Альфарий молча смотрел на Силония.
– Зачем ты здесь? – наконец произнёс примарх и улыбнулся, хотя взгляд остался серьёзным. – Ты здесь, потому что у нас есть для тебя долг, вполне определённый долг. Мы готовились к этой войне ещё до её начала. Мы перемещались внутри кругов конфликта, разбрасывая семена и формируя неизбежную победу. – Он остановился. – Но теперь всё изменилось. Мы – мастера сеять растерянность, но приближается переломный момент. – Альфарий ненадолго замолчал и протянул руку, чтобы положить осколок клинка на освещённый постамент к остальным частям сломанного копья.
– Грядут последние этапы войны, – продолжил он. – Вся пролитая кровь, все выигранные и проигранные сражения ради достижения преимущества скоро станут прошлым. Гор собирается идти на Терру. Приближается день, который так долго ждали. – Силоний моргнул, не уверенный, что его потрясло больше, использование с семейной непринуждённостью имени магистра войны или откровение, что заключительный гамбит всей кампании столь близок. – Дорога была длинной, но Гор идёт, и его не остановят. Такая возможность давно миновала.
– Что это означает для Легиона, повелитель?
– Это означает, что у нас есть выбор. Мы можем или остаться в стороне или действовать.
Силоний нахмурился. – Я чувствую, что возможность выбора также давно миновала.
Альфарий долго смотрел на него, а затем кивнул.
– Мы уже начали. Владения Терры уже в огне и тьма растёт вокруг Рогала в крепости. Он заметит, я уверен, но будет думать о грандиозных атаках, миллионах, которые придут со звёзд и разобьются о стены. – Альфарий снова улыбнулся, и холодная неподвижность опять мелькнула в его глазах. – Он на всё смотрит слишком прямолинейно и на него слишком давит долг, он слишком могуч, но не понимает природы силы – вот, что всегда являлось его слабыми местами. Он может противостоять любой орде, которую бросят на него, сражаться и победить даже когда утонет в крови. Но есть и другие пути, и другое оружие. – Альфарий замолчал, взгляд примарха вернулся к разобранному копью. – В его защитах есть недостатки, и он даже не видит какие.
– Мы идём на Терру, – произнёс Силоний. Это было утверждение, а не вопрос, и слова сорвались с губ с категоричной уверенностью.
Альфарий покачал головой:
– Мы уже на Терре. Мы в Солнечной системе. Мы всегда были там. Но есть больше, намного больше. Мы раним Дорна и его почитаемых сыновей. Мы унизим их и выбьем уверенность из-под ног.
– А затем, повелитель? Что тогда?
– Я предложу брату выбор, – ответил Альфарий и отвернулся.
– И какую победу мы ищем?
Альфарий резко посмотрел на него. – Мы уже победили, Силоний. Мы победили несколько лет назад. Остался только вопрос формы этой победы.
После этих слов наступила тишина. Наконец Силоний заговорил:
– И моя роль в этом, повелитель?
– Кто-то должен быть там, – сказал Альфарий. – Кто-то должен отправиться на Терру и начать всё это. И увидеть, как всё закончится.
– Он должен сейчас очнуться.
Инкарн услышал голос из-за серого тумана. Всё было тёплым, мягким и онемевшим. Он попытался протянуть разум, но вздрогнул, когда острый шип боли пронзил туман, как разветвлявшаяся чёрная молния.
– О, нет, нет, нет… – произнёс голос. – Вот это вам совсем ненужно делать. Ну, если вы только не хотите, чтобы ваш череп раскололся от боли. Откройте глаза, если можете.
Боль в голове ещё не прошла, но Инкарн заставил себя открыть глаза. Они нехотя подчинились, и мир превратился в размытые очертания фигур. Он почувствовал холодный металл вокруг шеи, запястья и голеней. Обгорелый обрубок руки был привязан к груди.
