Сквозь дымку, припадая на правую, согнутую в колене ногу, шла какая-то фигура.

— Пошли, Бегун! — сказал этот человек и остановился, чтобы собака догнала его. Потом он двинулся дальше, к парадной двери дома Хэммондов на Селеста-стрит. Он постучал в дверь, подождал, и постучал снова. — Никого нету! — объяснил он Бегуну. — Пойдем домой или разобьем лагерь?

Бегун тоже пребывал в нерешительности.

— Она может появиться, — сказал Сержант. — Она тут живет. — Он нажал на ручку двери, и та открылась. — Есть кто дома? — крикнул он, но изнутри не отвечали. Бегун шумно обнюхал дверную раму и первым переступил порог. — Не ходи туда! Нас не приглашали! — запротестовал Сержант. Однако у Бегуна были свои соображения, и пес радостно поскакал внутрь.

Решение было принято. Они подождут здесь либо девчушку, либо Хэммондов. Сержант вошел, захлопнул дверь и добрался до комнаты, где на полу лежало множество книг. Читателем Сержант был не ахти каким, но помнил книжку, которую читала ему мать: что-то про маленькую девочку, которая погналась за кроликом вниз по кроличьей норе. Он ударился больным коленом об стул и позволил себе плюхнуться на него.

Бегун забрался к нему на колени. Так, вместе, они и сидели в темноте.

Примерно в четверти мили от дома Хэммондов Керт Локетт заходил в родные двери. Ободранную до мяса левую сторону лица покрывала марлевая повязка, а ленты лейкопластыря удерживали пропитанный йодом тампон на ободранных ребрах. В кузове пикапа Керт потерял сознание и очнулся, когда мексиканец тащил его в больницу, взвалив на плечо, как мешок с песком. Сестра сделала ему пару обезболивающих уколов и занялась ранами. Все это время он, как сумасшедший дурак, что-то лепетал о бойне в «Колючей проволоке». Сестра позвала послушать Эрли Мак-Нила, и Керт рассказал ему про полицейские машины и людей из ВВС, которые ждали на шоссе N 67. Пообещав дать полковнику знать, Мак-Нил хотел отправить Керта в палату, но этого Керт стерпеть не мог. Вонь антисептиков и спирта слишком смахивала на резкий запах «Кентакки Джент»; она напомнила ему о заблестевших в свете ламп мозгах Мак-Катчинса, и его замутило.

Он уже заметил, что мотоцикла Коди возле дома нет. Вероятно, прикинул Керт, мальчик в общежитии. Он никогда не боялся темноты, но пройти через первую комнату, когда образ обугленного черного существа, хлещущего хвостом, так и впивался в мозг, оказалось непросто. Но он одолел кухню и порылся в ящике, отыскивая спички и свечу. Найдя один-единственный короткий огарок и коробок спичек, Керт зажег фитиль. Пламя разгорелось, и он увидел на коробке эмблему «Колючей проволоки».

Он заметил свидетельство того, что Коди был здесь: на кухонном столе стояла воткнутая в блюдце свеча. Керт раскрыл холодильник, вынул бутылку виноградного сока, в которой оставалось всего несколько глотков, и прикончил ее. Во рту все еще держался медный привкус крови, а две прогалины на десне, где раньше были зубы, дергало в такт сердцебиению.

Он зажег прилепленную к блюдцу свечу и забрал с собой в спальню. Его лучшая рубаха — красная ковбойка — валялась на полу. Осторожно передергивая плечами, Керт натянул ее и уселся на кровать. Было адски жарко, по лицу катился пот.

Заметив, что стоявшая на ночном столике маленькая фотография Сокровища перевернулась, он поднял ее и уперся взглядом в освещенное желтым неярким светом лицо.

«Сколько времени прошло, — подумал он. — Уйма».

Кровать притягивала. Она хотела, чтобы Керт забрался во влажные простыни, прижимая портрет Сокровища к груди, свернулся клубком и уснул. Потому что сон отделял от смерти один шаг. Керт понял: этого-то он и ждал. Сокровище была там, в недоступном для него краю. По-прежнему золотоволосая, с солнечной улыбкой, она всегда останется молодой — у него же каждый день будет отнимать еще чуточку сил и здоровья.

Но в свете свечи он разглядел на фотографии то, чего раньше не замечал: в лице Сокровища проступал Коди. Да, густые кудри были такими же, как у Коди, но было и другое — резко очерченный подбородок, широкие брови, угловатое лицо. И глаза: даже, когда Сокровище улыбалась, в них таилась сталь, точно как у Коди. «Больно уж сильной была Сокровище, чтобы поладить со мной, — подумал Коди. — Шибко сильной».

