Кадар повторял про себя, что должен ее предостеречь.

Как правило, его женщины обладали опытом. Они могли принять все: возраст, телосложение, даже изъян. Достаточно было придать им нужный стимул – ночь или две в пятизвездочном отеле, включая все, что к этому прилагалось. Платье. Безделушка. Отличный секс.

Те женщины, с которыми он обычно занимался сексом, прятали глаза и делали вид, что ничего не видели, а потом с облегчением с ним расставались.

Эмбер была не похожа на них. Возможно, она и не невинна в самом строгом смысле этого слова, но все равно во многих отношениях остается наивной.

Сейчас она покусывает губу, явно не зная, что сказать. А на рынке специй она поддалась импульсивному порыву и сбежала от него, хотя их окружала толпа людей.

Да, если Эмбер бросилась прочь на рынке, чего можно ожидать от нее, когда она увидит…

Похоже, ему вообще не следовало вмешиваться, запоздало раскаялся Кадар. Нужно было просто помочь ей разрешить проблемы с полицией и отпустить на все четыре стороны. Но теперь ничего не поделаешь. Он дал слово, что до следующего утра отвечает за нее. К тому же она сама сделала выбор. И он читал по ее глазам, что она уже полна предвкушения. Мимолетный роман с незнакомцем в незнакомой стране. Будет что рассказать подругам, когда она вернется домой. Еще один сувенир из Стамбула.

Молодая женщина была отзывчива и податлива в руках Кадара, ее губы, словно песня сирены, увлекали его, манили к себе, и устоять перед ними было невозможно.

Однако у Эмбер отсутствовало кое-что важное. Опыт. Кадар не мог уложить ее в постель, не предупредив, что реальность совсем не похожа на предзакатный Стамбул в розовой дымке.

Эмбер смотрела на него, и только легкое подрагивание нижней губы выдавало ее сомнение.

– Я уже большая девочка, Кадар, – как можно увереннее проговорила она. – Я справлюсь.

Он ничего не ответил. Только поцеловал ее в нежные, как бутоны роз, губы, потому что, несмотря на твердый голос, она казалась неуверенной и ранимой. Поцеловал, едва касаясь ее губ – из опасения, что она может передумать, когда увидит. А он не хотел, чтобы она передумала.

– Тогда идем, – сказал Кадар, беря ее за руку и заводя в комнату. Он закрыл стеклянные двери, за которыми виднелось бледнеющее небо. – Я покажу тебе!

Эмбер переполняли эмоции. Она была возбуждена и в то же время не могла справиться со страхом, вызванным словами Кадара. Сердце женщины подпрыгнуло и взволнованно забилось, когда он снял пальто и повел ее в свою спальню.

Зажегся свет, и она увидела почти то, что представляла: широкая кровать с золотистым покрывалом, портьеры насыщенных цветов, турецкие ковры на полу.

Но Эмбер бросила на комнату один лишь беглый взгляд, потому что мужчина, стоявший рядом с ней, заслуживал куда большего внимания. Кадар снял туфли, и она задержала дыхание. Сердце билось как безумное.

Никогда еще перед ней не обнажался ни один мужчина. Но Кадар делал это не ради ее удовольствия. Эмбер читала в его глазах скорее вызов, чем желание, когда вслед за обувью он снял вязаный свитер, затем брюки и черные трусы.

И пусть Кадар разделся не для того, чтобы привести ее в восторг, но разве могла она остаться безучастной? Да, она размышляла о том, что такого ужасного он должен ей показать? Но эта мысль жила где-то на краю сознания. В эту минуту Эмбер была целиком поглощена самим процессом раздевания. И то, что она видела, будоражило ее кровь и ставило в тупик.

Кадар был неотразим. Широкие плечи, тонкая талия, узкие бедра. Волосы на груди треугольником сбегали к животу, образуя черный островок между ног, из которого прямо, подобно древку копья, на женщину смотрела часть его тела, подтверждающая, что он действительно находит ее привлекательной.

Эмбер сглотнула, первый раз в жизни столь откровенно разглядывая обнаженного мужчину. Она вся горела – как от желания, так и от смущения, – однако отвести взгляд в сторону было выше ее сил. И только тут она заметила то, что не сразу бросалось в глаза. Вздутие и краснота на бедре и – пересекающий его шрам.

Заметив ее взгляд, Кадар медленно повернулся, и Эмбер не сумела сдержать потрясенное восклицание.