– Не шевелитесь, – сказал голос, и он быстро моргнул, когда струи жидкости промыли глаза. Спустя секунду взгляд прояснился. – Вот, – продолжил голос, и Инкарн увидел, что он принадлежал молодой женщине с бледным лицом, обрамлённым заплетёнными хромовыми волосами. Он заметил татуировку в виде красного круга под левым глазом, и снова удивлённо моргнул. – Теперь, по крайней мере, вы сможете оценить своё положение, – произнесла она и отступила. За ней стояли два космических десантника в золотисто-чёрных геральдических цветах Имперских Кулаков. Оба были в шлемах и смотрели на него неподвижными светящимися зелёными глазами. Он понял, что один из них был тем самым воином, которого он видел прежде… прежде чем упал в ничто.
Он сглотнул.
Девушка улыбнулась:
– Должна сказать, что устройство, подключённое к вашему черепу, обнаружит попытку использовать колдовской дар и отплатит за любую такую попытку волной боли. Если вы не желаете этого, то советую держать свои мысли при себе.
– Вы… – произнёс он, чувствуя, как вяло двигается язык. – Вы одна из Селенара.
Девушка продолжала улыбаться:
– Правильно. А вы… я думала никого из вашего вида не осталось.
– Мы… я нашёл способ выжить, – хрипло ответил он.
– Согласившись служить Альфа-Легиону в обмен на защиту, верно?
– По крайней мере… – прошипел он. – По крайней мере, мы не продали себя варварам и поклонникам невежества.
– Не продали, вместо этого вы выбрали предателей и лгунов.
Имперский Кулак с символами сержанта пошевелился, и девушка посмотрела на него.
– Он – багровый путешественник, – объяснила она. – Скорее всего, один из последних.
– Я знаю о них, – произнёс воин в плаще, не сводя взгляда с Инкарна. – Они – колдуны, генетические манипуляторы и техномистики. Военачальники и монархи во времена Долгой ночи использовали их как визирей и советников, а в ответ они платили, создавая для своих владык машины и монстров. Их истребили несколько десятков лет назад.
– Но истребление редко проходит идеально, – добавила девушка и посмотрела прямо на Инкарна.
– Мне нужно… – сказал он. – Мне нужно убежище.
– Зачем? – спросила она.
– Я боюсь…
– Для начала сообщи нам что-нибудь ценное, – произнесла девушка.
– Они… – выдохнул он. – Атаки на Терру… не были бесцельными.
– Их цель в том, чтобы омрачить наши умы сомнениями и тенями, посеять страх в рядах верных, – сказал Имперский Кулак в плаще. – Вот в чём состояла их цель, и они потерпели неудачу.
– Неудачу? – спросил Инкарн, и облизал губы. Онемение разума и тела исчезало. Призрачная пульсация в испарённой руке сменилась болью пси-зажима. Всё складывалось не так, как он планировал. Он надеялся сбежать, скрыться среди диаспоры беззакония, которая существовала в космосе Солнечной системы, и залечь на дно. Теперь он оказался в руках Империума и ждал решения, как касательно своего происхождения, так и союза с Легионом. И всё же оставался шанс выжить, призрачная отчаянная надежда. Он должен рассказать всё, что знал в надежде купить милосердие. Девушка из Селенара поймёт, что он скажет.
– Легион не действует, исходя из простых целей, – начал он. – Есть параметры, объёмы возможностей с множеством потенциальных побед и результатов. Подрыв вашего боевого духа являлся только одной из возможных целей ударов по Терре. Это не было главной целью. – Он замолчал. В уме он видел лицо Силония – зеркальное отражение лица Фокрона.
– И какая же была цель? – спросила девушка.
– Информация, – ответил он. – Среди вас есть предатели, глаза и уши, которые смотрят и слушают для Легиона. Они действуют уже давно.
– Агенты Сигиллита устранили… – начал сержант.
