На просцениуме появляется ростовщик Джафар с веревкой в руках.
Джафар. О, горе мне! О, великий убыток!..
Входят Али, Юсуп и Шир-Мамед.
Али. Этому рябому шпиону славно досталось сегодня!
Юсуп (разглядывая свои клещи). Даже погнулись… Это ему наука!
Шир-Мамед. Больше он никогда не придет подслушивать в чайхану.
Джафар. Почтеннейшие, вы не встречали где-нибудь моего ишака?
Али. А что? Убежал?..
Днжафар. Это такой проклятый ишак! Пока я отлучался из дома, он перегрыз новую веревку, которую только вчера я получил от веревочника в счет процентов по его долгу. Потом сожрал все цветы и листья на благородном дереве миндаля. Потом выломал в заборе большую дыру. И после всего этот презренный ишак, опасаясь справедливого наказания, убежал, чем нанес мне убыток вдвойне!
Али. Зато, Джафар-ага, ты получаешь из его ушей ежедневно по два таньга.
Джафар. Да я ни разу не получил ломаного гроша! Каждый раз, как только у него в ушах вырастают деньги, он от меня убегает.
Шир-Мамед. Может быть, он укрылся в каком-нибудь караван-сарае?
Джафар. Я уже обошел все караван-сараи. Там его нет. И теперь мне придется – о горе! – обходить все живодерни! Наверное, его подлая шкура уже висит где-нибудь! (Уходя.) Шир-Мамед, не забудь – срок твоего долга в пятницу, в час вечерней молитвы!
Али. Значит, они опять вместе – наш Ходжа Насреддин и его несравненный ишак!
Ремесленники уходят.
Эмирские покои. На шелковых подушках возлежит эмир, окруженный сановниками. Дворцовый мухобой машет над его головой опахалом. Главный кальянщик время от времени сует мундштук кальяна в рот повелителю.
У ног эмира лежит без чувств Гюльджан, накрытая покрывалом. Эмир жестом приказывает всем отвернуться; склоняется над Гюльджан, приподнимает покрывало.
Эмир. Поистине она прекрасна, и мы соизволим к ней войти сегодня же! (Пауза.) Поистине она прекрасна! (Подозрительно оглядывая придворных.) Надеемся, никто не посмел посмотреть ей в лицо?
Сановники (хором). Никто не осмелился! Никто!
Эмир. Поистине она прекрасна!
Сановники молчат, в смущении поглаживая бороды.
Вы слышали? Мы трижды восхвалили ее красоту!
Длиннобородый мудрец (робко оглядываясь).
Поистине меж звезд она
Блестит, как полная луна!
Мудрец в непомерной чалме (подхватывает).
И вьется черная коса,
Как хвост коня Дуль-Дуль-Ата!
Кальянщик.
Так тонок стан, что муравей
Мог позавидовать бы ей!
Мухобой.
И брови словно два крыла
Взлетающего вверх орла!
Длиннобородый мудрец.
Как чернослив ее глаза!
Мудрец в чалме.
И веки точно бирюза!
Кальянщик.
Ресницы как колчаны стрел!
Мухобой.
И лоб, как луковица, бел!
Длиннобородый мудрец.
И голос тоньше бубенца!
Мудрец в чалме.
И щеки слаще леденца!
Кальянщик.
И шея персика нежней,
Чуть бьется жилочка на ней.
Мухобой.
И рот, как пуговица, мал,
И губы алы, как коралл!
Длиннобородый мудрец.
И снега грудь ее белей,
Две спелых вишенки на ней.
Мудрец в чалме.
И плечи…
Эмир. Довольно! Это мы слышали столько раз, сколько у нас в гареме жен! Неужели вы не можете придумать ничего нового? И за что только мы платим вам жалованье, о уминатели тюфяков, поглотители пищи и набиватели своих бездонных карманов!
Вбегает рябой стражник, падает ниц перед эмиром.
