Авторы   Произведения   Рецензии   Поиск   О портале   Вход для авторов

Грешник

Вера Эльберт

       – Ну что, – хорош! – сказал Виталик, отступая на шаг от зеркала. – Мышка будет довольна.

       «Мышками» Виталик называл девушек, которых заражал вирусом иммунодефицита,  год назад обнаруженным и у него самого. Биолог по профессии, он обладал пытливым умом и страстью к экспериментам. Опять же, и материал был подходящий:  все, как одна, –  красавицы  и наивные дурёхи, прозябающие в своём сонном благополучии в ожидании «прекрасного принца».

        У самого Виталика к его тридцати годам жизнь сложилась не лучшим образом: диссертацию по окончании биофака он так и не написал – мешали голод, холод и убогое прозябание в общежитии, которое потом сменили бомжатники, да и на их оплату денег едва хватало, – много ли заработаешь частными уроками!

        Потом ему предложили поработать на «солидных людей», синтезируя тяжёлый наркотик, но конечный продукт  заказчиков не устроил:

        – Тальк мы и в аптеке можем купить, – сказали ему и отпустили, не предъявляя особых счетов.

         Виталик им за это был  ещё благодарен – сам понимал, что виноват: пожадничал и сделал низкую концентрацию. Но у него было свойство легко умиротворять людей, вызывая у них симпатию. Эта особенность и пригодилась ему в жизни, когда он решил сменить род занятий  и стал работать «приманкой»  на  одного сутенёра, – используя своё обаяние, завлекал наивных дурочек. При случае не брезговал и «дегустацией» будущего товара,  – до тех пор, пока не  узнал про заражение одной  из них.  Сам  побежал делать анализ, – результат оказался положительным. Сделал повторный, побегал по врачам, и тут его успокоили, – он только носитель и переносчик болезни... Остальное  зависело от него...

        И тогда он обиделся на весь свет, и решил проводить «эксперименты». А тут как раз и бабка померла, две квартиры в элитном районе оставила. Старая грымза раньше ни в одну из них его не впускала, заставляя скитаться по чужим углам,  а теперь в одной из них он живёт, а другую сдаёт, получая стабильный доход, – вот оно, счастье, когда привалило!  Жаль только, что теперь он  «носитель»  и «переносчик»...

        Но  Виталик  и из этой беды сумел извлечь удовольствие: как приятно после романтического ужина и феерической ночи знать, что ты ещё одной  дурочке  подписал приговор. Мог не подписывать, а подписал! Потому, что хотя бы одну эту ночь был хозяином её судьбы. Хозяином, Прокурором, Судьёй, Палачом – Господом Богом, наконец, – и всем сразу!

        Он, Виталик,  был поворотным моментом в их жизни, был их Страшным Судом и Высшей Карой. Виталик едва сдерживал смех, представляя, как они испугаются, когда узнают, чем он их наградил! От смеха он катался по простыням, запихивая их уголки в рот, чтобы не заржать в полный голос, а эти дурочки, боялись, что с ним случилась истерика.

        – Что с тобой?! – волновались они.

        – Ничего, – отвечал  он, успокаивающе похлопывая их по гладкой коже. И представлял, что будет с этой кожей, с этим телом и с этой дурочкой через год  или  даже через несколько месяцев  после их незабываемой встречи...

Ах да, сейчас сезон гриппа, – вспоминал он, – значит дело пойдёт быстрее.

        – Я тебе позвоню? – предлагал  он  им всем на прощание, и никогда не встречал отказа. Взять телефон у новой «мышки» было необходимо, а то какой же это эксперимент без сверки результата?

        – Мышка будет довольна, – сказал он, глядя на своё отражение  в зеркале  прихожей и, проверив содержимое барсетки, торопливо шагнул к двери.

«Цветы я куплю у метро...» – размышлял он, оттягивая защёлку замка,  и уже представил себе букет огненно-алых роз, который традиционно преподнесёт очередной мышке, как вдруг спохватился...

        – Ах, я дурак!.. – хлопнул он себя ладонью по лбу, вспомнив, что вчера вечером, по пьяни, дал мышке-Танечке свой домашний адрес и телефон. – Она же сюда припрётся!

        – Срочно ищем замену, – сказал он, доставая мобильник, – не пропадать же добру...

        Через несколько минут очередное свидание было назначено, и Виталик  потянулся к двери, полагая, что теперь его уже ничего не  задержит. Но в эту минуту он вдруг почувствовал слабость в ногах, а дальше, не оборачиваясь назад,  быстро пятясь, как рак, вбежал в комнату и плюхнулся в  любимое бабкино кресло, стоявшее у стены,  да при этом ещё больно ударился затылком.

        – Что за чёрт!.. – Виталик потёр затылок и привстал, чтобы уйти, но в эту минуту его плечи резко откинулись назад, он снова упал в кресло и опять ударился затылком о стену.