– Они нашли шваль, посланную другими союзниками Гора. Легион не работает ни топорно, ни любительски, и они начали готовиться раньше, чем вы подозреваете. То, как они действуют, это… Это – прекрасно.
– Вы восхищаетесь тем, кого по вашему же утверждению готовы предать из страха? – спросила девушка. – Весьма парадоксально с вашей стороны.
– Я ненавижу и боюсь их, – сказал он, – но вы также восхищаетесь их способностями, не так ли? – Никто не ответил. Он облизал губы, чувствуя, что язык двигается легче с каждым словом. – Агенты Легиона – не введённые в заблуждение сочувствующие или наивные идеологи. Они не новообращённые к восстанию. Они внедрены уже много лет. Некоторые из них даже не знают, кому служат.
– Кто эти предатели? – спросил сержант.
– Я не знаю, и в любом случае имена не имеют значения – только сам факт их существования. Понимаете, каждый из них в отдельности обладает крайне узким взглядом на происходящие события. Но если сосредоточиться на одном событии, то глаза и уши формируют общую картину.
– И именно этим они и занимались, – сказал Имперский Кулак в плаще. – Смотрели на одно событие. – Инкарну показалось, что он услышал нотки горького понимания в голосе воина.
– Мы атаковали и они смотрели. Они смотрели, какие силы пришли в движение, а какие нет. Они видели, как вы управляли информацией, они наблюдали, как вы купировали угрозу. Они видели вашу душу, преторианцы.
– И информация изо всех этих источников? – спросила девушка. Её взгляд стал твёрдым она, не отрываясь, смотрела на него.
– Собрана, скомпилирована.
– Где она? – продолжала девушка.
– Отправлена, – ответил он. – Послана во тьму.
– Гору, – произнёс Имперский Кулак без плаща.
– Нет, – возразил он. – Я сначала тоже так думал, но они – ревнивые существа. Информация – это оружие и они собираются сами воспользоваться этим оружием.
– Что… – начала девушка, но Инкар перебил её, произнеся слово, которое собирался сказать, едва начав говорить.
– Вспарывание, – сказал он.
Девушка моргнула, глаза на мгновение широко открылись.
– Что это значит? – спросил сержант.
– Это не их термин, – ответил Имперский Кулак в плаще. – Он появился в Объединительных войнах задолго до того, как они его присвоили. Тогда он означал нападение превосходящих сил, после того, как способности врага ответить ослабили, защиты разрушили, а преимущества нейтрализовали. Разгром по частям.
Инкарн заставил себя кивнуть. От движения болты пси-зажима вонзились в кожу головы:
– Да, именно это он и означает, и Вспарывание приближается.
– Смешно, – сказал сержант. – Мы в Солнечной системе. Даже весь Альфа-Легион…
– И сколько легионов стоит рядом с вами? – выплюнул Инкарн. Ему было нужно, чтобы они поверили. Ему было нужно, чтобы они увидели правду, которую он говорил. – Вы и в самом деле так сильны, что тысяча из вас готова противостоять десяти тысячам? А с чего вы решили, что они предоставят вам такую роскошь? Вы – мастера обороны, но они проверили эту оборону. Они спланировали контрмеры против каждого вашего преимущества.
– Он прав, – выдохнула девушка. – Помните, что они не оценивают победу, как вы или даже как большинство. Им не нужно захватывать Терру. Солнечная система уже в состоянии войны. Сколько времени она продержится против Гора, если внешние сферы окажутся захвачены врагом или половина стражей убита?
– Какова форма этого Вспарывания? – спросил Имперский Кулак в плаще, подойдя ближе. Инкарн чувствовал, как по коже побежали мурашки, а язык, как будто пересох. Воин словно на физическом уровне излучал контроль и жёсткость.
– Я не знаю, – осторожно ответил Инкарн. – И не думаю, что команда, частью которой я был, знает. Таков путь Легиона, тайны и ложь – воздух, которым они дышат, и они скрывают факты даже от себя.
