотно сказал Музыкант. - Я тогда и не слыхал ещё про ветерков… Надо не бояться и прыгнуть. Тогда станешь невидимкой и полетишь.

Мальчик подумал. Потом спросил нерешительно:

- А если будешь очень бояться, но всё равно прыгнешь? Тогда получится?

- Получится, - сказал Денёк. - Главное, чтобы перебороть страх…

В это время в щель донеслась хриплая игра сигнальных рожков.