Идти пришлось совсем немного. Они подошли к небольшому неприглядному зданию, которое тем не менее занимало одну из первых строк в списке древних чудес Стамбула.

– О-о-о… Базилика Цистерна, – протянула Эмбер, когда Кадар купил билеты. – Я читала о ней. Мы же проходили мимо нее, когда шли из полицейского участка, а я понятия об этом не имела.

– И что ты читала?

– Это что-то вроде древнего водохранилища.

Когда они вошли внутрь, у Эмбер перехватило дыхание.

– О боже! – выдохнула она. – Это что-то невероятное!

И действительно, подземное водохранилище было похоже на дворец. Его высокие сводчатые, как у собора, потолки, поддерживали ряды колонн, подсвеченные у основания неярким светом, из-за чего казалось, что огромное помещение заливает мягкое золотистое сияние.

Здесь было прохладно и тихо – городской шум поглощала толстая кирпичная кладка. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были негромкие восхищенные голоса туристов, приглушенная музыка и шлепанье капель по поверхности бассейна.

Они спустились по ступенькам к деревянному мостику между колоннами, а под ними в воде плавали огромные карпы и золотые рыбки.

У Эмбер в руках был путеводитель, обращающий внимание туристов на наиболее важные детали, но она слушала Кадара, который глубоким, красивым голосом рассказывал историю этого внушительного архитектурного сооружения. Эмбер была просто загипнотизирована. Он поведал ей о том, что водохранилище было построено в шестом веке, что колонны для него были привезены из разных мест. Одна из колонн, по которой постоянно стекала вода, стала зеленой от водорослей. На ней были вырезаны перья павлина и капли, символизирующие слезы рабов, погибших во время строительства водохранилища.

Кадар не прикасался к Эмбер, но она чувствовала его близость остро как никогда. Его темный взгляд был устремлен на нее. Именно от взгляда, а не от атмосферы водохранилища, по ее коже начали бегать мурашки, и Эмбер была рада, что они не наедине. Кроме них здесь были несколько человек, в основном супружеские пары. Они переговаривались приглушенными голосами или молча слушали запись аудиогида, делая снимок за снимком. А если бы она оказалась вдвоем с этим мужчиной… Она ему не доверяла бы. Она не доверяла бы себе.

Но в том, что они займутся любовью, когда вновь останутся одни, у Эмбер сомнений не было.

И может, в этот раз все будет иначе.

Может, сегодня Кадар предложит ей взять инициативу на себя.

Нет, не так.

Она сама возьмет инициативу в свои руки.

Они шли по мостику в глубь водохранилища.

– Вот, – вдруг произнес Кадар. – Я хотел показать тебе это.

Эмбер моргнула. Еще одна колонна. Основанием ей служило каменное лицо, щекой прижавшееся к полу.

– Это женщина? – спросила она.

– Медуза Горгона, – ответил Кадар, и только тогда она заметила, что на голове вьются не волосы, а змеи. – Ее взгляд обращал людей в камень. Эта колонна и еще одна были привезены неизвестно откуда.

– И еще одна?

Кадар показал:

– Вот еще одна колонна, только на ней чудовище лежит лицом вниз.

– Почему они так лежат?

– Никто точно не знает. Кто-то считает – чтобы не окаменеть, посмотрев Медузе в глаза. Другие – чтобы защищать здание от злых духов.

Когда-то это подземное водохранилище было заполнено. Вода поступала сюда по акведукам из источников, находящихся в девятнадцати километрах от города, – на случай засухи или осады.

Вокруг светились колонны – как стражи тишины, молчаливые хранители ушедших эпох, в которых благородство шло рука об руку с подлостью, а былое величие сменялось бесславным концом. Из динамиков лились негромкие звуки флейты, мелодичные и берущие за душу, с высоких потолков продолжала капать вода, эхом разносясь по галереям.

– Спасибо, что показал эту красоту, – сказала Эмбер.

Кадар коснулся ее волос, выбившихся из узла, который она закрутила утром, но растрепавшегося на ветру.

– Ты напоминаешь мне Медузу Горгону, – заявил он. От его прикосновения женщину словно ударило током, дыхание ее сбилось. – Твои волосы похожи на змей.

– Будь осторожен, – предостерегла его Эмбер, переводя дух. – Иначе сам не заметишь, как я превращу тебя в камень.

Уголок его губ дрогнул и чуть приподнялся.

– Уже превратила. – Кадар указал на нижнюю часть своего туловища.