Коди был в Сокровище. На этом самом фото. Он все время был там, только до этой минуты Керт этого не замечал.

А Сокровище жила в Коди. Мысль была ясной, как пробившийся сквозь грозовые тучи сноп солнечного света, и тьма в голове у Керта начала рассеиваться.

Он зажал рот рукой, чувствуя себя таким оглушенным, словно только что схлопотал в зубы. Сокровище жила в Коди. Она оставила ему частицу себя, а он отшвырнул дар, как засопленную тряпку.

— О Боже, — прошептал он. — О Боже мой. — Он взглянул на расколотую вешалку, которая висела на стене, и наружу запросился стон.

Нужно найти Коди. Нужно заставить мальчика понять, что его отец был слеп и болен сердцем. Всего этим не поправить, много грязной воды утекло — но когда-то надо начинать, правда? Керт осторожно вынул фото Сокровища из рамки, потому что хотел, чтобы Коди увидел в ней себя, бережно сложил и убрал в задний карман.

Обретя цель, он простучал башмаками по покоробленным доскам. С треском захлопнув за собой дверь-ширму, Керт вышел на Сомбра-стрит и повернул к северу, туда, где она сходилась с Трэвис-стрит.

Рэй Хэммонд в городской клинике закончил натягивать одежду — залитую кровью рубаху и все прочее, — и вышел из палаты. Очки пропали, так что все имело размытые контуры, но Рэй видел достаточно хорошо, чтобы идти, не натыкаясь на стены. Он почти добрался до сестринского поста, и тут из двери справа от него появилась сиделка (кажется, миссис Боннер, подумал Рэй) и сказала:

— И куда это вы, молодой человек, направляетесь?

— Домой. — Распухший язык все еще казался непомерно большим, а открывать и закрывать рот было больно.

— Только, когда доктор Мак-Нил даст добро.

В голосе звучала та же непререкаемость, что у Косоглазки Джеппардо.

— Я сам даю себе добро. Я не могу уснуть и не собираюсь лежать там и глазеть в потолок.

— Ну-ка, — она взяла его за руку. — Ты возвращаешься в постель.

Еще одна пытается убрать меня с дороги, подумал он, и внутренне запылал от гнева.

— Сказал же, я иду домой, — Рэй вырвал руку. — Зато не говорил, что вам можно хвататься за меня. — Даже без очков парнишка разглядел, как медсестра возмущенно поджала губы. — Пусть я еще не взрослый, но права у меня есть. Например, пойти к себе домой, когда вздумается. Спасибо, что залатали, и адиос.

Рэй, слегка припадая на одну ногу, прошел мимо медсестры. Он ожидал, что будет схвачен за плечо, но успел сделать три шага, и только тогда услышал, как она начала звать доктора Мак-Нила. Рэй прошел мимо первого стола, пожелал миссис Сантос доброй ночи и двинулся дальше, за дверь. Доктор Мак-Нил за ним не пришел. Рэй подумал, что у дока есть дела поважнее, чем гоняться за ним. Из-за тумана и плохого зрения мальчик видел от силы на десять футов вперед, а воздух вонял, как «химическая бомбочка» из школьной лаборатории, но он упрямо шагал по Селеста-стрит, с хрустом наступая кроссовками на осколки битого оконного стекла.

Когда Рэй отправлялся домой, Коди Локетт остановил мотоцикл на окраине, у ступеней католической церкви. Он поднял очки на лоб и немного посидел на стреляющем и вздрагивающем мотоцикле. За витражами церковных окон горели свечи, виднелись движущиеся внутри люди. В любую другую ночь из Коди уже сделали бы отбивную только за то, что он находился здесь, но сегодня правила поменялись. Он выключил двигатель и фару, слез с мотоцикла — и тут-то увидел стоящую во дворе на другой стороне Первой улицы фигуру. До нее было каких-нибудь пятнадцать футов. Коди взялся за примотанную к рулю биту, усаженную гвоздями.

Лица этого человека Коди разглядеть не сумел, но заметил, что ему на плечи свисают маслянистые завитки черных волос.

— Кроуфилд? — спросил он. И повторил уже громче: — Кроуфилд, это ты?

Санни Кроуфилд не шелохнулся. Возможно, он улыбался, а может быть, лишь косо поглядывал на Коди. В свете церковных свечей глаза Санни влажно блестели.

— Лучше вали с улицы, мужик! — сказал Коди. Кроуфилд снова не ответил. — Оглох ты, что…

Кто-то взял его за руку. Коди рявкнул: «Черт!» и круто обернулся.