Имперский Кулак не двигался и Инкарн внезапно подумал о фигуре Силония, которая смотрит на него из темноты.
– Что-то придёт из-за границы Солнечной системы и скоро, – торопливо продолжил он. – Посланный ими сигнал был направлен во внешнюю тьму, и если его надо получить, а затем действовать, то приёмник должен располагаться совсем близко.
– Какие ещё приготовления они предприняли?
– Не знаю, – ответил он. – Но был и другой сигнал. Я не знаю, кому он предназначался, но его послали в пределах Солнечной системы, и отправитель скрыл это от остальных.
– Они даже своим не доверяют… – произнёс сержант и посмотрел на другого Имперского Кулака. Инкарн в очередной раз облизнулся. Он сумел завоевать их внимание и чувствовал, что шанс на выживание близок. Он просто должен заставить их понять последнюю вещь, которую должен сказать им, самую трудную вещь, и вещь, напугавшую его достаточно, чтобы начать думать, как выбраться из всего этого.
– Тот, кто отправил дополнительный сигнал… – сказал он, медленно подбирая слова. – Он присоединился к нам на Терре. Казалось, он просто держался в стороне, словно его не было среди нас, но он всегда был, на самом краю и… Я изучил его разум, только поверхность, но увиденное оказалось… неполным, словно большая часть спала.
– Спала? – спросила девушка, выгнув бровь.
– Спала, подавлена, скрыта в себе, – пояснил он.
Она медленно кивнула.
– Психическая реконструкция, – сказала она.
– Да, – согласился он. – Именно так.
Девушка посмотрела на Имперских Кулаков, словно услышала незаданный вопрос.
– Разум можно изменить, отдельные сегменты подавить или отключить от сознания, – сказала она. – Во времена Долгой ночи военачальники использовали то, что они называли колдовством для внедрения души убийцы в разум кого-то во вражеском окружении. Также это является очень эффективным способом сохранения тайны.
– Зачем нужна подобная паранойя? – спросил сержант.
– Если этот легионер знает что-то важное, то они вполне резонно могут не желать, чтобы это обнаружили случайно или проникнув в разум. – Она указала на Инкарна. – Учитывая текущие обстоятельства в их паранойи есть смысл.
– Что может быть настолько важным, что они пошли на это? – спросил сержант.
– Как его имя? – спросил Имперский Кулак в плаще. – Легионер, чей разум… изменили, как его имя?
– Его зовут Силоний, – ответил Инкарн и почувствовал, как мурашки пробежали по коже, когда он произнёс эти слова. – Он верил, что это его имя. Но то… во что он верил… Я думаю, он верил в ложь.
Сигнал пришёл из Солнечной системы вместе со светом звезды системы. В межзвёздном заливе он коснулся приёмных антенн высоко на хребте боевой баржи “Альфа” и начал изливать содержание в системы корабля. Фигура на троне на мостике сбросила остатки дремоты, когда загудели машины. Три лернейских терминатора у подножия трона не пошевелились.
Фигура ждала, слушая переговоры и гул сервиторов-связистов. Как только они замолчали, она заговорила:
– Покажите мне, – сказала она. Сервиторы услышали и вздрогнули, выполняя приказ.
Из подвешенных над троном гололитических проекторов появились конусы проецируемого света. Перед воином на троне перемещались изображения: планеты и корабли, потоки информации в словах и системах обозначений, которые не смог бы понять никто за пределами Альфа-Легиона. Звучали и прерывистые слова из-за искажения сигнала и расшифровки. Голоса говорили, пока изображения двигались, а он изучал, как защиты Солнечной системы отреагировали на первые атаки на Терру. Там было всё – не просто демонстрация защит Преторианца, но и их перемещение в ответ на угрозы. Конечно, не обошлось и без “белых пятен”, областей, где агенты или инфосифоны не сумели собрать данные или ограничились неполной картинкой. Но это всё равно оставалось прекрасным и ужасающим зрелищем.