Колени Эмбер подкосились от его признания. Она отвернулась и ухватилась за перила мостика, не веря, что обладает такой властью над ним. По крайней мере, властью над его телом.

В следующую секунду Эмбер ощутила его теплое дыхание на своей шее – Кадару нравилась именно такая позиция – и получила подтверждение его словам. Если бы они были одни, он овладел бы ею прямо здесь, среди колонн, подсвеченных золотом, в атмосфере древности, тайн и загадок прошлого.

Она не стала бы возражать.

– Думаю, я увидела достаточно.

– В таком случае, – хриплым голосом произнес Кадар, беря ее за руку и ведя к выходу, – предлагаю отправиться домой.

Он не стал тратить время на то, чтобы дойти до квартиры пешком, а вызвал машину, потому что мечтал об одном: насладиться телом этой женщины и забыть обо всем.

Как только они оказались в квартире, Кадар сразу же привлек Эмбер к себе, прильнув в нетерпеливом, требовательном, жадном поцелуе к ее губам.

Она с готовностью ответила на поцелуй, расстегивая пальто Кадара и снимая его, в то время как он освобождал ее от куртки. Не переставая целоваться, они раздевали друг друга на ходу, двигаясь по направлению к спальне, оставляя одежду на полу.

В спальне Кадар посадил Эмбер на кровать и снял с нее кружевное белье, по-прежнему не отрываясь от ее губ. Он так спешил, что чуть было снова не забыл о предохранении.

Эмбер взяла у него презерватив. Кадар позволил ей это и со свистом задышал через стиснутые зубы, когда она надела его. Он с трудом обуздал себя. Несколько секунд, в течение которых он ощущал прикосновение ее нежных, проворных пальчиков, показались вечностью.

Но наконец о безопасности можно было не беспокоиться. И Кадар целовал Эмбер до тех пор, пока она не обмякла и стала почти безвольной в его объятиях.

Эмбер подалась назад, пытаясь уложить его на себя, но он повернул ее на живот. Она воспротивилась, но Кадар уже не мог терпеть и жаждал оказаться внутри. Однако Эмбер перекатилась на спину, ловя его руки, и пробормотала:

– Я хочу так. – И в немом приглашении приподняла бедра.

– Нет. – Он спрыгнул с кровати. – Ляг на живот!

Эмбер воспротивилась:

– В этот раз я хочу видеть твое лицо.

– Нет.

– Почему?

– Подумай сама. – Он повернулся, предоставляя ей возможность увидеть его уродливую спину. – Ты хочешь прикоснуться к этому месиву? Или считаешь, что я хочу увидеть в твоих глазах омерзение, когда ты дотронешься до моей спины?

Эмбер села. Если бы она не сидела обнаженной, можно было бы подумать, что она пришла на собеседование.

– Хорошо, я не буду ее трогать, – кивнула она.

Кадар скрипнул зубами от досады:

– Почему мы не можем сделать по-моему?

– А почему мы не можем попробовать по-моему? – настаивала Эмбер. – Разрешаю надеть на меня наручники и приковать к изголовью кровати. Может, тебе понравится.

– Не говори ерунду. Это не шутка.

– А я не шучу. Но я больше не хочу считать корабли в бухте, изучать плитку в ванной и, уж точно, не желаю разглядывать покрывало. Я хочу видеть тебя. Хочу ощущать вес твоего тела.

– Ты его чувствуешь.

– Только так, как ты позволяешь, – возразила Эмбер, начиная распаляться. – Я чувствую себя кобылой, которую покрывает жеребец, или сукой, покрытой кобелем! Я хочу чувствовать тебя здесь и здесь. – Она положила одну руку себе на грудь, другую на живот.

Кадар покачал головой. Не получится. Он не сможет. И она тоже. Раньше или позже она забудется и прикоснется к его спине. А затем поспешно уберет руки или, что еще хуже, не сдержит отвращения.

Но при виде того, как Эмбер касается себя, в нем что-то всколыхнулось. Стоило представить ее со связанными руками, как фантазия его разыгралась. У Кадара не было привычки ограничивать свободу своих женщин. Впрочем, до настоящего момента необходимости в этом не возникало. Все они появлялись в его жизни только на время, и инициатива всегда исходила от него. Ни одна из них не предлагала того, что предложила Эмбер.

– У меня нет наручников.

Глаза ее вспыхнули.