На ступеньках стоял Зарра Альхамбра.

— Чего ты тут делаешь, Локетт? Спятил?

Оставленный Риком сторожить двери, Зарра услышал сперва мотоцикл Локетта, а потом, как парень с кем-то разговаривает.

Коди выдернул руку.

— Я пришел к Хурадо. — Он не сказал, к кому именно. — И пытался объяснить Кроуфилду, что лучше ему найти какую-нибудь крышу. — Он махнул рукой на другую сторону улицы.

Зарра посмотрел.

— Кроуфилд? Где?

— Вон там, мужик! — Коди ткнул пальцем и понял, что палец нацелен на пустое место. Фигура исчезла. — Он стоял там, во дворе, — сказал Коди. Он оглядел улицу, но Санни Кроуфилда поглотил дым. — Зуб даю, он там был! То есть… кто-то, похожий на него!

Обоих поразила одна и та же мысль. Широко раскрытые глаза Зарры заметались, и он отступил на пару шагов:

— Пошли.

Коди быстро вошел за ним в церковь.

В алтаре было яблоку негде упасть. Люди сидели и на скамьях, и в проходах. Отец Ла Прадо с шестью или семью добровольцами пытался не допустить панику, но испуганные голоса и рев младенцев напоминали гвалт сумасшедшего дома. Коди прикинул, что здесь собралось, по крайней мере, две сотни жителей Окраины — а в других частях храма, может быть, и больше. У алтаря установили стол, заставленный пластмассовыми стаканчиками, бутылками воды, сэндвичами, пончиками и прочей снедью с церковной кухни. Десятки свечей заливали церковь темно-желтым светом. Кое-кто принес керосиновые лампы и фонарики.

Коди решительно двинулся за порог, но не успел сделать и пяти шагов, как вдруг кто-то уперся ладонью в его покрытую кровоподтеками грудь ладонью и отпихнул назад. Лен Редфезер, парнишка-апач, почти такой же здоровенный, как Танк, прорычал:

— А ну, мужик, убирай отсюда свою задницу! Ну!

Рядом с Коди оказался кто-то еще, он тоже пихал его, и при виде заварушки к дверям начали проталкиваться еще трое Гремучек, рассекая толпу, как живые клинья. Следующий толчок Редфезера швырнул Коди на стену. «Драка! Драка!» — развопился было Пекин, подпрыгивая от возбуждения.

— Эй, я не хочу никаких неприятностей!» — запротестовал Коди, но Редфезер все пихал его спиной на потрескавшуюся штукатурку.

— Прекратите! Тут никаких драк не будет! — по проходу изо всех сил спешил отец Ла Прадо. Ксавье Мендоса поднялся со скамьи, где сидел с женой и ее дядей, пытаясь пробраться к Коди на помощь.

Теперь Гремучие Змеи окружили Коди сплошным кольцом: издевательские лица, обидные выкрики. Редфезер схватил его за грудки, рванул футболку, но Коди ударом в локоть отшиб руку обидчика». Никаких драк у меня в церкви!» — зычно выкрикивал священник, но кучка Гремучих Змей сомкнулась вокруг Коди, и ни Ла Прадо, ни Мендосе не удалось пробиться сквозь нее. Редфезер снова цапнул Коди за рубашку. Коди увидел, как парень заносит испещренный шрамами давнишних драк кулак, и понял: отоварят его так, что выскочат гляделки. Он напрягся и приготовился, блокировав удар, заехать Редфезеру между ног коленом.

— Хорош.

Команда прозвучала негромко, но властно. Кулак Редфезера остановился в высшей точке размаха. Парнишка стрельнул потемневшими от ярости глазами влево. Протолкавшийся мимо Пекина и Диего Монтаны Рик Хурадо на несколько секунд уперся в Коди напряженным взглядом, потом сказал:

— Отпустите его.

Редфезер для порядка еще раз сильно пихнул Коди, потом выпустил футболку из горсти и опустил кулак.

Рик встал прямо перед Коди, не оставляя ему места, чтобы двинуться.

— Мужик, ты точно завернулся. Чего ты тут делаешь?

Коди попытался оглядеть убежище, но не высмотрел Миранду в таком скоплении народа. Рик подвинулся и загородил ему обзор.

— Я подумал, надо сказать спасибо за спасение своей шкуры. Закон этого не запрещает, верно?

— Ладно. Благодарность принимается. А теперь выкатывайся.