        – Чёрт, да что же это?! – Виталик сделал новую попытку подняться и уйти, но и на этот раз результат оказался всё тот же: кто-то невидимый резко притягивал его спиной к  спинке кресла, а голову тянул резким ударом к стене.

        – Чёрт! Чёрт! Что за чёрт! – подпрыгивал в кресле Виталик, пытаясь выбраться, и всякий раз  падал назад к стене, больно ударяясь затылком.

– Нет, это невозможно! Это чертовщина какая-то!

       Виталик не верил, ни в призраков, ни в полтергейст, поэтому решил настоять на своём: он должен выбраться из квартиры и выберется, – у него сегодня свидание, и  он пойдёт на него во что бы то ни стало...

       В этот момент он заметил, что его голова совершенно самостоятельно резко повернулась в левую сторону, потом в правую, потом стала двигаться ещё быстрее из стороны в сторону, как если бы выражала отрицание, и всё это без всяких усилий с его,  Виталика,  стороны  – сама по себе двигалась, и всё!

       – Что за чё... – вскричал было Виталик, но на последнем слове больно прикусил себе язык.

       – С-с-с-с-с! – засипел он и рванулся было на кухню, подставить язык под холодную воду, но кресло его не отпускало. Он снова и снова пытался подняться и снова падал, ударяясь затылком о стену.

        Превозмочь силу, которая, не касаясь его, толкала его назад, было невозможно. Виталик почувствовал себя марионеткой, которой дистанционно управляет  беспощадный,  невидимый, и неимоверно могущественный кукловод.

        «Этого мне только не хватало!» – с ужасом подумал он, чувствуя, как кровь приливает к его щекам и весь он наливается жаром. Ему стало нестерпимо душно. Он оглянулся на балкон. Дверь его была чуть-чуть приоткрыта, потому что упиралась в огромное количество всевозможного скарба, сложенного его  бабкой на балконе.

        «Чёрт! Надо было давно вынести  этот хлам! – с сожалением  подумал придавленный к креслу Виталик, всё сильнее страдая от духоты. – И вентилятора в доме нет. И купить будет трудно, ведь  сейчас лето!».

        Виталик подумал о том, как хорошо бы сейчас  выйти  на свежий воздух, пройтись по набережной Невы, любуясь белыми ночами.

        – А я, как дурак, сижу в этом кресле! – воскликнул он,  разозлившись на себя, и рванулся вперёд, но кресло его не отпускало.

        – Что же я так весь вечер и просижу здесь?! – спросил он, сам не зная кого.

        Его голова приняла этот вопрос на свой счёт и утвердительно кивнула.

        – И не пойду на свидание?!

        Голова отрицательно замоталась из стороны в сторону.

        Виталик беспомощно заёрзал в кресле, потом попытался выскочить из него рывком и, взбрыкнув ногами, резко свалился на спину, теряя сознание от очередного удара о стену.

        Очнулся он от нестерпимого зуда, который ощущал между пальцами правой ноги.

        «Грибок?! Но почему?!» – с ужасом подумал Виталик, – он ведь был так осторожен на этот счёт, никогда не надевал чужой обуви и своим гостям тапочек не предлагал.

        «Что ещё за напасть такая?» – размышлял он. Потом снова попытался встать и снова упал, правда теперь уже постарался придержать голову так, чтобы не удариться.

        – Но я же не смогу так просидеть целую вечность! – сказал он обращаясь к кому-то в потолок.

        Его голова утвердительно кивнула, а потом отрицательно мотнулась в сторону.

        – Так просижу или нет? – снова спросил он. И получил тот же неопределённый ответ.

        Жжение в ноге усиливалось, теперь оно разошлось по всей подошве ступни.

        «Нужно пойти в ванную» – подумал Виталик.

        – Мне нужно пойти в ванную! – крикнул он в потолок. Голова кивнула и снова отклонилась в сторону.

        – Но мне правда нужно! – вскричал он, заёрзав в кресле, и голова с ним согласилась.

        – Но как же я смогу встать?!

        Голова ответила отрицательно.

        – Не смогу?!

        «Нет!» – ответила голова.

        – Что мне сделать, чтобы встать?! – догадался спросить Виталик. – Ты знаешь? – обратился он к голове.

        Голова кивнула.

        – Что???

        Молчание.

        – Что??!! – повторил он, мечтая успеть добежать до ванной.

        Тут, как озарение, которое не столько услышал, сколько увидел, он получил  ожидаемый ответ:

        – Признай свою вину!

        – Признаю! – воскликнул Виталик, срываясь с кресла и сокрушая всё на своём пути...

        И уже в ванной его настиг второй приказ:

        – Молись!

        – А как молиться-то? – деловито спросил Виталик, почувствовав некоторое облегчение.