– Воспользуйся ремнем. Галстуком. – Она свела запястья. – Обещаю, что даже не пикну.

Кадар раздумывал недолго. Он снял с вешалки в шкафу галстук.

– Клянусь, ты не сдержишь свое слово, – произнес он, связывая ее запястья.

Эмбер взобралась на кровать, и Кадар привязал ее руки к изголовью. Откинувшись назад, он окинул жадным взглядом представшую перед ним картину. Закинутые за голову руки Эмбер приподняли ее грудь, и было что-то волнующе-эротичное в том, как она лежала, дразня его дерзко устремленными вверх сосками и тонкой талией, плавно переходящей в округлые бедра, между которыми виднелся островок темно-рыжих волос.

Пульс мужчины участился, во рту пересохло. Ни одна женщина еще не казалась ему столь соблазнительной.

И сейчас она – его пленница…

В груди Кадара родился низкий рык, напряжение стало невыносимым, почти болезненным. Он раздвинул ноги Эмбер, скользя по ним ладонями.

Кадару все больше и больше нравилось ее предложение. Он может овладеть ею так, как ему захочется. Он сможет покрыть все ее тело поцелуями, ласкать языком. Сможет мучить ее медленно, пока она не станет молить о пощаде.

Но это в следующий раз.

Сейчас Кадар не собирался растягивать удовольствие.

Он не спешил присоединиться к ней, но Эмбер читала по его глазам, что предложенный ею сценарий ему нравится. И весьма.

В эту минуту она чувствовала себя как никогда уязвимой, но впервые к ее возбуждению примешивался страх.

Что заставило ее предложить Кадару то, чего она раньше никогда не пробовала? Ведь она практически не знает его. Почему она ему доверяет? Почему сама предложила такую игру, в которой целиком зависит от него?

Но мысли об этом испарились под наплывом новых ощущений.

Соски Эмбер превратились в твердые бутончики, пока Кадар изучал ее тело обжигающим взглядом.

Он коснулся ее рукой, и дыхание со свистом вырвалось сквозь ее стиснутые зубы. Он улыбнулся, пробегая пальцами по ставшей гиперчувствительной нежной коже.

– Что ты хочешь? – спросил он.

– Тебя! – скорее выдохнула, чем проговорила Эмбер. – Я хочу почувствовать тебя внутри. Я хочу, чтобы ты перестал меня мучить и занялся делом!

Улыбка Кадара стала шире.

– Ты слишком дерзка для пленницы. Может, оставить тебя одну, чтобы ты подумала над своим поведением?

– Только попробуй! – пригрозила она.

Кадар рассмеялся. Невероятно, но Эмбер могла заставить его смеяться, хотя он уже с трудом сдерживал себя.

– Ну, если ты настаиваешь… Думаю, я бы мог проявить милосердие.

Он лег между ее бедер, взял в рот один сосок, осторожно перекатывая его между зубами и поглаживая языком, затем другой, после чего прильнул к ее губам. Его горячий язык вторгся в рот Эмбер и заставил ее язык начать ответный интимный танец. Ее соски задевали грудь Кадара, пока она, выгнув спину, искала большего. Да, она хотела именно этого – чувствовать его своей грудью. Заниматься с ним любовью лицом к лицу.

Желание освободить руки становилось все сильнее, Эмбер извивалась, ей хотелось прижать Кадара к себе, но галстук не позволял. Однако она все же получила то, чего жаждала, когда он вошел в нее одним уверенным сильным толчком. Голова женщины запрокинулась, и она забыла о связанных запястьях, потому что тело стремилось совсем к другой свободе.

И каждым своим движением Кадар приближал ее к этому. Конец пути был предопределен – абсолютный экстаз.

Об этом свидетельствовал ее крик, в котором прозвучало имя Кадара, а затем Эмбер послышалось ее имя, и это был самый дорогой подарок.

Понадобилось довольно много времени, прежде чем Эмбер почувствовала, что вернулась в этот мир.

Но, наверное, это было неудивительно.

Потому что Кадар был виртуозом в искусстве любви. Он мог доставить ей ни с чем не сравнимое удовольствие одним только жарким взглядом, прикосновением одного пальца.

С Эмбер что-то случилось. Неожиданно у нее возникло желание продолжать заниматься с ним любовью. Всегда… Она строго приказала себе не питать несбыточных надежд. Время, проведенное с Кадаром, подходит к концу.

Этот факт не должен был бы вызывать у нее разочарование, но почему-то вызывал.