Его спина от правого бедра до плеч была испещрена шрамами. Самые разные – уродливые, кривые, сморщенные, – они пересекали друг друга, натягивая кожу, образуя бугры и неровные спайки. Казалось, кто-то расплавил его спину, небрежно перемешал и оставил застывать в таком виде.

– Тебе противно? – спокойно поинтересовался Кадар, бросая на нее взгляд через плечо.

Эмбер посмотрела ему в глаза.

– Ты хочешь, чтобы мне было противно? – так же спокойно спросила она.

Он круто развернулся:

– Так тебе не противно?

– Это шрамы от ожогов? Их невозможно не заметить. Ну вот, я увидела. Ты хочешь, чтобы я спросила, что случилось? Или мне следует вести себя так, словно их нет?

– Второе.

– Хорошо. Так и поступим. В таком случае мне кажется, что на одном из нас слишком много одежды. – Эмбер подняла руки к пуговицам куртки.

Впервые в жизни она позволила себе говорить столь откровенно. Через несколько секунд куртка лежала на полу. Впервые в жизни Эмбер повела себя столь бесстыдно. Только сняв топ, обувь и джинсы, оставшись в своем практичном, абсолютно не сексуальном белье, она снова оробела, обхватила себя руками и подняла глаза к потолку. Боже милосердный, мелькнуло у нее в голове, о чем она думала, решив вести себя, как стриптизерша? И почему она вообразила, что у нее получится быть соблазнительной?

Кадар убрал руки Эмбер, легко преодолев ее сопротивление и, взяв женщину за подбородок, заставил посмотреть на себя.

– Почему ты остановилась?

Эмбер тряхнула головой, с трудом заставив себя не отводить глаза.

– Я… не так уж хороша и не буду притворяться, что могу быть такой, какой не являюсь, – через силу призналась она.

– Не так уж хороша? – эхом откликнулся Кадар, взял ее руку и положил на свою горячую плоть. Эмбер почувствовала, как она пульсирует, и из ее легких вышел весь воздух. Эмбер была смущена, но Кадар приковывал ее взгляд. Такой восхитительно твердый, а кожа под рукой гладкая, как атлас… – Ну как? Ты по-прежнему считаешь, что недостаточно хороша для соблазнительницы? – спросил он, и в его голосе появились хрипловатые нотки.

Эмбер заморгала, когда он сдернул резинку, удерживающую ее волосы. Они шелковым покрывалом упали ей на плечи.

– Ты красивая женщина, Эмбер. Красивая и желанная. Поверь в это!

Пока Кадар нежно перебирал ее волосы, пропуская их между пальцами, пока она чувствовала его подрагивающую, словно дышащую, плоть, она была готова в это верить. А затем он снова поцеловал Эмбер. Его руки гладили ее плечи и спину, он расстегнул ее бюстгальтер. Он упал на пол, прохладный воздух обдал ее груди, заставляя соски затвердеть. Не отрываясь от ее губ, Кадар коснулся их подушечками пальцев, и Эмбер была не в состоянии сдержать охватившую ее дрожь. Он ласкал соски, пока они не превратились в тугие бутоны, а внизу ее живота возникла тягучая боль от неутоленного желания. Все чувства Эмбер ожили. У нее возникло ощущение, что она пробудилась от долгого сна, как оживают поникшие от жары цветы под теплыми каплями дождя.

У нее словно больше не было костей. Она стала мягкой, податливой глиной в опытных руках мастера, способного придать ей любую форму, какую он пожелает.

Кадар подхватил Эмбер на руки, словно почувствовав, что ее колени вот-вот подогнутся, но привел ее в изумление, пройдя мимо кровати.

– Куда ты идешь?

– У нас впереди целая ночь. Нам некуда спешить. Душ поможет тебе расслабиться.

Эмбер бросило в жар от такой перспективы. Будет чудом, подумалось ей, если от соприкосновения с ее телом вода не превратится в пар.

Такую ванную комнату ей видеть еще не доводилось. Здесь нашлось место и для просторной душевой кабины, и для мраморных сидений вдоль стен, и для огромной ванны, похожей на чашу, которую и начал наполнять Кадар.

Он снял с вешалки пару больших полотенец. Одним обернул свои бедра, другое накинул на Эмбер, завязав его над грудями.

– Ты когда-нибудь бывала в турецкой бане?

– Нет.