Рябой стражник. Пусть повелитель прикажет рубить мою голову!
Бахтияр. Что случилось?..
Рябой стражник. Проклятый Ходжа Насреддин… Он переоделся женщиной и выскользнул у меня из рук!
Эмир (грозно обводя глазами сановников). Когда же мы наконец увидим на блюде голову этого возмутителя спокойствия?
Сановники молчат.
Кто повелитель Бухары? Кто повелитель Бухары? Мы вас спрашиваем! Мы или он, этот презренный Ходжа Насреддин? Кто повелитель Бухары? Мы – эмир или он – эмир? Вот скоро прибудет Гуссейн Гуслия, мудрец, которого мы выписали из Багдада! И тогда горе вам! Он…
Слуга (вбегая). Хвала средоточию вселенной! Во дворец прибыл Гуссейн Гуслия, мудрец из Багдада!
Эмир. Зови!
Вбегает Насреддин, волоча, за собой в поводу ишака.
Насреддин (падая ниц). Приветствую великого эмира. Я спешил день и ночь, дабы предупредить эмира о страшной опасности… Пусть эмир скажет, не входил ли он сегодня к женщине?
Эмир. К женщине? Сегодня? Нет, мы лишь собирались…
Насреддин (с неподдельным облегчением). Слава Аллаху! Слава Аллаху, что я успел вовремя!
Эмир. Подожди, Гуссейн Гуслия! Ты говоришь что-то непонятное…
Насреддин. Да будет повелителю известно – ночью звезды расположились крайне неблагоприятно для него! Я исследовал звезды, вычислил их и узнал, что, пока не изменится расположение звезд, эмир не должен касаться женщины, иначе ему грозит…
Ишак, увидев возле эмира вазу с фруктами, сунул в нее свою морду. Сановники в ужасе и негодовании воздели руки. Кальянщик и мухобой схватили ишака за хвост, чтобы его оттащить.
Что вы делаете? Остановитесь! (Падает ниц перед ишаком.) Да не прогневит высокорожденного султана поступок этих невежд!
Эмир. Султана? Какого султана?
Насреддин. Пресветлый эмир видит перед собой не ишака, а самого Абдуллу-абу-ибн-Муслима, великого султана Египетского. Поистине участь его горька, а история столь удивительна, что ее следовало бы записать кончиком иглы в глубине глаза!
Эмир. Так поведай же нам, Гуссейн Гуслия, поведай скорее его историю! (Придвигает ишаку вазу с фруктами.)
Насреддин. О повелитель, семь лет назад, исследуя звезды, я увидел однажды, что три звезды Аль-Гафр, означающие покрывало женщины, противостоят двум звездам Аль-Иклиль, означающим корону. Вычислив их, я пришел к выводу Кабз-уль-Хоридж, который указывает на ослиные уши и плети. И понял я, пылинка в лучах славы властителей, что ослиные уши и плеть угрожают носящему корону, если он коснется покрывала женщины…
Эмир. Покрывала женщины!
Сановники (как эхо). Покрывала женщины!
Насреддин. Дабы предупредить носящего корону, я поспешил в Каир. Я скакал день и ночь, но, увы, опоздал…
Эмир. Опоздал!
Насреддин. Великий султан Абдулла прикоснулся к своей наложнице, и… в то же мгновение – о чудо! – у него вырос хвост, появились копыта, и, заревев, великий султан бросился вон из дворца!.. Семь лет безуспешно разыскивал я султана среди ишаков. И только на восьмой год случайно встретил султана, согбенного под вязанкою хвороста. Я выкупил его у хозяина…
Эмир. Но как же ты его узнал?
Насреддин (ткнув в белое пятно на боку ишака). Вот его царственный знак.
Эмир. О наш царственный брат Абдулла! Мы не раз слышали о подобных историях, но нам самим не приходилось принимать у себя царственных особ в столь плачевных обстоятельствах.
