На просцениуме Джафар, он оборачивается и грозит в ярости кулаком.

Джафар. О презренный ублюдок! О сочетающий в себе жало змеи и сердце крысы! Ты еще узнаешь Джафара! Ты отобрал у меня красавицу, но, клянусь, твоей она не будет! Я пойду во дворец и продам эту девушку самому эмиру. Я пойду. (Тащит за собой упирающегося ишака.) Не упирайся, о вонючая тварь!

Вбегают стражники.

Рябой стражник. О Джафар! Говорят, в городе появился Ходжа Насреддин?

Джафар. Да, да!

Стражник. Где?

Джафар. Он там. Ловите его!

Стражники. Лови!.. Хватай!.. Держи!.. (Убегают.)

Джафар. Ловите его!

Тем временем ишак Насреддина убежал.

(Обернулся, видит, что ишак исчез, кричит уже совсем другим голосом.) Ловите его!

Стражники вновь сбегаются к Джафару.

Рябой стражник. Не скажете ли нам его приметы?

Тощий стражник. Какого он роста?

Джафар. Вот такой! (Показывает рост ишака.)

Толстый стражник. А какой у него вид?

Джафар. Мерзкий! Самый мерзкий!

Рябой стражник. А как он одет?

Джафар. Две сумки болтаются! Ловите его!

Рябой стражник. И больше ничего? Какая у него борода, усы, уши?

Джафар. Уши длинные!

Тощий стражник. А что у него на ногах?

Джафар. Копыта.

Рябой стражник. Копыта?!

Джафар. И хвост. Ловите его!

Рябой стражник. О ком вы говорите?

Джафар. О моем ишаке.

Стражники. Об ишаке?!

Рябой стражник. Ищите, ловите Ходжу Насреддина!

Стражники убегают.

Джафар. О злонравнейший из ишаков! Да облезет твоя подлая шкура! Да пошлет тебе всемогущий Аллах на пути яму, чтобы ты поломал свои ноги! О, горе мне, горе! Да прилипнут твои вонючие кишки к стенам базарного караван-сарая! Он убежал и унес в ушах мои деньги! О беда! О великий убыток! О разорение! (Уходит стеная.)

Картина вторая

Дворик горшечника Нияза. Волшебное сияние лунной ночи. Старик, посвистывая носом, мирно спит на плоской крыше сарайчика, Гюльджан напевает в зелени виноградника.

Гюльджан.

Через забор перепрыгивает Насреддин. Подходит к Гюльджан.

Насреддин. Одного мудреца спросили: что женщина больше всего ценит в мужчине? Красоту? Мудрец сказал: «Нет». Силу? «Нет», – сказал мудрец. Верность? «Нет!» Тогда что же? «Подарки», – ответил мудрец. Взгляни, Гюльджан, какой я принес подарок тебе. (Любуется ожерельем.)

Гюльджан. А где же твой ишак? Ты его не нашел?

Насреддин. Теперь я вижу ясно, что вся Бухара населена сумасшедшими. Посмотрите на нее! Ходжа Насреддин предлагает ей ожерелье и свою любовь в придачу, а она толкует о каком-то дрянном ишаке! Послушай, Гюльджан, самый большой ишак – это я, и я люблю тебя…. (Склоняется к Гюльджан, чтобы поцеловать ее, но щеку его обжигает увесистая пощечина. Кротко.) Я, кажется, слышал звук пощечины?

Гюльджан. Ты заслуживаешь десятка пощечин! Если ты так легко покидаешь в беде своего верного друга ишака, значит, и меня ты покинешь так же легко. Тебе нельзя верить.

Насреддин (потирая щеку). Вот и вся награда. Любовь – ишаку, а мне – пощечина.

Гюльджан. А зачем ты тянешь свои длинные губы куда не следует?

Насреддин. А кто это определил, куда следует тянуть губы и куда не следует? (Склоняется к Гюльджан.) Проклятые губы, куда вас тянет? Вы же слышали, что нельзя!..

Загудела под ударами калитка.