– Действительно, гибель империй не в силе воинов, а в их слабости, – прошептал он сам себе, а потом произнёс громче. – Полностью пробудите командующих и передайте остальному флоту установить связь для совета в течение часа. – Лернейцы услышали и повиновались.
Час спустя сотня фигур заполнила тёмное пространство перед командным троном. Многие присутствовали лично, но многие являлись голопроекциями тех, кто стоял в стратегиумах и на мостиках других кораблей, вращавшихся в космосе вокруг “Альфы”. Холодный свет фантомных изображений мерцал на пластинах брони их братьев. Все они молча смотрели и слушали, пока перед ними разворачивались разведывательные данные из Солнечной системы.
Нарушил тишину Инго Пек. Огромный первый капитан выгнул бровь и посмотрел на братьев:
– Дорн заглотил приманку, – выдохнул он.
– И имел любезность помахать нам рукой на прощание, – сказал стоявший рядом с ним Герцог.
– В этом кто-то сомневался? – спросил Пек.
– Преторианец не дурак, – ответил Герцог. – Это была виртуозная операция…
– Это всё ещё остаётся виртуозной операцией, – произнёс воин на командном троне. Собравшиеся посмотрели на него и немедленно наступила тишина. Легион был подвижным зверем, изменчивым и наполненным парадоксами структуры и власти, но одно качество позволяло им эту свободу – дисциплина. Холодная и острая.
И поэтому каждый из собравшихся старших офицеров ждал услышать волю воина на троне, чтобы повиноваться приказу.
– Рогал Дорн покинул Солнечную систему. Но его сыновья остались. Земля приготовлена к Вспарыванию, но мы ещё должны погрузить в неё плуг. Все вы видели детали поля битвы. Судя по текущим прогнозам, мы выходим на орбиту Плутона согласно плану. В течение часа вы представите тактические оценки и параметры миссии для подразделений под вашим командованием. – Он замолчал и почувствовал, как улыбка появляется на лице, которое являлось зеркалом многих смотревших на него.
– Гидра пробуждается, – произнёс он.
Собравшиеся командиры быстро склонили головы, эхом повторив его слова. Они разошлись, остались только Герцог и Пек. Они были самыми высокопоставленными из присутствующих офицеров Легиона, и большую часть деталей атаки предстояло разработать именно им. Так и должно было быть, и он не сомневался, что они прекрасно справятся с возложенными на них обязанностями. То, что не им принадлежало общее руководство не имело значения – звание и командование не были постоянными в Легионе, и в прошлом эти двое неоднократно обладали властью над всем легионом. И всё же в этот раз он и в самом деле задумался, чувствовали ли они какую-то ревность, что ему, а не им оказали честь стать командующим величайшим Вспарыванием. Если и чувствовали, то никак не показывали, пока смотрели на него.
Первым заговорил Пек:
– Какие приказы, Силоний? – спросил он.
Лицо Эффрида расплылось в тумане статики. На мостике “Нерушимой Истины” царила почти полная тишина, тихие голоса сервиторов и далёкий шум двигателей скользили в воздухе, подобно шуму невидимого моря. Фрегат рассекал космос, преследуя спасавшийся бегством корабль-мародёр, который скрылся в рифе обломков у Ио. Архам стоял напротив голопроекции Эффрида.
– Магистр хускарлов, – произнёс Эффрид, его голос шипел и прерывался, пока он смотрел на Архама.
– Примарх, – Архам резко замолчал. – Брат, мне нужно передать сообщение примарху.
Последовала пауза, пока сигналы путешествовали сквозь космос и обратно. Они находились близко к Юпитеру и его спутникам, но, несмотря на это, время безжалостно уменьшалось, пока Архам ждал ответа Эффрида. Он не знал, где находится Дорн, и поэтому самым быстрым способом связаться с примархом являлось использование астропата. Эффрид был кастеляном Третьей сферы, ближайшим командующим к Архаму и самым быстрым способом связаться с Дорном.
