Чита положил в траву книгу. Снял очки. Хотел пойти навстречу спокойно, только не выдержал, побежал. Облапил сразу Яра и Альку. Потом оторвался, сказал немного сердито:

- Ну, наконец-то. Теперь уже четверо. Только Тика нет.

Яр отвёл глаза. Алька своим брезентовым башмаком стал пинать траву.

Чита посмотрел на того, на другого, насупился и объяснил:

- Он ещё не приходил, в дупле нет его записки. Но он всё равно придёт.

Яр сказал через силу:

- Не придёт Игнатик…

Пока Чита слушал про всё, что случилось, у него было странное лицо. Не печальное, а напряжённое: будто он не мог что-то понять. Или что-то вспомнить. Потом он сказал:

- Непонятно это.

- Что, Вадик? - мягко спросил Яр.

- Непонятно, почему он погиб. Тут что-то не увязывается.

- Это всегда не увязывается, Вадик.

Чита обмяк, растерянно завертел очки. Видимо, наконец поверил.

- А у Данки мама погибла. Тогда, при нашествии, - сказал он.

«Сами-то вы как уцелели?» - хотел спросить Яр. И не стал. Потом как-нибудь… Он спросил:

- А что с Данкой?

- Живёт одна теперь. Ничего…

Алька сказал, запинаясь:

- Чита, а моя мама… Ты не слыхал?

- В порядке твоя мама, - грубовато, как-то не по-своему ответил Чита. - Только извелась вся. Ты давай беги к ней.

- Ага, я побегу! Яр…

- Беги, беги…

- Потом приходи к Данке, - сказал Чита. - Хотя постой. Надо оставить в дупле записки, твою и Яра. Что вы тоже пришли.

- Для кого? - спросил Яр. - Мы пришли уже все четверо. Больше некого ждать.

У Читы досадливо шевельнулись брови.

- Всё равно, так надо. У нас такой обычай.

Он достал из нагрудного кармана карандашик и свернутый листок. Оторвал две бумажные полоски.

- Яр, напиши своё имя. Надо, чтобы ты сам… Алька, напиши… Вот, я книгу подставлю, пишите на ней…

Книга была «Рассказы» какого-то А. Рысина. Яр и Алька на ней, как на столике, приладили бумажки и написали имена. Яру было не по себе. Очень грустно и непонятно: что же будет дальше?

Алька умчался, уже не оглядываясь на Яра. Понятное дело - к маме. Что ему теперь Яр?

Чита поразительно ловко, не помяв отглаженных брюк, забрался по бугристому стволу до первого сука, торчавшего, как одинокая лапа. Сел на него.

- Здесь дупло…

Он, перегнувшись, сунул руку в глубь ствола. И как-то странно замер.

Казалось бы, долгое ли дело положить записки? Но Чита сидел целую минуту, словно что-то нащупывал в дупле. Потом прыгнул с трёхметровой высоты.

- Вот странная штука, - сказал он с напряжённой улыбкой. - Там в дупле внизу мох и труха всякая, и мне всегда казалось, что под ней что-то круглое, только было лень раскапывать. А теперь раскопал. Смотри…

Он протянул на ладони синий мячик с тремя белыми полосками.

- Вот куда залетел…

«Неужели тот самый?» - подумал Яр.

Мячики так похожи друг на друга. И прошло столько лет.

Яр всё же улыбнулся. Даже сказал:

- Вот здорово…

Чита поднял из травы книгу и надел очки.

- Пошли к Данке, Яр.

Он зашагал впереди, читая и в то же время играя мячиком: стукнет им о натоптанную тропинку и поймает… Яр опять подумал: как много дел может делать Чита, не отрываясь от книги. Да и читает ли он? Может, просто прячет за книжкой то, что думает и чувствует?

- Вон Данка идёт навстречу, - сказал Чита. И Яр увидел на краю пустыря Данку.

Она была подросшая, похудевшая, в каком-то сером печальном платьице. Яр такой и ожидал её увидеть.

Данка заулыбалась навстречу:

- Ой, Яр… Здравствуй, Яр! Наконец-то… Яр, ты один?

- С Алькой. Он к маме побежал… Яр говорит, что Игнатик погиб, - сразу сказал Чита. Ну и правильно, что сразу.

У Данки погасли глаза.

- Я будто чувствовала…

Она медленно повернулась и пошла по тропинке. Яр и Чита - по сторонам от неё, по шелестящей траве. Так они дошли до переулка с кривыми домиками. Некоторые домики были обугленные, без крыш. Данка молчала.

- Я вот… смотри, - осторожно проговорил Чита. - Мячик наш в дупле нашёл.

Данка посмотрела без интереса.

Чита сник. Даже книгу опустил.

Данка сказала:

- Тут автобусная остановка недалеко. Поехали ко мне, что ли… Я вас покормлю чем-нибудь… Яр, а у меня мама умерла.

- Я знаю, Данка.

«Ну вот и всё», - подумал Яр. Оттого, что всю ночь не спал, голова у него была тяжёлой. Но ещё тяжелее было на душе. Вот он пришёл. И что дальше? Зачем он этим ребятам? Зачем он здесь вообще? Воевать с неведомой силой? Один воевать не может. Дело не в том, что нужны союзники. Дело в том, что вообще нельзя одному, надо, чтобы тебя кто-то любил. Было хорошо, когда позвали ребята. Но они играли. Теперь игра кончилась, её разбило настоящее, не игрушечное горе. Игнатика не вернуть. Данку не утешить. Алька, не оглянувшись, убежал к маме. Наверно, ему хватило страшных приключений. Чита… Его не поймёшь: чего он хочет, чего ждёт?

Они подошли к остановке - к бетонной площадке с кривым столбиком и ржавой табличкой. Стало пасмурно, ветер гонял по бетону сухую пыль.

«Зачем я здесь? - думал Яр. - Для ребят я только обуза…»

Подошёл обшарпанный валкий автобус. Почти пустой.

- Садись, Яр, иди вперёд, - сказала Данка. - Поедем.

«А куда? Что будет потом?.. Видимо, Тот был прав: надо было тогда, ещё на вокзале, уйти…»

На миг острое сожаление, что он здесь, а не на крейсере, обожгло Яра. Сзади нетерпеливо дышал Чита. Яр машинально шагнул в автобусную дверь. Навалилась давящая темнота. Яр отчаянно мотнул головой. Стало светло. Он оглянулся на захлопнувшуюся дверь автобуса: а ребята?

Автобусной двери не было. Была стальная дверь гермошлюза.