        Ответа не было, но вместо него снова началось жжение в ступне.

        – Всё, мне это надоело! – вскричал Виталик и пошёл в прихожую.

        «Ещё успею заскочить к  Светке!» – мелькнуло у него в голове. И в следующую секунду его снова понесло к креслу. Упав, он опять ударился о стену, снова потерял  сознание и снова очнулся от жжения в ноге и нестерпимой духоты.

        – О нет! Только не это! – простонал он и оглянулся на балкон. За окном всё ещё было светло. Только освещение казалось каким-то фантастическим – неестественно ярким.

        – Интересно, который час? – спросил он сам себя, пытаясь сориентироваться хотя бы во времени. – Почему никто не звонит и не приходит? – удивился он. – Неужели никому нет до меня дела?..

         Его голова повернулась из стороны в сторону:

         – Нет...

         Виталик попытался встать, но вдруг, почувствовав невыносимую слабость, сам опустился в кресло. На него мощной волной  нахлынули воспоминания. Один за другим  вставали в памяти эпизоды всей его жизни, раскрываясь в  подробностях, как фильмы бесконечно длинного телесериала.

Виталик спокойно просмотрел эпизоды, связанные с его сравнительно благополучным детством и студенческой юностью,  слегка поморщился, когда воспоминания отнесли его к временам проживания в общежитии, а вот и приятные встречи в ресторанах с доверчивыми дурочками, для которых он играл роль «прекрасного принца».

        – Стоп!!! А приятные ли? – внезапно Виталик почувствовал острые приступы  тошноты и едва успел подскочить к унитазу.

        Очнулся он, лёжа на полу рядом с ванной. Достав из  холодильника  запотевшую бутылку газированной воды и сделав несколько осторожных  глотков, Виталик послушно вернулся в комнату и сел в кресло.

      – ...Так на чём мы остановились? – вспомнил он про «внутреннее озарение». – Ах, да, – на свиданиях с глупыми девушками.

        Жалко ли ему их?..

      – Раньше не жалел... – нехотя ответил Виталик.

      – А теперь? – настойчиво спрашивало  внутренне озарение.

      – Ну, если подумать, то жалко...

      – Только «подумать»? – переспросило Озарение.

      – Да! –  вызывающе ответил Виталик и почувствовал  новый приступ дурноты. – Да нет, вру! Мне их действительно жалко! – крикнул он, благополучно срываясь с места и устремляясь в ванную.

      Когда он вернулся  в комнату, в окнах всё ещё было светло, и освещение было всё то же – яркое, фантастическое.

      – Чёрт бы их побрал, эти белые ночи! – проворчал Виталик и собрался было взглянуть на часы, как новый  приступ дурноты умчал его в ванную.

      – Сколько это ещё будет продолжаться? – спросил он неизвестно кого, устало падая в кресло.

      – Сколько понадобится! – ответило Озарение  и снова вернуло его к эпизодам прежней жизни.

        Опять рестораны... опять девочки...

       – Неужели не жалко их? – настойчиво спрашивало Озарение.

       – Вот эту блондиночку пожалуй жаль! – ответил Виталик. – У неё такое милое лицо. И взгляд такой доверчивый, кроткий...

       – А вот эту чернушку не жаль! – отнёсся Виталик к другому эпизоду. И тут же вынужден был бежать в ванную. – Да ё...!

       Из ванны он вернулся, шатаясь от слабости с бутылкой минеральной воды в руках.

       – Так что? Не жаль эту девушку? – спросило Озарение про Чернушку.

       Виталик устало прикрыл глаза, всматриваясь в воспоминание...

       – У неё лицо продувной бестии... – помолчав, сказал он.

       – То есть, тебе её не жаль? – уточнило Озарение.

       – Нет... – с вызовом ответил Виталик и тут же опять сорвался с места.

       – Так жаль или нет? – настойчиво спрашивало его Озарение, когда он снова вернулся в комнату.

       – Жаль!.. – благоразумно ответил Виталик и тут же снова помчался в ванную.

       – Не верю! – вдогонку услышал он голос.

       Когда он вернулся в комнату, этот голос стал звучать всё настойчивей, тем не менее, оставаясь голосом внутреннего озарения. Виталик сосредоточился на воспоминаниях. Одно из них всплыло во всей ужасающей достоверности: ту самую, трогательную блондиночку подготавливали к будущей работе. Васёк – один из охранников  «Белоснежек»,  – как называли они этих девочек, – зажимая ей рот, заваливал её на бильярдный стол в одном из  игорных клубов, служивших им перевалочными пунктами. Сквозь неплотно прикрытую дверь Виталик слышал  и  видел  всю эту сцену в  самых омерзительных подробностях. Как зачарованный он стоял тогда  возле двери  и  смотрел...