Гюльджан (взволнованно вскакивает). Беги, тебя могут схватить!

Насреддин подходит к калитке, прислушивается, потом снимает щеколду и впускает ишака.

Насреддин. Встречай, о женщина, своего возлюбленного!

Гюльджан. Он вернулся, он вернулся, мой ненаглядный ишак! (Целует ишака.)

Насреддин. Я же говорил, Гюльджан, что самый большой ишак – это я. Почему же ты целуешь его? Он все равно ничего не поймет в твоих поцелуях!

Гюльджан. Послушай, Насреддин, где твой дом? Есть ли у тебя семья? Кто твой отец?

Насреддин. Моим отцом был случай, благодаря которому я встретил тебя, моей матерью – любовь к шуткам. Где мой дом? (Начинает петь, сдерживая голос, чтобы не разбудить старика.)

Гюльджан и Насреддин склоняются друг к другу для поцелуя, но калитка опять загудела под тяжелыми ударами.

Нияз (проснувшись). Кто там?

Голос Бахтияра. По повелению эмира открой!

Гюльджан (Насреддину). Стража! Беги!

Насреддин перепрыгивает через забор. Нияз спускается с крыши, дрожащими руками открывает калитку. Входит Джафар, главный визирь Бахтияр и стражники.

Бахтияр. Горшечник, твоему дому выпала великая честь и счастье. Повелитель правоверных и наместник Аллаха на земле, наш госп…

Джафар (увидев ишака). Вот он, мой разоритель! О исчадие ада, наконец-то я тебя нашел! (Шарит в ушах ишака.) А где же деньги? (Ниязу.) Ты уже успел их припрятать, мошенник! (Завязывает веревку на шее ишака.)

Бахтияр. Повелитель, наш господин и владыка, да продлятся его благословенные годы, сам эмир соизволил вспомнить твое ничтожное имя! До слуха эмира дошло, что в твоем саду растет прекрасная роза, и он пожелал этой розой украсить дворец.

По знаку Бахтияра стражники бросаются к Гюльджан.

Нияз. Что вы делаете? Пустите ее!

Гюльджан. Пустите! Куда вы меня тащите? Пустите! Пустите меня!

Стражники выволакивают ее за калитку.

Нияз. Гюльджан, дочка… (Падает без чувств на землю.)

Бахтияр. Старик лишился чувств от столь великого счастья. Но завтра он, без сомнения, придет во дворец излить свою безграничную благодарность. (Уходит.)

Джафар (таща ишака). Идем же, идем, о вонючая тварь, начиненная упрямством и злобой! Ты мне стоил целых четыреста таньга и еще упираешься! (Уходит.)

Через забор перепрыгивает Насреддин. Сперва он кидается за Джафаром, но, увидев лежащего на земле Нияза, останавливается.

Насреддин (кричит вслед Джафару). Клянусь, это не пройдет тебе даром! Презренный шакал!

Нияз (очнувшись). Гюльджан… О Гюльджан!

Насреддин (поднимая старика). Я спасу ее.

Нияз. Как ты ее спасешь? Она уже в гареме – о горе, о позор! – я пойду во дворец и упаду к ногам эмира, буду умолять его, кричать и вопить, и если сердце в его груди не каменное…

Насреддин. Остановись! Ты забыл, что эмиры устроены иначе, чем остальные люди. У них нет сердца, и бесполезно их умолять. У них можно только отнять! И я, Ходжа Насреддин, – ты слышишь, старик? – отниму Гюльджан у него!

Нияз. О позор и горе на мою голову!..

Насреддин. Уйми же слезы, старик, не вопи над самым ухом! Скажи лучше, где хранятся одежды твоей покойной жены? (Снимает свой халат, вешает его на забор.)

Нияз ведет Насреддина в дом.

Нияз. Волосок моего сердца… Гюльджан, о Гюльджан!

Скрываются в доме. Пауза. Во дворик крадучись входит рябой стражник, хватает халат Ходжи Насреддина и убегает.

Насреддин выходит в женской одежде, опускает на лицо покрывало и исчезает в калитке.