– Тебе обязательно нужно там побывать, пока ты в Турции. Позволь дать тебе представление о том, что это такое. – Кадар просунул руки под ее полотенце. – А это тебе ни к чему, – сказал он, снимая с нее практичные простенькие трусики.

Она осталась без одежды, прикрытая полотенцем, достаточно коротким, и его можно было считать неприличным, потому что оно не скрывало ее ноги, Эмбер почувствовала, как ее кожу стало покалывать от прикосновений Кадара. Сейчас их разделяла всего лишь тонкая хлопковая ткань.

Кадар усадил ее на сиденье. Зачерпнув в ванне воду металлическим ковшиком, он проверил температуру, а затем облил водой Эмбер.

Вода потекла по ней теплыми ручейками. Кадар снова наполнил ковшик, приподнял ее подбородок и брызнул водой в лицо. Так он брызгал до тех пор, пока Эмбер не стала мокрой.

А затем он взял мыло – мыло на основе оливкового масла, объяснил он, – и начал намыливать ей руки и плечи, после чего омыл их.

В том, как Кадар ее мыл, было что-то очень эротичное. Полотенце прикрывало только его бедра, поэтому Эмбер видела, как перекатываются мышцы у него под кожей, когда он наклоняется и зачерпывает воду. И ткань не скрывала отчетливого бугра под ней. Это зрелище было даже сексуальнее, чем полностью обнаженный Кадар.

Эмбер опустила глаза и увидела, что ткань, обертывающая ее, прилипла к телу, и под ней отчетливо проступили соски.

Кадар опустился перед ней на колени и приступил к мытью ног. Он намылил ее ступню и, массируя лодыжки и икры, стал подниматься к бедру.

Эмбер потянулась было к нему, но он отвел ее руки в стороны.

– Терпение, – пробормотал он и смахнул про ступившие на лбу капли пота, прежде чем вернуться к своему занятию.

То была пытка, но пытка сладостная, особенно когда его пальцы приблизились к ее самому потаенному местечку, заставляя внутренние мышцы Эмбер инстинктивно сократиться.

Кадар знал, какие чувства он в ней вызывает. Знал и улыбался. Поставив одну ногу женщины на пол, он приступил к другой.

– Оказывается, вы жестокий человек, мистер Кадар, – выдохнула Эмбер, подавляя искушение зажмуриться и отдаться во власть обуревавших ее чувств.

Но желание видеть, как блестят его глаза, как по его губам пробегает беглая улыбка, было сильнее.

Кадар стал массировать ее стопу, пока она не застонала от удовольствия. Еще воды. Еще мыла. Его ладонь скользила все выше по ее ноге, пока он снова не начал гладить внутреннюю поверхность ее бедра, все ближе и ближе к средоточию желания. Кадар убрал руку, и Эмбер вынуждена была прикусить губу, чтобы не всхлипнуть.

Намыливая ее руки, он смотрел ей в глаза, и в их глубине отражалась та же лукавая улыбка, что блуждала на его губах. Продолжая безотрывно глядеть на Эмбер, он раздвинул ей ноги и в этот раз коснулся ее там, где она больше всего желала.

Дрожь пробежала по телу женщины, голова запрокинулась, губы приоткрылись, с них сорвался протяжный вздох, когда он провел костяшками пальцев по мягким волоскам треугольника. Но, к ее разочарованию, Кадар не стал там задерживаться. Пробегая подушечками больших пальцев по выемке между бедрами и лоном, он то приближался, то отдалялся от потайного входа, и напряжение в ней неумолимо нарастало.

– Почему у нас только одна ночь? – вырвалось у Эмбер против воли.

Кадар рассмеялся низким хрипловатым смехом, но, должно быть, сжалившись над ней, стал ласкать нежные лепестки, спрятанные под упругими волосками. Эмбер всхлипнула, на нее обрушился водопад неведомых дотоле ощущений. Ей показалось, что она тонет, но неожиданно промелькнула мысль: если это все – только прелюдия, сколько же лет она прожила напрасно?

Эмбер моргнула, заставляя отяжелевшие веки приподняться. Она посмотрела на Кадара затуманенными от наслаждения глазами, безотчетно моля его не убирать руку, но он снова отодвинулся, чтобы набрать воды и смыть пену между ее ног. Теплая вода коснулась чувствительной разгоряченной кожи, и Эмбер чуть не задохнулась от переполнивших ее чувств.