Насреддин. И вот сегодня я увидел, что звезды над Бухарой расположились в том же зловещем сочетании. И сердце мое содрогнулось, когда я понял, какая опасность угрожает властителю Бухары! Весь остаток ночи я скакал, не зная отдыха. И лошадь моя пала у городских ворот. Тогда сам великий султан подставил мне свою спину! И я успел вовремя! Слава Аллаху, что я успел вовремя!
Эмир. Но подумай, Гуссейн Гуслия, как раз сегодня в наш гарем доставили девушку…
Насреддин. Извергни ее из своих мыслей, пресветлый эмир! Извергни, пока не изменится расположение звезд…
Ишак, заметив волнение своего хозяина, заревел.
О чудо! Великий султан умоляет повелителя подождать! Извергни скорей эту девушку из своих мыслей! Извергни ее!
Эмир. Ну успокойся, успокойся, Гуссейн Гуслия. Мы подождем. Мы видим, что ты честный мудрец и достоин награды. Даруем тебе наш пояс! (Снимает с себя пояс и надевает на Насреддина.)
Сановники. О величайшее благоволение!.. О среди благоволений благоволение!.. О над всеми благоволениями благоволеннейшее благоволение!..
Эмир. А вы? Вы что смотрели? Вашему эмиру грозило превращение в ишака, а вы даже не почесались! (Ишаку.) Нет, ты посмотри на них, султан Абдулла, посмотри на их морды, вполне подобные ишач… кгм… шакальим мордам! Ни один государь не имел таких глупых советников!
Насреддин. Светлейший эмир совершенно прав. Лица этих людей не отмечены печатью мудрости.
Эмир. Вот-вот! Именно! Вы слышите, болваны?
Насреддин. Скажу еще, что я не вижу здесь и лиц, отмеченных печатью честности.
Эмир. Воры! Все воры! Все до единого! И бездельники! (Ишаку.) Вот уже две недели, о султан Абдулла, как мы повелели изловить появившегося в нашем городе Ходжу Насреддина, а они…
Толстый стражник (вбегая). Я поймал Насреддина!
Эмир. Наконец-то!
Тощий стражник втаскивает Гуссейна Гуслия, переодетого женщиной.
Бахтияр. Это не Ходжа Насреддин!
Эмир (Гуссейну Гуслия, грозно). Что заставило тебя скрываться под женской одеждой?
Гуссейн Гуслия (падая на колени). Я ехал на службу к всемилостивейшему эмиру. Но мне встретился человек и сказал, что эмир решил казнить меня, и я…
Эмир. Казнить? Тебя? За что?!
Гуссейн Гуслия. За то, что я будто поклялся проникнуть в гарем эмира. Но Аллах свидетель, я никогда об этом не думал! Я уже стар…
Эмир. Проникнуть в наш гарем?! Кто ты такой?!
Гуссейн Гуслия. Я – Гуссейн Гуслия, мудрец и звездочет из Багдада.
Эмир. Ты лжешь! Гуссейн Гуслия – вот!
Повинуясь жесту эмира, Насреддин выступает вперед.
Гуссей Гуслия. Это как раз тот самый человек, который сказал, что эмир хочет отрубить мне голову!..
Эмир (Насреддину). Что он говорит, Гуссейн Гуслия?
Гуссейн Гуслия (начинает вопить). Кто Гуссейн Гуслия? Он Гуссейн Гуслия? Это я Гуссейн Гуслия! Он просто обманщик, он присвоил себе мое имя!..
Насреддин. Да простит меня великий владыка! Он говорит, что я присвоил его имя. Может, он скажет, что этот халат я тоже присвоил?
Гуссейн Гуслия. Конечно, это мой халат.
Насреддин. Может быть, и эта чалма твоя?
Гуссейн Гуслия. Конечно, моя!
Насреддин. И пояс.
Гуссейн Гуслия (запальчиво). Мой! мой!