Картина третья

Декорация первой картины.

В чайхане сидят Али, Шир-Мамед, Юсуп и водонос. На перекресток выходит глашатай.

Глашатай. Слушайте, правоверные, слушайте… Великий эмир ставит в известность своих подданных, что всякий, кто представит во дворец Ходжу Насреддина или принесет его голову, удостоится награды в десять тысяч таньга!.. Десять тысяч таньга за голову Насреддина!.. Десять тысяч таньга! (Уходит.)

Ремесленники, сдвинувшись в тесный круг, перешептываются. Появляется рябой стражник. Спрятавшись за помостом, подвязывает себе фальшивую бороду.

Рябой стражник. Мир вам, жители благородной Бухары.

Али. Мир и тебе, путник.

Рябой стражник. Я вижу, вы не узнали меня. Я Ходжа Насреддин.

Али. Кто Ходжа Насреддин?

Юсуп. Ты Ходжа Насреддин?

Рябой стражник. Да. (Важно.) Тот, кто выдавал себя перед вами за Насреддина, вовсе не Насреддин, а самозванец. Настоящий Ходжа Насреддин – это я!

Входит женщина в знакомом нам покрывале. Это – Насреддин. Услышав слова рябого, он настораживается.

Заблуждения мои были неисчислимы! Но теперь я, Насреддин, (постным голосом) понял гибельность грехов, раскаялся и дал клятву повиноваться великому эмиру и выполнять все предписания ислама.

Али, переглянувшись с ремесленниками, почтительно протягивает рябому стражнику пиалу с чаем.

Али. О Насреддин! Я много слышал о твоей мудрости. Теперь я всем буду рассказывать о встрече с тобой.

Рябой стражник. Вот-вот! Рассказывай всем, что Насреддин отрекся от своих заблуждений.

Али. О Насреддин! Скажи, как мусульманину следует поступать, когда купаешься в речке и вдруг услышишь призыв муэдзина? В какую сторону лучше всего обратить свой взор?

Рябой стражник. Конечно, в сторону священной Мекки.

Насреддин (из-под покрывала). В сторону одежды, чтобы потом не возвращаться голым домой.

Ремесленники смеются. Рябой скользнул взглядом по Насреддину.

Шир-Мамед. Скажи, о благочестивый Насреддин, когда мусульманину приходится участвовать в похоронной процессии, где следует находиться – впереди погребальных носилок или позади?

Насреддин (опережая стражника). Это безразлично, лишь бы не на самих носилках.

Все опять рассмеялись.

Рябой стражник. Эй ты, женщина, как тебя там? У тебя слишком длинный язык! (Ремесленникам.) Мне не составило бы никакого труда уничтожить эту женщину своим остроумием, но мы ведем благочестивую беседу, в которой остроумие неуместно… Итак, я, Ходжа Насреддин, призываю вас, мусульмане, не слушать разных бродяг, ложно именующих себя Насреддином. Ловите, хватайте таких бродяг и предавайте в руки эмирской стражи!

Насреддин (откидывая покрывало). Правильно! Значит, ты и есть настоящий Ходжа Насреддин?

Рябой стражник (в замешательстве). Да, я – настоящий, а ты – самозванец!

Насреддин. Мусульмане, что вы смотрите? Он сам признался! Хватайте его! Вы же слышали, что за голову Насреддина объявлена награда. Держите его, иначе вы поплатитесь как укрыватели Насреддина! (Срывает с рябого стражника фальшивую бороду.) Хватайте его!

Рябой стражник, почуяв беду, пытается бежать, но ремесленники хватают его, обрушивают на него град кулаков.

Рябой стражник. Я пошутил! О мусульмане, я пошутил! Я не Насреддин!

Насреддин. Врешь! Ты сам признался, мы все слышали! И мы должны в точности выполнить эмирский указ! Поэтому бейте Насреддина, мусульмане! Волоките его во дворец!

Рябой стражник. Подождите! Подождите!

Ремесленники уволакивают рябого стражника.

Насреддин (к Али). Надеюсь, ты понимаешь, зачем этот «Насреддин» оставил мне фальшивую бороду?