Кадар лениво улыбнулся, и, глядя на его расплывающееся перед ее глазами лицо, она подумала, что он выглядит довольным собой и тем, как развиваются события. Теперь-то, когда она расслабилась и перестала нервничать, он без сомнения займется с ней любовью.

Эмбер шумно вздохнула, вспомнив, что вытворяли его руки, но больше всего ей хотелось, чтобы он погрузился в нее.

Однако Кадар почему-то медлил, хотя отчетливо видимый бугорок свидетельствовал о том, что он уже давно готов.

На его губах снова заиграла ленивая, чувственная улыбка. Он опустился перед ней на колени, раздвинул ее ноги шире и опустил голову.

Инстинктивно оттолкнув его, женщина запротестовала:

– Нет!

Кадар замер и испытующе взглянул на нее.

– Почему?

Но пока она собиралась с силами, чтобы попросить никогда не делать это, он снова наклонил голову. Эмбер почувствовала нежное прикосновение его языка к ее самому чувствительному месту, и все ее мысли испарились.

И стыд тоже. Остался только все возрастающий восторг, который будили в ней влажный искусный язык мужчины, его горячие твердые губы, зубы, слегка покусывающие ее, отчего тело Эмбер сотрясалось от дрожи. Затем Кадар пустил в ход пальцы, и ей показалось, что она очутилась во власти чувственного шторма, от которого нет спасения.

Впрочем, она его и не искала…

Продолжая творить что-то невероятное одной рукой, Кадар другой рукой заставил Эмбер опустить голову, и она жадно потянулась к его губам, чтобы почувствовать его вкус и свой, кружась в каком-то безумном вихре.

Эмбер продолжала цепляться за него, пока неистово швыряющие ее волны не успокоились. Она неожиданно ощутила себя неуклюжей и до ужаса неопытной.

– Извини, – пролепетала женщина. – Я… я больше не могла ждать.

– Тебе не за что просить прощения, – сказал Кадар, его темные глаза мерцали.

Она встал и заставил ее подняться.

Эмбер ухватилась за него, чувствуя, как дрожат колени.

– Кажется, я не могу стоять, – смущенно пробормотала она, не решаясь взглянуть на него.

– А тебе и не нужно, – ответил Кадар, поворачивая ее и легонько толкая на широкое мраморное сиденье так, что она опустилась на колени, оказавшись спиной к нему.

Эмбер покорно ждала, затаив дыхание. Ее тело все еще слегка подрагивало. Что бы сейчас ни последовало, она сделает все, от нее зависящее, чтобы ему было так же хорошо, как и ей.

Как же ей хорошо…

Кадар провел одной рукой по ее спине и плечу, другая его рука нашла вход в ее тело.

Женщина выгнулась, а он простонал, словно это она мучила его. И наконец Эмбер почувствовала его там, где до этого были его пальцы. Там, где она жаждала ощутить Кадара с того самого момента, когда он предложил ей ночь, полную наслаждения.

Словно невидимая нить, которая протянулась между ними на рынке специй, связала не только их души, но и тела.

Кадар положил руки ей на бедра, пригвождая к сиденью, и Эмбер ощутила в мужчине то же самое ожидание, какое испытывала она.

Вдруг он издал приглушенное проклятие и отодвинулся. Она услышала громкий шорох рвущейся фольги. Кадар надевал презерватив. Еще несколько секунд – и он снова уверенно скользнул внутрь.

Голова Эмбер запрокинулась, глаза закрылись.

Медленно заполнив ее целиком, Кадар замер. Теперь их невидимая связь закрепилась на физическом уровне. Ее тело инстинктивно последовало за ним, когда он начал двигаться. И еще раз, и еще. А затем он убрал руки с ее бедер и стал гладить груди и пощипывать соски, заставляя Эмбер всхлипывать от нарастающего желания. Она упиралась ладонями в стены, выложенные плиткой. Ее тело превратилось в сгусток страсти, потребности утолить сильнейший чувственный голод.

Разве может желание возникнуть так быстро?

Значит, может. С Кадаром.

Он увеличил темп, дыхание его стало учащенным, прерывистым. Его губы жгли ей шею, руки мяли груди, пока он продолжал сильно и ритмично двигаться, усиливая восхитительное трение. Эмбер снова изнемогала от возбуждения, не оставившего в ее голове ни одной мысли. Она жаждала вознестись в мир, где царил экстаз.

И он приближал ее к вершине с каждым толчком.

