Поблагодарив хозяина хижины, я вернулся назад на шоссе.

Примерно в восемь часов утра возвратился в Линкольн-бич. Улицы города были еще почти пустынными. Но сразу бросалось в глаза, что город этот не принадлежит к числу нищих. Здания, магазины, улицы, кокетливо окаймленные цветниками и цветочными клумбами, — все свидетельствовало о достатке, больших деньгах. Я выбрал гостиницу в стороне от шоссе.

Завалившись на постель, я проспал три часа. Ночь, проведенная в автомобиле, утомила. В половине двенадцатого взял черный чемодан из свиной кожи, отнес его в машину, запер в багажник и поехал в центр города.

Припарковав машину за массивным «паккардом», я вошел в кафе.

Было обстоятельство, которое следовало выяснить безотлагательно. Войдя в телефонную кабину, набрал номер 44–44. Послышались длинные гудки, потом женский голос произнес:

— Алло? Казино «Линкольн-бич». Вас слушают, что угодно?

— Мне нужно поговорить с Ником Рейзнером, — сказал я сдавленным голосом.

— Мистера Рейзнера больше нет с нами. А кто говорит?

— Его друг. Я только что с самолета. Где можно его найти?

— Очень сожалею, мистер. — Женщина на другом конце провода явно была в смущении. — Мистер Рейзнер умер.

— Как умер? — воскликнул я, стараясь показаться огорошенным. — Когда это случилось?

— Тридцатого июля.

То есть на следующий день после того, как он отправился на место аварии за мною и Деллой. Мне снова стало страшно.

— Отчего он умер?

— Минутку. Не кладите, пожалуйста, трубку.

Что-то щелкнуло, и на том конце провода спросили:

— Кто у телефона?

Спросили мягким голосом, который породила глотка, заплывшая жиром. Это был голос Рикка. Я ничего не ответил. Я прижимал к уху трубку и слушал, как он дышит.

— Кто говорит? — спросил опять Рикка. — Это ты, Джонни?

Хотелось повесить трубку, но этот вкрадчивый голос и прерывистое дыхание словно гипнотизировали меня. Внезапно вмешался другой голос, резкий и властный:

— Говорит капитан Хейм, полиция. Сообщите, откуда звонят.

Я быстро повесил трубку и вышел из кафе. Узнал слишком мало, а рисковал чрезвычайно. Сделал большую глупость, дав им понять, что нахожусь в Линкольн-бич.

Я сидел в машине, надвинув шляпу на глаза. Рука покоилась на рукояти пистолета. Ждать пришлось недолго, организация у них была великолепная. Рассчитывал увидеть полицейских, но на бульваре показался большой черный «кадиллак». Он остановился около кафе метрах в десяти от меня. Из автомобиля вышли двое, они направились к кафе. Увидеть их на этом свете я меньше всего предполагал. Это были Пепи и Бенно.

Я закурил сигарету. Откуда взялась эта пара нечистых? Возможно, Пепи и Бенно работали на Рикка. Помнится, Уоллер говорил, что они не отстанут от меня, пока не прикончат.

Спустя несколько минут оба гангстера вышли из кафе, постояли на тротуаре, глядя по сторонам. Потом уселись в «кадиллак» и отчалили.

Было от чего призадуматься. Можно потягаться с Рикка, но много ли шансов буду я иметь, выступая против коалиции Рикка — Пепи — Бенно? Способности двух последних были, к сожалению, мне слишком хорошо известны: это убийцы.

Но что бы со мной ни случилось, им не удастся наложить лапу на мои деньги. Теперь, когда стало известно, что я в городе, было бы безумием таскать их повсюду с собой. Надо припрятать деньги в надежном месте.

Я вернулся в гостиницу. Портье бросился открывать дверь.

— У меня еще есть дела, — предупредил я. — Надо ехать дальше. Есть здесь какой-нибудь банк?

— Первое здание налево, мистер. Его трудно не заметить.

Портье оказался прав: здание банка трудно было не заметить. В нем насчитывалось двадцать этажей, оно одно занимало полквартала. На тротуаре стояло пятеро охранников в форме, вооруженные до зубов.

Притормозив, я вышел из машины. Подошел один из охранников. Четверо других не спускали с меня глаз.

— Хочу оставить на хранение чемодан, — объяснил я. — Что для этого надо?

— Он у вас с собой, мистер?

Открыв багажник, я достал чемодан. Охранник протянул руку, но я отстранил ее.

— Ну, ну! Я не такой дистрофик, каким кажусь. Скажите только, куда его нести?

— Соблаговолите следовать за мной, сэр!

Охранник провел меня в вестибюль, огромный, словно вокзальный зал ожидания; в глубине его виднелась решетка с толстыми прутьями. Вверху проходил металлический мостик, по которому расхаживали охранники с автоматами на изготовку. Трудно было и помыслить организовать нападение на подобную крепость.

Меня подвели к бледному молодому человеку, сидящему с видом скучающего принца. Он тут же поднялся и поклонился.

— Мистер Ивсхэм займется вами, сэр, — произнес охранник и удалился.

