— Итак, минувший 81-й был необы­чайно бурным. Какой же итог? Начнём с поражений. Снятие меня вызвало панику и малодушие, растерянность у межеумков. Это усугубилось аре­стом Иванова и слухами вокруг него. В той же линии — разгром «Н[ашего] с[овременника]» и раскол среди рус­ских на кулаков и бедняков, отныне Исаевы и Бондаревы нам не союзники, а где взять других?.. Сионский разгул на теле достиг наибольшего предела, сл[едователь]но, воспитание народа в разгульном духе усилилось; как по­бочное, стало больше беспорядка, во­ровства, разгильдяйства, лени, а в ре­зультате нехватки стали близкими к предельным. Теперь положительное. Польша весь год висела грозной опас­ностью, она разрешилась наилучшим образом: сами навели порядок, врага­ми названы масоны и сионизм, а также проворовавшаяся шайка, западные ма­соны вынуждены ломаться перед своим плебсом в защитников «демократии», поэтому «разрядка» опять заскре­жетала. Несмотря на поражение, мы удержали свои основные центры и ка­дры, перебежчиков не обнаружилось (это говорит о крепости движения и силе глубинных источников, которые его питают). Вышло множество бое­вых, наступательных материалов очень серьёзного уровня и значения (публи­кации «Н[ашего] современника]», «Ч[еловека] и з[акона]», «Москвы», книги ЖЗЛ, несколько публикаций о масонах) — в итоге широкое понима­ние сионистско-масонской опасности за год резко возросло и расширилось, это необычайно важно. Появились первые предвестники будущей откры­той борьбы: выступления и письма в СП и падение Казаковой — мелочный этот факт нельзя недооценивать, здесь зародыш. Мы получили неожиданно­го союзника в лице публикаций Бородая, это вызвало большой отклик в среде естественно-научной интелли­генции, к умам которой наши работы имеют пока слабый доступ.

Ну а будущее? Смерть Кабалоева, Цвигуна и Кащея — это очень серьёзно и в нашу пользу. Они могут занервни­чать и перейти к резким мерам, опаса­ясь за судьбу зятьёв и внуков. Статья Кулешова — тому подтверждение. Он мне сказал, кстати, что ругаемая им статья Селезнёва — из «Сов. Рос.» (удар по Ненашеву-Ларионову), что сам Михвас [Зимянин Михаил Васи­льевич] его статью правил. В любом случае, 82-й год спокойно не кончится.

— Басиев: два ингуша убили осетина-таксиста, гроб принесли к об­кому, вызвали Кабалоева, он говорил грубо, мать вырвала у него микрофон, стала бранить его. Вызвали курсантов погранучилища (там большинство рус­ские), началась драка, выбили стёкла, милиция и МВД стреляли в воздух, по­том пришли танки из Грозного, Росто­ва и Тбилиси, оцепили обком, наезжали на толпу, в них кидали бутылки с бен­зином. Это было в окт[ябре]-нояб[ре] (?). Приезжала потом комиссия в 100 человек, но лишь в январе. К[абалоева] сняли.

— В №2 «К[оммунис]та» жуткий подбор писем по «Камешкам» Солоу­хина (опять-таки «наш»). Начинается с Руткевича(?), снятого лет 10 назад из ИКСИ за густой сионизм, теперь он обличает Солоухина, что Бога нет. А потом какой-то тип из наше­го пединститута недоумевает, почему С[олоухин] одобряет телепатию, т.е. мракобесие, оставаясь членом КПСС, и куда смотрит его парторганизация и парторганизация «Нашего». Такого не было с 50-х годов! Осетров сказал, что письмо Руткевича попало в «К-т», оттуда в ЦК, а из ЦК поручили напе­чатать «Воплям», они и набрали в №3, а теперь вот будут снимать. Страшно. Значит, резко и неожиданно, даже не предупредив, перепасовали в «К-т», набрано это в самом конце номера, зна­чит, можно подклеить даже после под­писания в печать. Интересно, до или после смерти Кащея это сделано? Есть версия, что он всё же чего-то сдержи­вал, ибо имел стратегич[ескую] цель и не торопился. Помощники, к[оторы]е теперь командуют идеологией, аван­тюристы, поэтому торопятся, а кроме того — нервничают, ибо боятся (во­ровство, очевидное предательство и проч.). Но перебор явный: если это рассчитано, чтобы вызвать партсудилище над Солоухиным, то не пройдёт, даже на уровне нашего бюро, даже парткома — всегда найдутся защитни­ки, а главное, скажут: позвольте, да, но вот Кешоков, Сартаков, Верченко. Скорее всего, нагнетают атмосферу, чтобы запугать редакторов и издате­лей. Но ведь трусливые давно уже за­пуганы, а боевые знают, что то укусы змей неядовитых. больно, но не смер­тельно.