– Он ушёл, брат, – ответил Эффрид. Казалось, кровь застыла в венах Архама от этих слов. Плоть и тело, словно исчезли.
Ушёл? Вопрос эхом отзывался во внезапной тишине позади глаз. Куда он мог уйти? Зачем он ушёл? И собственные мысли ответили, вернув его на несколько недель до нападения: сокращение контактов с соседними мирами; вопросы, заданные при нём Дорном Армине Фел; и слова, сказанные над телами воинов Альфа-Легиона.
Изображение Эффрида заговорило после очередной паузы:
– Он взял половину сил Второй, Третьей и Пятой сфер. Он атакует врага на Эстебане. – Пауза, пустая ошеломительная пауза затянулась в статике и растущем рёве двигателей корабля. – Я думал, ты знал о его планах.
Архам покачал головой. – Нет, я не знал.
И он понял, почему Дорн специально оставил его в неведении.
“Потому что я принял решение следовать за этой добычей, – подумал он, – потому что как только я ступил в колыбель лжи, то отошёл от остальных ”. Весь его мир превратился в сковывающий холод, пока в мыслях выстраивалась логика. Ложь внутри лжи, заблуждение в заблуждении. Дорн думал, что нападение на Терру – обманный манёвр с целью отвлечь внимание от истинных событий, и специально изолировал себя от расследования, сосредоточившись на главном и игнорируя всё остальное.
Но… но если правда оказалась ложью и всё произошедшее с Фаэтоном и Эстебаном являлось только обманным манёвром для отвлечения внимания от истины, которая заключалась в смертельном ударе.
– В чём дело, брат? – спросил Эффрид. – Что случилось?
“Я подвёл”, – подумал Архам.
Чего ты боишься?
Мой брат воспитан во лжи.
Я подвёл его…
Начнёшь думать о том, что он делает – и вручишь ему его величайшее оружие.
…и другие заплатят за мою неудачу.
– Отправь сигналы о начале вторжения, брат, – произнёс Архам. Голос, словно не принадлежал ему, и был холодным, контролируемым, другим. – Предупреди все подразделения. Полная тревога по всей системе.
Долгая пауза, шипение и щелчки статики.
– Ты уверен? – спросил Эффрид. – Враг идёт?
Архам покачал головой:
– Враг уже здесь.
– Ты станешь служить Легиону на этом пути? – спросил Альфарий Силония.
– Конечно, – ответил голос, и он знал, что голос принадлежал ему.
– В игре нет одного параметра миссии. Их несколько. Также мы используем активы, которые внедрили много лет назад. Они десятилетие спали под землёй Терры. Параметры миссии, которым они первоначально будут следовать, послужат нашим целям, но не они являются решающим фактором для текущей задачи. Ты обеспечишь решающий фактор.
– Конечно, повелитель, – сказал Силоний. Он оглянулся на колонны света, которые простирались далеко во мрак. Внутри каждого столба гудел купол стазисного поля. Он видел очертания небольших объектов: почти человеческий череп с клыками, как лезвия ножей; серебряный кулон в форме крылатого меча; пузырёк с бледно-зелёной жидкостью.
Он снова посмотрел на примарха.
Альфарий смотрел на него, глаза не двигались, а лицо не выражало эмоций.
– Существуют вопросы безопасности, которые необходимо учитывать, – сказал Альфарий. – Важность этой операции невозможно переоценить. Будущее Легиона и исход войны зависят от неё.
Силоний кивнул.
– Понимаю, – сказал он.
– Нет, не понимаешь. Но поймёшь. Ты понесёшь ключ к операции, и она должна оставаться в тайне. Но ты понесёшь эти тайны на Терру и не должен раскрыть их там. Даже если не брать в расчёт силы Малкадора или моего отца, есть и другие, кто сможет увидеть правду в твоих мыслях и как только они увидят её, то дело станет не в твоём молчании, а в их. Единственный способ по-настоящему сохранить тайну – не знать её.