Али. Зачем?

Насреддин. Чтобы никто не вздумал применить эмирский указ к настоящему Насреддину. (Подвязывает бороду себе, снимает женскую одежду.)

Али. Но для чего ты переодевался женщиной?

Насреддин. Я хотел пробраться в эмирский гарем.

Али. В гарем?

Насреддин. Я хотел пробраться туда, чтобы спасти Гюльджан. Но стража меня во дворец не пустила. И все же я туда проберусь!

Али. Но ты знаешь, что за твою голову обещана награда – десять тысяч таньга!

Насреддин. Знаю! И я даже подумал, не продать ли мне самому свою собственную голову за такую хорошую цену. (Садится, пьет чай.)

На перекресток вбегают толстый и тощий стражники, за ними мчится рябой стражник, изрядно помятый, весь в синяках.

Рябой стражник. Он был здесь!.. Ох!.. В женской одежде… Ох!..

Стражники. В женской одежде?!

Бросаются на поиски.

Рябой стражник (бежит сзади). Награда моя! Я первый увидел его! Награда моя!

За сценой раздается женский вопль. Вбегает женщина, за ней гонится тощий стражник, пытаясь сорвать с нее покрывало.

Женщина. Помогите! Спасите! (Отбиваясь от стражника.) Юсуп! Юсуп!

На помощь тощему стражнику прибегает рябой стражник. Юсуп, услышавший призывы жены, кидается к ней.

Юсуп. Мусульмане! Чего вы смотрите! Стражники позорят наших жен!

Начинается драка.

Шир-Мамед (работая кулаками). О нечестивцы!

Рябой стражник. Хватай!.. Держи!..

Юсуп (орудуя кузнечными клещами). Я вам сейчас покажу!

Водонос. О пес эмира!

Тощий стражник. Отпустите мою бороду! Отпустите!

Сплетясь в клубок, стражники и ремесленники выкатываются за кулисы. Из калитки выходит Нияз, с удивлением смотрит в сторону, откуда доносятся крики.

Али (наблюдая свалку, повторяет ее жестами, постепенно приходя в возбуждение). Так ему! Так!.. Шир-Мамед, в ухо! Бей в ухо! (Насреддину.) Вырвал полбороды, клянусь Аллахом!

Вбегает вторая женщина. За ней гонится толстый стражник. Женщина хватает один из горшков Нияза, швыряет в стражника.

Нияз. Что ты делаешь? Это же горшки!

Женщина швыряет в стражника еще один горшок.

Это же мои горшки!

Толстый стражник хватает женщину и пытается сорвать с нее покрывало.

Женщина. Помогите! Спасите!

Нияз (схватив самый большой горшок, нелепо, по-стариковски надевает его стражнику на голову. Кричит, заглядывая снизу). Это тебе запасная голова, слышишь ты?

Толстый стражник силится стащить с себя плотно надетый горшок. Вбегает рябой стражник с женским покрывалом в руках, за ним гонятся ремесленники.

Шир-Мамед. Стой! Не уйдешь!

Юсуп. Ему мало досталось сегодня, он хочет еще!

Метнувшись в сторону, рябой стражник чуть не сбил с ног Гуссейна Гуслия – длиннобородого человека в арабской одежде, с огромными очками на носу.

Гуссейн Гуслия. Во имя Аллаха, что здесь творится?

Ремесленники убегают за рябым стражником, мимоходом сбив с носа Гуссейна Гуслия очки. Толстый стражник катается по земле, силясь уже не только руками, но и ногами стащить с головы горшок.

(Шаря ладонью по земле в поисках очков.) О человек, укажи мне дорогу во дворец.

Толстый стражник отвечает из горшка яростным воем.

(Найдя очки, надевает их.) О человек, укажи… (Увидев человека с горшком вместо головы, отшатнулся. Испуганно бросается к Насреддину.) Ради Аллаха, что здесь происходит?

Насреддин. Базар.

Гуссейн Гуслия. Что же у вас в Бухаре всегда такие базары? И как я теперь попаду во дворец?