— Этюд о свободе слова на Запа­де. «Тегеран» делали специально под Каннский и прочие фестивали, даже Алена Делона пригласили, чей съёмоч­ный день стоит миллион. А консуль­тант в титрах — из ЦК, причём не кто-нибудь, а зам., в списке ЦК значится. Не знать этого людям, разбирающим­ся в наших делах, невозможно, слиш­ком уж очевидно. Так почему не под­няли шум: как, кровавое КГБ готовило этот фильм, все честные художники и зрители должны. клеймим позором... бойкот. Но ни звука! Значит, пони­мающие люди понимают: консультант хороший человек, наш. Страшновато, но ведь так.

— Где-то около 1 фев[раля] аресто­ван Борис Буряце, третьестепенный певец из Большого, цыган, много лет связан с Галей [Брежневой], не столь­ко вроде бы роман даже, а больше об­щие дела. Он ходил в норковой шубе, имел два «Мерседеса», бриллианты, антиквариат, жил один в двухкомнат­ной. И вот устроили дома обыск с по­нятыми и увели. Весь театр и многие другие полагают, что тем выгоражи­вают Галю. Чушь. Если же уже решили спасать ее <... > такими жёсткими ме­рами, то надо было ограбить квартиру, а его. по голове. Нет, я убеждён, что это дело явно под Галю, ибо Буряце и его связи с ней известны всей Москве.

— Удивительная статья Рекункова в «Литре» от 5 фев[раля]: там одо­бряется Ардаматский, Тендряков, Амлинский, Кларов, Безуглов — только последний просто плут, остальные все там. А в противовес им одна лишь книга — «Мол[одая] гв[ардия]», Эми­нов, где моё предисловие (я, правда, не назван). Явно, в одну сторону — из­дательство, редакция, автор предисло­вия. Немыслимый ляп, чтобы в рос­сийской газете бранить писателя из др. союзной республики! Это готовил Дёмин и К°, но сам-то он: по глупости подписал или сознательно? Боюсь, что последнее, ибо его поддержка ворам из Сев. Осетии была очень уж явной. И еще в апреле он отмежевался от Сочи. Неужели?

— В Москве арестован недавно не­кий Тареда, недавний секретарь Крас­нодарского крайкома по адм. отделу, он был переведён в Москву, в какое-то министерство. Ещё в конце про­шлого года арестовали зам. Минторга РСФСР, к[оторы]й связан с Сочи (об этом всём мне Цеков докладывает).

Михвас в январе ездил в Краснодар и вместе с Медуновым там катался, как депутат (об этом местная печать ши­роко оповещала). Цепов: ему ещё в прошлом году Слободянюк дал прямо понять, что Михвас остановил дело по сочинской газете, ибо Медунов будет выступать на съезде. Нет, Михвас не только ничтожество, он хуже. Был послом во Вьетнаме и Чехословакии, везде, говорят, оставил очень плохое наследство, «Правда» и секретарство его — ясно, в чью пользу. К тому же жена будто бы не без. Впрочем, не­важно, главное — все они давно завер­бованы.

