На каменную гряду, возвышающуюся посреди пустоши, из-за моря каждую весну прилетали вороны вить гнёзда и класть яйца.

У этой гряды и появился лис Смирре. Он всё ещё не оставил свою затею догнать диких гусей и расправиться с Нильсом.

Приблизившись к ней, лис увидел странную картину: вороны, громко каркая, сплошной чёрной тучей кружились над большим глиняным кувшином. Он был закупорен деревянной пробкой, и сам атаман шайки, старый ворон Фрумле-Друмле, стоял над кувшином и долбил пробку клювом.

Может, тебе помочь, приятель? — спросил, поздоровавшись, Смирре.

Я не против, — оторвался от своего занятия Фрумле-Друмле. — Хотел бы я знать, что внутри кувшина!.

Он бросил быстрый взгляд на Смирре.

А кто это тебе кусок уха отхватил? — спросил ворон.

Да это охотники в меня стреляли, — соврал лис.

Смирре подошёл к кувшину и стал грызть пробку зубами. Он тянул её, но вынуть не мог. Тогда он стал катать кувшин по земле. В кувшине что-то забренчало и зазвенело.

В нём же серебряные монеты! — воскликнул лис. — Не знаю, как к ним подобраться.

Сер-р-ребро! Сер-р-ребро! Сер-р-ребро! — закаркали вороны.

От жадности у Фрумле-Друмле загорелись глаза.

Как же нам быть? — огорчённо воскликнул ворон.

Лис Смирре потёр лапой жалкий остаток уха и задумался.

Есть тут один мальчишка-кроха! — вдруг воскликнул он. — Он путешествует со старой Аккой. Его зовут Нильс.

Ур-р-ра! — радостно закаркали вороны.

Но как только Нильс достанет монеты, вы должны отдать мальчишку мне, — сказал Смирре. — У меня с ним свои счёты.

Бер-ри его! Бер-ри! Бер-ри! — каркнул Фрумле — Друмле. — А где сейчас дикие гуси?

Вот этого я не знаю, — ответил лис Смирре.

Мы его вмиг найдём! — хором закричали вороны, и Фрумле-Друмле с учёным вороном Батаки полетели на поиски Нильса.

Стая диких гусей Акки Кебнекайсе перелетела море и оказалась на островке в глубине залива. Все сразу заметили, что весна вошла в силу: земля была усеяна подснежниками и фиалками, а на кустах и деревьях набухли почки.

Радуясь пригревающему солнышку, Нильс шёл среди высоких подснежников и даже напевал себе под нос незамысловатую песенку. И вдруг что-то острое вонзилось ему в тело. Он почувствовал, что его пытаются оторвать от земли. Мальчик обернулся и увидел ворона, схватившего его за шиворот. Нильс стал вырываться. Но не тут-то было: прилетел другой ворон, и они вдвоём начали поднимать мальчика в воздух.

Нильс вертелся и дёргался, махал руками, дрыгал ногами, но вороны поднимали его всё выше и выше.

Мартин! Мартин! — кричал Нильс. Но тот плескался у берега и не слышал его.

Ну-ка замолчи! — каркнул огромный ворон. Он был чернее сажи, острый клюв его загибался крючком, а круглые глаза горели жёлтыми огоньками. — Не то глаз выклюю.

«Не иначе, как попал в лапы разбойников, — подумал Нильс. — Надо хоть дорогу запоминать».

Вороны летели весь день, и Нильс, заметив под собою любую птицу — дрозда, скворца или дикого голубя, кричал им:

Похищенный воронами! Меня, Нильса Хольгерссона, утащили вороны! Скажите Акке Кебнекайсе…

Каждый раз он видел перед собой острый клюв Фрумле-Друмле.

Глаз выклюю! — каркал он.

Но Нильс в отчаянии продолжал взывать о помощи:

— Похищенный воронами! Нильс Хольгерссон…

Солнце уже клонилось к закату, когда вороны, наконец, добрались до вересковой пустоши и опустились на один из холмов каменной гряды.

Нильс растерянно огляделся по сторонам.

«Зачем они меня сюда притащили?» — недоумевал мальчик.

И, словно в ответ на его мысли, ворон Фрумле-Друмле клюнул Нильса в голову, подталкивая его к кувшину, и сказал:

Ты должен помочь нам открыть этот кувшин.

И тут Нильс увидел высунувшуюся из-за большого камня острую морду лиса Смирре. Она показалась и сразу спряталась.

«Ловко придумали! — подумал Нильс. — Ну да это мы ещё посмотрим, кто кого одолеет!»

Нильс подошёл к кувшину, потом подозвал Фрумле-Друмле и тихо сказал ему:

Зря вы хлопочете: всё равно серебра вам не видать. Вас перехитрит лис Смирре. Ни одной монетки вам не оставит!