Насреддин. Теперь повелитель убедился, кого он видит перед собой. Сегодня он говорит, что этот халат его, и чалма его, и пояс – вот этот самый пояс – его. А завтра он скажет, что и дворец его и что настоящий эмир – это он!
Эмир. Ты прав, Гуссейн Гуслия! Отделить его голову от его туловища!
Гуссейн Гуслия со стоном закрывает лицо руками.
Насреддин. О пресветлый эмир, сперва необходимо узнать его подлинные намерения. Пусть повелитель отдаст его мне, а я жесточайшими пытками заставлю его признаться во всем!
Эмир. Ну что ж, возьми его, Гуссейн Гуслия, и узнай, кто он такой, при помощи пыток.
Тощий стражник (тихо, толстому). Пропали наши десять тысяч таньга.
Утаскивают Гуссейна Гуслия.
Эмир. Может быть, Гуссейн Гуслия, прислать тебе на помощь опытного палача?
Насреддин. Пусть повелитель не утруждает себя заботами. Я применю к нему всевозможные пытки, употребляемые в Египте (почтительно кивает на ишака) при дворе великого султана. Я буду преступнику железными клещами расшатывать зубы.
Эмир. Расшатывать зубы? Это хорошая пытка.
Насреддин. Если это не поможет, я буду сдавливать ему голову с помощью веревочной петли и палки!
Эмир. Сдавливать голову с помощью веревочной петли и палки? (Ишаку.) О султан Абдулла, мы видим, что при твоем дворе мудрецы искусны в этих делах!
За сценой слышны крики Джафара: «Справедливости прошу, справедливости!..» Вбегает Джафар, подает ниц.
Джафар. Прикажи, пресветлый владыка, разыскать моего ишака. Вот он! Ага, вонючая тварь! (Кидается к ишаку.) Попался наконец! (Привязывает к шее ишака веревку.)
Эмир. Остановись, ничтожный! (Ишаку.) О султан Абдулла! Этот презренный осмелился тебя оскорбить!
Джафар (ошеломленно). Султан Абдулла?
Эмир. Да! Ты обладаешь счастьем лицезреть самого Абдуллу-абу-ибн-Муслима, великого султана Египетского, дивным образом превращенного в ишака.
Джафар. Этот ишак – султан Абдулла?
Эмир. И за то, что ты осмелился его оскорбить, ты заслуживаешь отделения твоей головы от твоего туловища!
Джафар (бросаясь перед эмиром на колени). О, пощадите! Пощадите меня! Вспомните о заслугах моих!.. Только сегодня я привел в гарем девушку…
Эмир. За девушку мы тебя наградим! (По его знаку Бахтияр швыряет ростовщику горсть монет, тот алчно их подбирает.) А за оскорбление нашего царственного брата лишим тебя головы!
Джафар. Лишить меня головы! О убыток! О небывалое разорение! (Бросаясь ниц перед ишаком.) Молю великого султана о пощаде! Я согрешил по неведению…
Эмир. Видя твое чистосердечное раскаяние, Джафар, мы на первый раз наложим на тебя более легкое наказание. Гуссейн Гуслия, что посоветуешь нам?
Насреддин. Можно возложить на преступника заботу о пропитании великого султана.
Эмир. Мудро, о мудро! Скажи, какая пища соответствует вкусам султана?
Насреддин. Его вкусам больше всего соответствуют свежие листья индийской смоковницы.
Джафар. Листья индийской смоковницы?! Откуда их взять?!
Насреддин. Их можно доставлять из Индии в запечатанных свинцовых сосудах.
Дяафар. О горе мне!
Насреддин. Кроме того, султану потребны спелые фрукты, например, инжир, виноград, персики…
Джафар. Но я же так стану нищим!
Эмир. Ты слышал? Выполняй!
Джафар. О горе мне, о разорение! О невозместимый ущерб! (Уходит.)