Эмбер показалось, что больше она не выдержит. Она будто бы взорвалась, как разбивается на миллионы брызг волна, ударившаяся о скалу. Женщина услышала чей-то крик, когда ее тело наконец достигло пика наслаждения, и не сразу поняла, что кричит она сама. Вслед за этим раздался глухой стон Кадара, в котором слышалось торжество победителя.

Он застыл, а затем обмяк, прижавшись губами к ее шее, его отрывистое горячее дыхание щекотало кожу Эмбер. Поцеловав ее в последний раз, Кадар отстранился и включил душ. Через несколько секунд стены кабины покрылись паром. Он помог ей встать и удерживал в объятиях, пока вода сбегала с их разгоряченных, потных тел.

Кадар ничего не говорил, но Эмбер и не ждала ничего другого. Тишина не мешала ей испытывать такое счастье, какого она прежде не знала. Эмбер ощущала слабость в ногах, колени подкашивались, а сама она словно пробежала марафон, однако она не переставала изумляться тому, что в эту минуту чувствовала себя как никогда живой. Ее тело, оказывается, могло звенеть и петь в опытных руках человека, умеющего извлекать из него максимум того, на что оно способно.

Эмбер поняла, почему некоторые люди способны на безумства ради секса.

Ему следовало рассердиться – на себя. Ни разу со времен юности он не был так близок к тому, чтобы заняться сексом без предохранения.

Какая чертовщина с ним приключилась?!

Слава богу, Эмбер, похоже, из тех женщин, с которыми не обязательно разговаривать после секса. Кадар выключил душ и передал ей полотенце. Его движения были резче, чем обычно. Голова – полна мыслей.

О чем он думал? Только что он полностью себя контролировал и ласкал Эмбер так, как нравится женщинам, а в следующую секунду чуть не забыл про безопасность.

Хорошо еще, его друзья Золтан, Бахир и Рашид об этом никогда не узнают. Если бы новость дошла до них, они пришли бы в полный восторг и немедленно женили бы его на Эмбер.

Кадар бросил полотенце в корзину для белья.

Это недоразумение, утешил он себя. Ведь от ошибок никто не застрахован. Иногда происходят не подвластные логическому объяснению вещи, верно? К тому же у него довольно долго не было женщины, а при виде красивой гибкой спины и округлых упругих ягодиц словно что-то замкнуло в мозгу. Все просто.

Такое больше не повторится.

– Ты не голодна? Не хочешь перекусить или что-нибудь выпить? – спросил он, когда Эмбер сушила волосы.

Ее руки замерли, и она бросила на него взгляд из-под взметнувшихся вверх ресниц. Спутавшиеся влажные волосы волнами обрамляли ее лицо.

Колдунья, мелькнуло в голове Кадара, способная околдовывать мужчину, так что он забывает обо всем на свете. Это могло бы объяснить казус, который с ним произошел. Впрочем, он быстро отбросил эту мысль, посмеявшись над своей неожиданной впечатлительностью.

– Я не отказалась бы что-нибудь выпить, – призналась Эмбер. – Можно кофе?

– Устраивайся в постели поудобнее. Я принесу.

Пока они были в ванной, на Стамбул опустилась ночь. В бухте мерцали корабельные огни, а на небе серебрилась луна.

К тому моменту, как Эмбер устроилась на кровати, в спальню вернулся Кадар. Он только что видел ее обнаженной, а сейчас она была укрыта одеялом, но потрясло его не это. Дело было в том, что она все еще находилась здесь. Кадар не привык видеть женщин в своей постели, потому что редко, а точнее, почти никогда не приводил их в свою квартиру. И никогда прежде он не задерживал их до утра.

Но эта женщина пробудет с ним до утра.

Только потому, напомнил себе Кадар, ставя поднос на столик, что он несет за нее ответственность.

Нет, он не готов изменять своим привычкам и не делает исключений. Это вынужденная мера.

И уж точно это ничего не значит, хотя Эмбер очень уместно смотрится на его кровати.

– Вот это сервис, – улыбнулась она, приподнимаясь выше и удерживая одеяло.

Именно это как раз и отличает ее от прежних его женщин, понял Кадар. Они не знали, что такое скромность. Они только и делали, что демонстрировали свои прелести, надеясь заставить его передумать, когда он говорил, что не ищет постоянства.

Вряд ли найдется женщина, способная заставить его передумать.

