– Ну? Так тебе жаль их, или нет?! – настойчиво спрашивал Голос.
И тут Виталик впервые почувствовал, что ему действительно жаль эту девушку.
– Мне жаль её... – сказал он искренне.
– Но ведь ты сам её погубил! – припомнил Голос.
Виталику стало нехорошо, но это были не прежние приступы дурноты, теперь он чувствовал нестерпимое напряжение во всём теле, которое стремительно нарастало, превращая каждую клеточку и каждую каплю его крови во взрывоопасную смесь. Это состояние сопровождалось чудовищной головной болью и нарастающим шумом в ушах. Казалось, ещё секунда и он взорвётся!..
– Я не могу больше! – прохрипел он, опускаясь на колени.
– Молись! – крикнул Голос.
– Не умею! – хрипел Виталик, распластываясь на полу.
– Молись! – крикнул Голос ещё громче.
– Господи! Спаси меня и помилуй и прости мне всё! – выпалил Виталик первое, что пришло ему в голову.
Напряжение не проходило, шум в ушах возрастал.
– Ещё! – требовал Голос.
– Господи! Спаси меня и помилуй и прости мне всё! – истошно закричал Виталик, на каждом слове ударяясь головой об пол.
– Продолжай! – приказал Голос.
Почувствовав некоторое облегчение, Виталик вернулся в кресло к последующему просмотру.
– Кто там следующий? – растерянно спросил он себя. – Ах, да, эта Чернушка...
Но Чернушку ему было не жаль, – откровенно признался он себе, и в следующую секунду снова очутился на полу.
В этот раз он уже знал, что нужно делать и, не дожидаясь нарастания мучительных ощущений, стал вымаливать себе прощение и за неё.
Потом были эпизоды и с другими девушками, каждый из которых он, рассмотрев всё в подробностях, заканчивал исступлённой мольбой о прощении. Его тело само руководило им: когда наступал наиболее сильный порыв раскаяния, он падал на пол и слова молитвы, мучительно вырывавшиеся из него, уступали место наполняющему его облегчению. Когда его прощали, его тело возвращалось снова в кресло, и он восстанавливал в памяти новый эпизод, рассматривая подробно и его.
Виталик не мог сказать, сколько времени это продолжалось. Помнил только, что сознание его несколько раз отключалось. Иногда он терял его лёжа на полу, иногда – сидя в кресле. А один раз ему показалось, что какая-то незримая сила помогает ему во сне подняться с кресла и лечь на диван.
Там на диване он тогда и обнаружил себя, проснувшись. Какой день и какое это было время суток, он не помнил. Потому, что освещение в окне было всё то же самое – яркое, фантастическое.
На следующий день ему опять не позволили действовать самостоятельно. Ему даже не позволили принять душ и поесть, а сразу усадили в кресло и заставили продолжить работу с воспоминаниями. Теперь ему уже легче было понимать своих мучителей и легче им подчиняться, – теперь он знал, чего от него требуют все эти странные силы и голоса, и старался покончить со всем этим как можно скорее.
Но оказалось, что и это было не легко. Ему не позволяли перейти к молитвам до тех пор, пока он не ощущал действительно искреннего и глубокого сострадания к своим жертвам. За очковтирательство наказывали либо жжением в пальцах и подошвах ступней, либо ощущением нарастающего взрыва внутри. Второе было мучительней, и он покорялся, – просматривал каждый эпизод снова и снова, пока неподдельная жалость и жгучая жажда раскаяния не захлёстывали его.
Время тянулось мучительно долго, он был утомлён и обессилен до предела, а перед ним вновь и вновь проходили картины тяжёлых воспоминаний, – новые лица девушек и новые его преступления, которым, казалось, не будет конца. Он снова терял сознание, и снова его обретал, засыпал на полу, а просыпался в кресле или на диване. В редкие минуты отдыха он смотрел на себя в зеркало и не узнавал себя. Он даже не мог сказать, что именно в нём изменилось, – он только знал, что этот, глядевший на него по ту сторону зеркала, седой старик с тусклыми, запавшими глазами, и прозрачной от восковой бледности кожей, не имел с ним ничего общего. И всё же это был он, Виталик, потому что тот, второй, синхронно повторял каждое его движение и был одет точно так же.
Виталик смотрел в окно и опять не видел перемены во времени суток. За окном было всё то же фантастически яркое освещение белой ночи.
«Или белого дня?» – подумал Виталик и не смог ответить на этот вопрос. Синего неба за окном он не видел. А фантастическое освещение образовывал разлившийся по ослепительно белому небу жёлто-оранжевый закат, от которого Виталику стало не по себе.
«Похоже на геенну огненную!» – подумал он содрогнувшись. И перед его мысленным взором предстало огненное озеро, разлившееся среди такого же ослепительно белого дня. Но почему-то от этого оно казалось ещё более жутким.