— «Мос[ковская] правда» сообщи­ла 15 января о мерах по улучшению работы транспорта. Оказалось: Главмосдоруправление — Лившиц, Мос. ж/д — Паристый, Главмосавтотранс — Гоберман, Главмосгортранс — Лысековский. В городе — жуть. Ходить невозможно — лёд, люди падают, ло­мают кости. Машины буксуют, типич­ное зимнее зрелище — прохожие вы­талкивают машины. Грязь, запустение.

— Статья в «К[оммунис]те» — яв­ный перебор. У блатных правило — вы­тащил нож — значит, ударь, иначе ты порчак, а не «человек». А тут угрожа­ют партийным делом, но разве можно обсуждать Солоуху в СП? Да если бу­дут только одни они — никто не осме­лится, ибо тут же кто-то поднимется и спросит: да, но вот Литгазета. Воп­ли. Страшно. Все ихние будут сабо­тировать. Значит. Замах без удара, а это позор. Ещё: номер подписан 25 ян­варя, но возможен (и вероятен) досыл; думаю, что после смерти Кащея по­мощники пришли в беспокойство и не­рвозность, начали спешить и поэтому перебирать. Осетров: вынули Руткевича из №3. Нет, и Кулешов, и «К-т», и осуждение Кожинова и др. в «ЛГ» — это не страшно: яд в зубах высох!

— Слухи о моём «увольнении» необычайно широко гуляют по Мо­скве. Это очень хорошо: получается счастливый конец в страшной сказке. Как приятно, когда противник делает ошибки. <...>

— Отдал я Викулову рецензию на книгу о 1918-м, кот[орую] отвергла «М[олода]я г[вардия]», потом, есте­ственно, «Звезда», прямо просил его напечатать: это спокойный материал (нет, отчасти. но уж во всяком случае не скандальный, это уж точно). И он мне вернул: мы сейчас не можем под­ставляться. надо переждать. Ясно: уже потерян стыд, и только кулацкая самосохранность.

— А всё же — наступаем мы! Кни­га Боровикова — нет слов, и уже о ней идёт говорок в Москве. Где-то её облают, не выдержат, а где-то, в «на­ших» изданиях, похвалят, значит, бу­дет шумок и общественное внимание. В №№«Сов. воина» вышла статья Пигалёва с цитацией «Правды» (го­ворят, только там и прошла) о сио­низме и масонстве в «Солидарности» (уже пришло письмо в ЦК, автор кое­го обнажает странные подробности: дескать, в 1945-м ФКП сообщила в Ложу Вел. Восток Фр[анции], что ре­шения 22-го года отменяются, и что на открытом заседании Ложи в Пари­же, осуждавшем П-2, присутствовали Сабов и Поволяев).В №2 «М[олодой] г[вардии]» статейка о масонстве, на­писанная. двумя студентами из се­минара Аполлона. Сам по себе этот факт поразителен именно авторством: студенты публикуют статьи о масонах миллионным тиражом!! <... >

— Открыли памятник Суворову, от­дали бездарному полтиннику Комову, он испохабил Рублёва и Дм. Донского уже. Это их принцип: лучше не ста­вить, но если уж приходится, то делать самые пошлые и слабые, чтобы по­казывать пальцем. На открытии были Гришин и Устинов — вялые, усталые, полусонные старцы.

— Да, ещё вышла статья Кожинова о «Дне поэзии» 1981, а он отлично оформлен и тираж впервые достиг 100 000. Вадим ласково даже растре­пал Тарковского и Мориц, причём без брани, а даже с сочувствием: хорошие мол, намерения, но таланта нет. Это для них самое убийственное, ибо их же апологетам перекрывает дорогу. Скажем, как теперь хвалить Светлова или Сельвинского, особенно первого, к[оторо]го перестрочили оглушитель­ной рекламой? Трудно всерьёз писать и о Симонове, невозможно о Полевом и Фадееве и т.п. Нет, им плохо сегодня в России! А общее убеждение — про­свет открывается.