— Вы, кажется, хотите арендовать у нас сейф?

— Да.

— Не откажите в любезности пройти со мной.

Лифт поднял нас на пятый этаж, затем мы проследовали к запертой на замок двери из стальных прутьев; стоящий рядом охранник отомкнул ее.

— Мне нужен ключ от сорок шестого сейфа, — сказал Ивсхэм.

Охранник выдал ключ, и мы прошли в небольшую комнату, где стояли два кресла, стол, на полу лежал серый коврик. В стену был вделан сейф.

— Да здесь просто жить можно! — удивился я.

— У нас немало клиентов, которые часто желают работать со своими бумагами, не выходя из банка. Мы делаем все возможное, чтобы предоставить им максимум удобств, — объяснил мистер Ивсхэм. Затем повернулся к сейфу. — Шифр замка этого сейфа — слово «экономика». Его нетрудно запомнить. Возможно, вам понадобится самому открыть сейф. В этом случае…

— Все понятно. Не в первый раз приходится иметь дело с такой механикой.

Я начал набирать на диске сейфа слово «экономика». Когда оно было набрано, раздался щелчок и дверца сейфа распахнулась.

— Ключ от комнаты следует возвратить охране. Клиентам не разрешается брать его с собой, таковы правила. Будут ли у вас какие-то особые указания? Может быть, желаете разрешить пользоваться этим сейфом еще кому-либо?

— Никто не должен прикасаться к сейфу. Разве только в моем присутствии, — ответил я. — Ваши охранники смогут меня узнать?

Ивсхэм величественно улыбнулся.

— Когда вы открыли дверцу сейфа, вас тут же запечатлело автоматическое фотографирующее устройство. Фотография затем помещается на регистрационную карточку, с ней сверяются всякий раз при затребовании ключа сейфа.

— Скажите, пожалуйста, все предусмотрено…

— А теперь, мистер, не пора ли нам пройти и уладить некоторые формальности?

— Хотелось бы проверить содержимое этого чемодана прежде, чем запереть его в сейф, — был мой ответ. — Позвольте присоединиться к вам через несколько минут?

— Разумеется. Вы знаете, где меня найти. Охранник проводит вас к лифту.

Ивсхэм удалился, а я открыл чемодан, достал десять купюр по сто долларов, сумма достаточная, чтобы продержаться несколько дней. Засовывая пачку денег во внутренний карман пиджака, почувствовал рукоять пистолета двадцать второго калибра, другой пистолет остался в машине, а так как пара пистолетов была явно ни к чему, то решил положить двадцать второй в сейф. Потом сунул туда чемодан и запер дверцу.

Спустя четверть часа отправился по адресу: бульвар Франклина, 3945, квартира номер четыре.

Я увидел большое старое здание, окруженное садом. Проехал до следующего перекрестка, где стояла автозаправочная станция. Загнал машину на стоянку рядом.

К двери дома вела прямая короткая аллея. Знал, что приходить сюда очень рискованно, но убеждал себя, что если удастся проникнуть в этот дом, то смогу обнаружить там нечто, способное заставить вспомнить прошлое, — письма, какие-нибудь фотографии, может быть, даже личный дневник. Игра стоила свеч. Вошел в вестибюль. Напротив двери наверх вела лестница. Квартира номер четыре располагалась на четвертом этаже. Достав пистолет, прижал его к бедру, потом позвонил.

Долгое время никто не отвечал. Я ждал, уверенный, что некому открыть, но был готов к любой неожиданности. Позвонил снова. Слышал, как в квартире раздается звонок. Потом там появился новый звук, все тело напряглось: это был звук шагов.

Приготовился стрелять, дверь открылась. Передо мной стояла девушка с короткими волосами цвета темной меди. Ее удивленные большие глаза голубели словно летнее небо.

Это была Джинни! Я смотрел на нее, будто окаменев. Ее появление сорвало пелену тумана, который обволакивал мой разум.

— О, Джонни! Ты вернулся! — вскричала девушка.

Остальное произошло одновременно. Глаза ее внезапно округлились от ужаса. Я услышал какой-то шорох, и ослепительный свет вспыхнул вдруг у меня в мозгу. Падая, старался заключить ее в объятия, дергался как бешеный, но Джинни здесь больше не было. А я все падал и падал, проваливаясь из настоящего в прошлое.

Кричала женщина, но это была не Джинни. Я поднял руку, тяжелую, словно налитую свинцом, и стал шарить вокруг себя, но ничего не обнаружил. Попытался сесть, но это оказалось мне не по силам. Внезапно женский крик прекратился. Было слышно только мое прерывистое дыхание.

— Джонни!

Мне известен был этот голос, голос из прошлого, голос Деллы. Сделал усилие, чтобы все вспомнить. Снова почувствовал удар в челюсть, который провел Кид. Вновь увидел сверкающие глаза Деллы. Она вопила:

— Вставай же! Боксируй! Вставай, слабак!