Виталик прислушался к своим ощущениям. Казалось, что Голос, безжалостно руководивший им всё последнее время, деликатно притих, позволяя ему спокойно подумать о загробном мире.
– Да, ад существует на самом деле, это – факт! Я теперь это знаю наверняка... – сказал Виталик, понимая, что его ещё так, легонько потрепали. Но представить себе страдания в миллион раз более сильные и бесконечно долгие он был не в состоянии, – это просто не умещалось в его голове.
Неожиданно для себя он почувствовал, что успокоился, – странно, но теперь после всего пережитого, он уже не испытывал страха.
– Не может быть, чтобы я уже замолил все грехи... – неуверенно сказал он.
Его тело ощутило лёгкий толчок, и голова снова зажила самостоятельной жизнью, повернувшись из стороны в сторону:
– Нет! – получил он ответ.
– Нет! – услышал Виталик внутренний голос и поток новых воспоминаний снова стал проплывать перед ним мучительной чередой.
Резкий звонок в дверь вывел Виталика из глубокого забытья.
– Можно открыть? – спросил он, прислушиваясь к себе.
Голова кивнула.
Виталик подошёл к двери и спросил:
– Кто там?
– МЧС! – ответил ему бодрый мужской голос.
Виталик обрадовался этому голосу, но на всякий случай спросил:
– А кто вас вызвал?
– Татьяна Ивановна Терентьева! – был ответ.
«Кто ж такая?» – подумал Виталик, посмотрел для верности в глазок и открыл.
На пороге стояли два рослых парня в форме МЧС.
– Что же это вы, к телефону не подходите, друзьям двери не открываете! – напустились они на него. – Они же волнуются! Вот Татьяна Ивановна нам позвонила.
«Татьяна Ивановна... да кто же это?» – напряжённо вспоминал Виталик, машинально отмечая про себя, что лица у обоих парней невероятно красивые. Один – смуглый брюнет, похожий на прекрасного юношу с фрески Рафаэля, другой, – похожий на ангела, синеглазый блондин с румянцем во всю щёку.
«Потрясающе красивые парни! – подумал ещё раз Виталик, – Таких не бывает на свете... О чём они меня спросили?» – спохватился он вдруг.
– Так что с вами случилось? Почему не открывали? – допытывались парни, пристально глядя на него.
– Да ничего... просто приболел немножко... – замялся Виталик.
– Ну, смотрите, не болейте больше! – пожелали они ему напоследок и исчезли в лифте.
А Виталик остался стоять на площадке, растерянно глядя им вслед.
«Какие странные и необычайно красивые ребята!» – подумал он, потрясённый увиденным. И вдруг, почувствовав, что при мысли о них, ему становится легко на душе, прибавил:
– Господи, до чего же приятно жить, не причиняя никому зла!..
Опустившийся было лифт снова стал подниматься.
«Наверное это они возвращаются!..» – предположил Виталик, которому очень не хотелось идти к себе, в своё мучительное одиночество.
Лифт остановился на его этаже, дверь открылась, послышалось лёгкое постукивание каблучков, и вот он уже увидел раскрасневшееся лицо «мышки-Танечки», – Татьяны Ивановны Терентьевой, которая, как оказалось, и вызвала МЧС.
– Живой! – взвизгнула Танечка, повиснув у него на шее. – А не открывал чего? – спросила она и потянулась губами к его губам.
– Подожди... – мягко отстранил её Виталик.
– Не хочу ждать! Я так соскучилась! Я все эти дни только о тебе и думала! – тараторила она, не давая ему слова вставить. – Целый месяц прошёл, а от тебя ничего! Я так волновалась! Знаешь, я молилась за тебя в эти дни! Не веришь?! Правда, стояла на коленях перед иконой и молилась, чтоб у тебя всё было хорошо...
Виталик удивлённо взглянул на неё.
– Что с тобой? Тебе плохо?! – спросила она, тревожно вглядываясь в его лицо.
– Теперь уже лучше. – уклончиво ответил он. – Если хочешь, зайдём ко мне.
Виталик открыл дверь и пропустил Таню в прихожую.
– Но уговор, – предостерёг он, – останемся только друзьями. Может быть потом, когда я тебе всё объясню, ты поймёшь и простишь меня...
– Да чего объяснять! Друзьями, так друзьями! – согласилась Танюша. – По правде говоря, мне большего и не хочется!..
© Copyright: Вера Эльберт, 2015
Свидетельство о публикации №215070900354
Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении
Другие произведения автора Вера Эльберт
Рецензии
Написать рецензию
Другие произведения автора Вера Эльберт
Авторы Произведения Рецензии Поиск Вход для авторов Регистрация О портале Стихи.ру Проза.ру
Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2017 Разработка и поддержка: Литературный клуб Под эгидой Российского союза писателей 18+
<div style="position: absolute;"><img src="http://mc.yandex.ru/watch/548884" alt="" /></div>