ФФ нарочно заболел, ибо ему по­ручено покарать Солоухина, а так же В. Лазарева: тот на вечере в Политех­ническом похвалил Кожинова, а там же Куприянов задел Казакову. Ещё в Культуре злятся на Прокушева, к[оторы]й упомянул про Ахмадулину, хвалившую Сахарова — покровители сионистов из ЦК ужасно не любят, ког­да подобное выходит на суд людской в печати. Пастухов собирался дать пре­мию Комсомола младшему Озерову, но не решился, ибо в тот же год папаша получил другую премию — тогда, мол, и дали «освободившуюся» премию ФФ. Попцов целиком стоит на сионских по­зициях. Наиболее вероятным преемни­ком Маркова является Алексеев, его вызывали в горком по поводу критики городского хоз[яйст]ва Москвы (от­сюда и публикация в «Мосправде»), он легко покаялся, это у него просто, причём вызывали его всего лишь к зав. пропагандой. Кобенко ушёл к Пенкину, здесь стал подворовывать, в сей­фе лежали крупные пачки денег, при­торговывал квартирами, путёвками и проч. Кулешов полтинник по матери, это точно. Все говорят, что посты Кащея разделят — это очень вероятно.

— Издох Грушевой — ровесник и приятель Рожи с молодых лет. С 65-го комиссар Моск. округа, блокировал со стороны армии, стало быть, охрану Барвихи. А ведь нескольких команду­ющих пережил, Малиновского и Греч­ко. Я помню, как в 80-м меня глупо за­бирали на сборы, и Середин — прямой начальник Грушевого — не решился обратиться к нему по такому щекотли­вому делу: помощники его мне прямо дали понять, что персонаж из «Вос­поминаний» вне воздействия. Говорят, что на похоронах Бровастый рыдал, как дитя. Понять его скорбь можно. Да, вываливаются колья из его часто­кола: Цвигун, Грушевой. Кто сле­дующий? И любопытно ведь, что его смерть вызовет общую и открытую ра­дость. Его бессмысленная харя, звёзды и портреты, а также явный развал всем раздражающе надоели. А это значит также, что крайне непопулярна вся его политика, и прямых наследников у него быть не может.

— Колобков: арестован член колле­гии у Нилыча, нач[альник] управле­ния цирков Колеватов, его после аре­ста отпустили под расписку, заболел; при обыске нашли 3 млн. наличными, прорву шмотья; открыто брал взятки. Взяло его МВД, точнее, Петровка. Ха­рактернейший признак разложения! Ещё болтают, что тут сыграло роль какое-то столкновение его с первым мужем Гали Миловым.

— На теоретич[еском] семинаре в ИМЛИ Бялик побранил Кожинова, Вадим тут же вылез и произнёс раз­нузданную речь: у нас мало говорят о созидательном, вот построили дальне­восточную дорогу за 10 лет, а мы даже не знаем имена строителей, вот выхо­дит серия «Пламенные [революционе­ры]», многие авторы уже уехали, ясно почему — у них тут не получается но­вая революция, но я готов жизнь поло­жить за то, чтобы у нас больше не было революций, у нас вообще знают имена разного рода бомбистов и взрывате­лей, но созидателей знаем плохо, ну и прочее. Поднялся Борщуков и обозвал Кожинова чуть ли не контрреволюцио­нером. Скандал очень характерен, это прообраз близкого будущего.

— Аполлон сошёл с ума: я не хотел вообще говорить с ним о его статейке, но в разговоре проговорился и очень осторожно, даже ласкательно выска­зал ему кое-какие возражения. Куда там! — Кожинов, Гумилёв и Бородай — это сионистская агентура, Ахматова еврейка, я выступаю всю жизнь с пози­ции патриотизма и диамата. — На моё осторожное возражение, что под зна­мя диамата он соберёт мало народу, он даже голос повысил, возражая. И во­обще махал рукой, говорил о классо­вой борьбе и непримиримости. дурак. Он и в самом деле не вполне нормален (жуткий атеист к тому же!), сошёл с ума от себялюбия и величия, хотя по­чему такая гордыня у скромного пре­подавателя педвуза?! Впрочем, это вопрос риторический, сегодня все ве­ликие. И всё же студентов он воспиты­вает хорошо и с Сионом борется, пусть его, а вреда большого от его борьбы с бедным Гумилёвым я не вижу.