Фрумле-Друмле сверкнул глазами:

Хитёр лис, но старого атамана ему не провести!

И ворон направился к лису.

Ты зачем морду высунул? — отругал он его. — Только мальчишку напугал. Теперь убирайся отсюда подальше.

Лис недовольно заворчал, но делать было нечего — сам виноват. Фрумле-Друмле подождал, пока лис совсем спустится с горы, и тогда только вернулся к Нильсу.

Теперь живо за дело, — велел он мальчику.

Нильс стал осматриваться кругом. Около кувшина валялась острая, дочиста обглоданная кость.

Нильс поднял её, потом выковырял из земли камень и принялся за дело. Он засунул кость между крышкой и горлышком и начал бить по ней камнем. Когда кость вошла почти наполовину, Нильс обеими руками ухватился за её конец и повис на нём.

Крышка затрещала и вылетела из горлышка, кувшин перевернулся, а Нильс кубарем покатился по земле.

Вороны тут же бросились к кувшину.

Каждый из них хватал монетки и сразу улетал в своё гнездо, чтобы понадёжнее их спрятать.

Монетки сверкали, искрились и звенели в воздухе. А вороны, как ошалелые, каркали и набрасывались на них.

Фрумле-Друмле подлетел к Нильсу. В клюве у него была зажата блестящая новенькая монетка.

Бери свою долю, и в путь!

Атаман несколько раз каркнул, и к нему подлетел старый знакомый Акки Кебнекайсе, мудрый ворон Батаки.

Батаки подождал, пока Нильс засунул монетку в карман, и поторопил его:

Садись-ка быстрее ко мне на спину. Отнесу тебя подальше, пока Смирре тебя не поймал.

Бедный малыш! — вздохнул старый ворон, когда опустил его на землю неподалёку от деревушки.

Нильс вопросительно посмотрел на Батаки:

Ты меня жалеешь потому, что меня заколдовал гном?

А ты знаешь, что у тебя есть путь к спасению? И главное — половину этого пути ты уже прошёл. Ты стал защитником зверей и птиц. — Ворон Батаки выразительно посмотрел на Нильса и продолжил:

Как бы ни было трудно преодолевать тебе его вторую половину, знай: всегда есть путь к спасению! Надо только найти его! Я буду рад, когда узнаю, что тебе это удалось!

Ворон поклонился Нильсу и на прощание добавил:

— Нет ничего хуже, чем изменить другу, который надеется на тебя.

Сказав это, он взмахнул крыльями и улетел. А Нильс, озадаченный его словами, постоял в раздумье и пошёл затем своей дорогой.

Нильс дошёл до деревеньки и остановился у крайней усадьбы. Ах, как ему хотелось войти в дом! Он стоял и вдыхал знакомые запахи человеческого жилья.

И вдруг за жидким кустарником он увидел лиса Смирре, который, узнав, что вороны его обманули, пустился в погоню за Нильсом.

Недолго думая, Нильс юркнул в собачью будку.

В будке жил огромный сторожевой пёс, сидевший на цепи. Он не очень обрадовался незваному гостю, поэтому привстал, ощерился и зарычал на Нильса.

Не гони меня, — стал упрашивать его мальчик, — а то меня съест лис Смирре.

Этот вор опять здесь? — прорычал пёс и собирался уже залаять.

Помолчи, пожалуйста, — зашептал Нильс. — Давай-ка лучше я отцеплю твой ошейник, а ты схватишь лиса.

Смирре сидел почти рядом с будкой.

Огромным прыжком пёс подскочил к лису и, одним ударом сбив его с ног, прижал лапами к земле. Нильс, стоявший у будки, надел на Смирре ошейник и щёлкнул замком.

Ну, а теперь будь здоров! — весело крикнул Нильс лису и помахал ему рукой.

Смирре рванулся за ним, да не тут-то было!

«Куда же теперь идти?» — подумал Нильс.

И тут он услышал над самой головой гусиный крик:

— Нильс, ты где? Ты где?

— Я тут! — закричал мальчик и высоко подпрыгнул, чтобы гусям легче было его увидеть.

И сразу к нему опустился Мартин.

— Я не ожидал, что вы так быстро меня найдёте, — сказал Нильс Мартину.

— Нам помогали искать дорогу и дрозд, и скворец, и голубь.

— А знаешь, кто воронов надоумил украсть меня? — спросил Нильс и тут же, не ожидая ответа, поведал:

— Лис Смирре! Но я посадил его на цепь.

— Ты??? — Мартин от радости захлопал крыльями. Нильс вскочил на белого гуся, и они полетели к стае. — Смирре сидит на цепи! Нильс посадил Смирре на цепь! — ещё издали сообщил стае Мартин.

Обгоняя друг друга, гуси летели навстречу Нильсу и радостно сообщали всем, всем, всем:

— Нильс победил Смирре! Нильс посадил Смирре на цепь!