Насреддин. Во дворец?!

Гуссейн Гуслия. Да будет тебе известно, что я – знаменитый мудрец, звездочет и лекарь и прибыл из Багдада по приглашению самого эмира.

Насреддин. А как твое имя?

Гуссейн Гуслия. Гуссейн Гуслия.

Насреддин (прикидываясь удивленным). Гуссейн Гуслия?! (Опасливо отодвигаясь.) Несчастный! Пропала твоя голова!

Гуссейн Гуслия. Как!.. Что?..

Стражник с горшком вдруг завыл и замотал головой.

Насреддин (указывая на него.) Разве ты не знаешь, что все это из-за тебя?

Гуссейн Гуслия. Из-за меня?

Насреддин. До слуха эмира дошло, что, выезжая из Багдада, ты поклялся проникнуть в его гарем!

Гуссейн Гуслия. Я?.. В гарем?!

Насреддин. Да-да, в гарем! И эмир повелел схватить тебя, едва ты вступишь в город, и отрубить тебе голову!

Гуссейн Гуслия. Но я никогда ничего не говорил о гареме! И я уже стар… Зачем мне в гарем?

Насреддин. Не знаю, не знаю… И вот, эмиру стало известно, что ты появился в городе, он выслал стражу, чтобы схватить тебя. И стражники стали перерывать лавки, и разрушилась торговля, и возмутилось спокойствие! Посмотри, что теперь творится по твоей вине в Бухаре!

Гуссейн Гуслия. О я несчастный!

Толстый стражник, так и не освободившийся от горшка, услышав вопль мудреца, замер.

(В отчаянии.) В Багдад!.. Обратно в Багдад!

Насреддин. Но тебя схватят у городских ворот! И приведут во дворец! И стражники получат за твою голову обещанную награду – десять тысяч таньга!

Гуссейн Гуслия. Десять тысяч таньга за мою голову?!

Толстый стражник, услышав о десяти тысячах таньга, ощупью находит забор и начинает яростно колотиться горшком об угол забора.

Насреддин (протягивает мудрецу женскую одежду). Я много слышал о твоей учёности, Гуссейн Гуслия. Я помогу тебе. Под женским покрывалом ты сможешь незаметно выйти из города и вернуться в Багдад.

Гуссейн Гуслия. Благодарю, благодарю тебя, о благородный бухарец!

Гуссейн Гуслия разоблачается и передает Насреддину халат и чалму. Насреддин облачается в одежду мудреца.

О великодушный бухарец, может быть, ты мне оставишь халат?

Насреддин. Если ты не опасаешься, что тебя в нем узнают, возьми, о храбрый Гуссейн Гуслия!

Гуссейн Гуслия (отшатываясь). Нет-нет!.. Но оставь мне хотя бы чалму!

Насреддин. Если ты не боишься, что твою мудрую голову вместе с этой чалмой воткнут на шест и выставят на базаре…

Гуссейн Гуслия. Нет-нет!.. В Багдад! Скорее в Багдад!

Прибегает ишак.

Насреддин. Эге, Пфак! (Отвязывает болтающийся на шее ишака обрывок веревки.) Что веревку ты перегрыз, в этом нет ничего удивительного, но каким способом ты перелез через забор ростовщика, утыканный острыми кольями и крючьями? (Садится на ишака.) Счастливого возвращения в Багдад, мудрый Гуссейн Гуслия! (Уезжает.)

Гуссейн Гуслия, путаясь в женской одежде, направляется в противоположную сторону. Толстому стражнику удалось наконец разбить горшок. Он хватает мудреца.

Толстый стражник. Ага! Попался!

Вбегает тощий стражник.

Гуссейн Гуслия (женским голосом). Я тороплюсь домой к мужу! Пропустите меня, о доблестные воины!

Толстый стражник. К мужу? Домой? (Торжествующе хохоча, срывает с мудреца покрывало.) Вот он! Вот!

Тощий стражник. Десять тысяч таньга за его голову! Теперь мы богатые люди!

Занавес