— Рик, он говорит, что видел Санни Кроуфилда на той стороне улицы. — К Рику протолкался Зарра. — Сам-то я не видел, но подумал… понимаешь… что это может быть уже не Санни.

— Точно, — сказал Коди. — Это может быть одна из тех тварей, вроде Кошачьей Барыни. Он отсвечивал напротив церкви — может быть, следил за ней.

Рику такая возможность не понравилась.

— Кто-нибудь видел Санни Кроуфилда? — спросил он.

— Ага! — подал голос Пекин. — Я видел его примерно час назад, мужик. Он сказал, что попилил домой.

Рик на минуту задумался. Кроуфилд жил в хибаре в конце Третьей улицы. К любимцам Рика он не относился, однако был Гремучкой, а значит, и братом. Все прочие были налицо, кроме тех пятерых, кого положили в клинику». Камаро» Рика по-прежнему стоял перед его домом на Второй улице.

— Твой мотор там? — спросил он Коди.

— Да. А что?

— Сейчас мы с тобой прокатимся к дому Кроуфилда и проверим.

— Ни хрена! Я как раз уходил.

Хорошенького понемножку. Коди подвинулся вперед, к двери, но толпа Гремучек отжала его обратно.

— Ты же приперся показывать, какой ты смелый, так? — спросил Рик. — Может, еще и по другой причине. — Заметив, как Коди вертит головой по сторонам, он понял, кого ищет парень. Миранда с Паломой сидели на скамье примерно в середине центрального прохода. — За тобой должок. Отдавай сейчас. — Он вытащил из-за ремня перезаряженный револьвер и провернул барабан в нескольких дюймах от лица Коди. — Готов, мачо?

Коди увидел в глазах Рика надменный вызов и язвительно улыбнулся.

— А что, у меня есть выбор?

— Отвалите, — велел Рик остальным. — Пусть идет, коли ему охота.

Они отодвинулись, и путь к двери открылся.

На Санни Кроуфилда Коди было глубоко наплевать. На очередную встречу с Кусакой — тоже. Он двинулся было к двери, и вдруг оказалось, что вот она, стоит прямо за спиной у брата. Лицо девушки блестело от пота, волосы лежали влажными завитками, и все равно телка была клевая. Коди кивнул ей, но она не ответила. Рик увидел кивок и обернулся. Миранда сказала:

— Палома боится. Она хочет знать, что происходит.

— Мы собрались вынести на улицу мусор, — ответил он. — Все нормально.

Девушка опять посмотрела на Коди. Такого взъерошенного и избитого создания она еще не видела.

— Привет, — сказал он. — Помнишь меня?

Рик тут же упер ствол револьвера Коди в щеку и подался вперед.

— Не разговаривать с моей сестрой, — предостерег он, впиваясь глазами в глаза Коди. — Ни слова. Слышишь?

Коди не обращал на него внимания.

— Мы с твоим братцем едем покататься на моем моторе. — Ствол пистолета надавил сильнее, но Коди только ухмыльнулся. Что Хурадо сделает? Застрелит его на глазах у священника, Господа, своей сестры и всех прочих? — Мы ненадолго.

— Оставь его, Рик, — сказала Миранда. — Опусти пушку.

Ничего подобного Рик еще не видел даже в самых диких своих кошмарах: Коди Локетт не просто на территории Гремучек, а в церкви! И треплется с Мирандой так, будто взаправду знает ее! Рика скрутило от жгучей ярости. А что еще он мог сделать, чтобы не вмазать по ухмыляющейся роже Локетта кулаком?

— Рик! — это крикнул Мендоса, который растолкал с дороги людей и вышел вперед. — Коди хороший парень! Оставь его в покое!

— Ништяк, — сказал Коди. — Мы пошли. — Он схватил Хурадо за руку с револьвером и отвел ее в сторону. Потом, бросив на Миранду последний долгий взгляд и улыбнувшись девушке, прошел сквозь Гремучих Змей и остановился у двери. — Ты идешь или нет? — спросил он.

— Иду, — сказал Рик. Коди опустил на глаза «консервы» и пошел вниз по ступенькам, к мотоциклу.

Через несколько секунд Рик двинулся следом, вернув револьвер за пояс. Коди сел на «хонду» и завел мотор, а Рик оседлал пассажирское сиденье у него за спиной и, перекрывая ворчание мотора, сказал:

— Вот кончится эта мутотень, я тебя так отделаю, что пожалеешь, что я тебя не оставил в той ды…

Коди газанул, мотор пронзительно взвыл, переднее колесо поднялось над мостовой, и Рик изо всех сил вцепился в своего недруга, потому что машина пулей рванула с места.