Кадар поставил рядом с Эмбер крошечную чашку с кофе и стакан воды и предложил ей турецкие сладости.

– Да, вот это мне очень нравится, – живо согласилась она, взяла лакомство, отправила его в рот и чуть ли не зажмурилась от удовольствия.

– Да, я это заметил, – ответил Кадар и пояснил, увидев ее вопросительный взгляд: – Я видел тебя на рынке специй и помню выражение твоего лица, когда ты попробовала сладости.

– Ах вот как.

Эмбер взяла кофе и отвернулась, однако он успел заметить густой румянец, разлившийся на ее лице. Краснеющая женщина в его постели? Кадар недоверчиво покачал головой. Похоже, эта ночь не похожа на другие во многом.

Она пила кофе, сидя вполоборота, и Кадар не сумел совладать с любопытством:

– Почему ты от меня убежала?

Голова Эмбер повернулась к нему. Да, так и есть: на ее скулах отчетливо видны два красных пятна.

– Когда?

– На рынке специй.

– Я не… – начала она, готовясь решительно покачать головой, но, увидев его поползшие вверх брови, возвела глаза к потолку. – Ну хорошо. – Эмбер пожала плечами. – Ты меня немного напугал. У тебя был такой взгляд…

– Какой? – не дождавшись продолжения, спросил он.

– Пристальный.

Кадар улыбнулся. Да, он был заинтересован и не собирался скрывать это.

– Ты обладаешь редкой красотой. Разве ты не знаешь, что невольно притягиваешь к себе взгляд?

Глаза Эмбер расширились, потемнели, красные пятна на щеках стали ярче, розовые губы приоткрылись, и Кадар снова ощутил шевеление в паху.

– И ты опять смотришь на меня так, – неожиданно выпалила она срывающимся голосом.

Кадар взял ее руку и прижал тыльную сторону кисти к губам:

– Да.

Она с трудом перевела дыхание, и он заметил, что ее губы дрожат.

– Вот почему ты вмешался, – прошептала Эмбер, – когда из-за того торговца я чуть не попала в переделку.

Кадар пожал плечами, наслаждаясь прикосновением к ее гладкой, нежной коже. А ведь он был очень близок к тому, чтобы сесть в машину, даже не оглянувшись. Впрочем, он вступился за Эмбер, не преследуя никаких скрытых мотивов.

Они появились позже, когда полиции понадобилась гарантия. Вот тогда он и подумал о том, что, пожалуй, знает способ, который убережет ее от проблем…

– Я не люблю, когда кто-то страдает по чужой вине, – неохотно ответил он. – Особенно если этот кто-то не может защитить себя, например, как в случае с тобой, из-за незнания языка.

– Так, значит, ты бродил по рынку, чтобы приходить на помощь доверчивым туристам вроде меня? – скептически поинтересовалась Эмбер.

Несмотря на наивность, ей в это как-то не верилось.

На губах Кадара промелькнула улыбка.

– Ну, может, дело в том, что я крайне разборчив, решая, кому стоит помочь, а кому нет.

– Значит, то, что я попала в беду не по своей вине и не говорю по-турецки, явилось главной причиной, почему ты пришел мне на выручку? – не отступала она.

– Разве я не ясно выразился?

– Ясно.

Ее тон выдавал разочарование. Очевидно, Эмбер рассчитывала услышать другой ответ. Кадар не был ей ничего должен, он уже оказал ей услугу, но если по какой-то причине Эмбер хочет… Он обнял ее за шею и привлек к себе.

– Ты же знаешь, почему я решил тебе помочь, – прошептал Кадар, прильнув к ее губам, чувствуя вкус кофе, сладости и ее самой, и его тело проснулось. – Потому что ты вызвала во мне желание. – Глаза Эмбер были широко раскрыты, губы раздвинулись. Он отбросил укрывающее ее одеяло и обхватил ладонью грудь идеальной формы, подушечкой большого пальца теребя сосок, который немедленно затвердел. – У меня было предчувствие, что я об этом не пожалею.

У Эмбер пресеклось дыхание, когда его рука двинулась вниз, очерчивая небольшую выпуклость ее живота, изгиб бедер, и нырнула между ног, и она чуть не задохнулась, когда ее затопила горячая волна.

Предоставив Эмбер возможность в полной мере прочувствовать вызванный им шторм ощущений, Кадар надел презерватив и в следующее мгновение усадил ее на себя.

– И я не ошибся, – выдохнул он.