Наконец удалось открыть глаза. Кругом была темнота. Куда исчезли все прожекторы стадиона? Поймал себя на мысли, что думаю, не ударил ли меня Кид каким-нибудь молотком, может быть, из-за этого я ослеп?

— Джонни! Скажите хоть что-нибудь! Вы ранены?

Надо мной склонилась Делла, а над ее головой, на небе, вырисовывались какие-то деревья. Тут я вспомнил скрежет столкнувшихся автомобилей и вновь почувствовал, как взлетаю на воздух.

— Все в полном порядке, — ответил я. — Оставьте меня в покое. — Провел рукой по лицу. Оно было влажным и липким. — Что произошло?

— Вы должны подняться и помочь мне, — сказала Делла торопливо. — Мне кажется, он мертв.

— Кто мертв?

— Да Поль же! Идемте, Джонни, хватит сидеть! Помогите мне!

— Хорошо, хорошо. Еще минуту, пожалуйста.

Наконец удалось встать на колени, но от острой пронизывающей боли раскалывалась голова. Через несколько минут я все же кое-как встал, pro, не поддержи меня Делла, конечно же, снова бы упал.

Поль лежал на боку рядом с «бентли», сплющенным, как консервная банка. Голова его покоилась на руке, одно колено упиралось в подбородок.

Я присел рядом с Полем на корточки и перевернул его. Поль мягко перекатился на спину, а голова так и осталась лежать на руке: он сломал себе шею. Я взял его за руку и попытался нащупать пульс, но понял, зря теряю время. Делла опустилась рядом со мной на колени. Она дрожала всем телом.

— Он мертв, — сказал я.

Она ничего не ответила, только пальцы ее судорожно сжали мое плечо.

— Оставайтесь здесь, — сказал я, поднимаясь. — Пойду посмотрю, может быть, найду кого помочь нам.

— Вы уверены, что он мертв? — спросила она жестким, холодным тоном.

— У него сломан позвоночник.

Делла встала и отошла к дереву, оперлась о него. Волосы растрепались, юбка была разодрана, чулок на ноге повис гармошкой. Луна сквозь ветви деревьев освещала ее лицо. На носу виднелось кровавое пятно. Она смотрела мимо меня, как человек, который глубоко задумался, готовясь принять срочное решение.

— Тут рядом другая автомашина, Джонни. Пойдите взгляните, что там с шофером.

— А где «кадиллак»?

— Исчез куда-то. Они, видимо, решили, что все погибли.

Медленно, чувствуя себя еще оглушенным, я отправился на шоссе. Несмотря на свет луны, мне понадобилось несколько минут, чтобы разглядеть второй автомобиль. Он врезался в деревья, которые росли по другую сторону дороги, и лежал на боку. Это был огромный «паккард».

Взглянул в разбитое стекло дверцы. Водитель сидел за рулем, в широко раскрытых глазах застыл ужас. Рулевая колонка пронзила насквозь его грудь, словно копье.

Я пошел прочь. Кроме водителя, в машине никого не было, а ему помочь уже никто не мог. Перейдя шоссе, я вернулся к рощице пальм, где осталась Делла.

— Что там? — спросила она, впиваясь в меня взором, словно инквизитор.

— Водитель погиб.

— А кто еще в машине?

— Больше никого нет.

— Вы уверены, что он мертв?

— Да.

Делла как-то странно захихикала.

— Вот уж повезло так повезло!

Я с тупым удивлением посмотрел на нее. И внезапно понял, что и авария, и смерть мужа, и гибель другого парня оставили ее равнодушной. Она даже об этом не думала. Ее занимало нечто иное, настолько важное, что она забыла, что лишь недавно была выброшена из автомашины на скорости свыше ста миль в час!

— Что это с вами? — спросил я.

— Поищите мою сумочку, Джонни.

— Плевать я хотел на вашу сумочку! Как вы себя чувствуете?

— Все в порядке. Помогите найти сумочку.

Она подошла к «бентли» и стала разглядывать искореженный остов.

— Есть дела поважнее вашей сумочки, — возразил я. — Надо поставить в известность полицию.

— Полицию? — Делла посмотрела на меня с удивлением. — А что нам это даст?

— Надо вызвать полицию! — повторил я нетерпеливо. — Тут же два мертвеца. Наш долг…

— Мне нужна сумочка! — сказала Делла упрямо и зло. — В ней лежит нечто очень ценное. Надо ее найти. Это важнее, чем вызывать полицию.

Она принялась шарить по полу автомашины, а я попытался открыть дверцу с другой стороны, но не смог, ее сильно заклинило.

Вскоре Делле удалось обнаружить свою сумочку.

— Хорошо, раз вы ее нашли, то теперь сядьте и сидите спокойно, а я пойду искать телефон.

Делла подошла ко мне.

— Нет, Джонни. Не будем звонить в полицию. Ни к чему им знать, что он мертв.

— Рано или поздно его найдут. Установят номер автомашины… — Не кончив говорить, я взглянул на нее. — А почему вдруг не надо знать, что он погиб? Что это еще за выдумки?

— Я объясню вам все, Джонни, только не сейчас, потом. Не сердитесь, все будет хорошо.