Силоний кивнул и заставил себя выдержать взгляд примарха.
– Психическая реконструкция, – произнёс он, и Альфарий кивнул.
Две фигуры скользнули из-за колонн света. Они были облачены в броню, лица без шлемов выглядели одинаково. Серебряные провода и синие кристаллы мерцали на лысых головах.
– То в чём ты будишь нуждаться, вернётся, когда потребуется.
Два псайкера не мигая смотрели на Силония, затем шагнули и встали по обеим сторонам от него. Император запретил использовать псайкеров в Своих легионах, но Альфа-Легион всегда следовал собственным путём, а не правилам других.
– Как будет работать восстановление памяти?
Альфарий улыбнулся и покачал головой.
– Она будет похоронена глубоко под твоим сознанием, но поверь, когда возникнет необходимость – ты узнаешь.
Силоний посмотрел на псайкеров. Они стояли абсолютно неподвижно. Нити бледной энергии собрались вокруг их голов. Глаза стали совершенно чёрными.
– Что они возьмут у меня? – спросил Силоний.
– Всё, – ответил Альфарий.
Шнуры молний протянулись из глаз псайкеров и обмотались вокруг него. Боль пронзила Силония, острая и яркая. Он почувствовал, как разум раскололся, мысли отрывались, как лепестки цветов, открывая под собой кровавую массу эмоций и убеждений и личности. Невидимые руки протянулись внутрь и вниз во влажное мясо его души.
И разорвали его.
Мысли отрывались от смысла. Воспоминания растворялись в огне. Восприятие сжалось до единственной острой как бритва линии, прочерченной на чёрном горизонте.
…и затем он смотрел, словно сквозь прорезанные в завесе отверстия, как псайкеры повернулись к Альфарию, и молния протянулась к примарху.
…и он открыл глаза в другом черепе, и секунду видел самого себя, Силония, стоявшего перед ним, словно отражение в зеркале.
Корабль-мародёр “Богатство Королей”
Солнечный космос
Он открыл глаза. Свет казался другим: ярче, очертания стали резче, а тени глубже.
Свет изменился или я вижу его другими глазами?
Он чувствовал, что другие смотрели на него: люди, Хекарон, Орн, Каликс. Все они стояли там, отступив к противоположной стороне ангара. Они нерешительно наблюдали за ним. Мизмандра ничего не рассказала остальным и стояла за кольцом зрителей. Он не стал обращать на них внимания. Корабль ревел, пока двигатели уносили его за пределы досягаемости и зрения Имперских Кулаков.
Он сидел на ящике в центре помещения. Части клинка лежали под ногами. Они были его единственным оружием, когда он проснулся под Императорским дворцом, острые осколки, отлитые из серебра. Переданный Мизмандрой бархатный свёрток лежал развёрнутым в руке. На гладкой черноте оказался ещё один осколок. Тут были и другие части, полученные во Дворце. Он взял их все, вытащив из маскирующих оболочек. Листья металла, осколки блестящего материала и чёрные цилиндры. Потребовалось несколько секунд и руки исполнили желание, пришедшее из-за утончающейся завесы его мыслей.
– Фокрон погиб, – произнёс он, положив последнюю часть на палубу возле ног. Он сидел в центре кольца компонентов.
– Кто примет командование миссией? – спросил Орн, его голос звучал спокойно и холодно.
– Я, – ответил он.
– Тогда какой параметр миссии? – спросил Хекарон.
Он посмотрел на разложенные части:
– Гадес, – ответил он.
– Я не знаю такой параметр, – сказал Орн. Его голос и лицо демонстрировали безразличие, но взгляд метался по блестящим кусочкам на полу.
– Пока не знаешь, но скоро узнаешь, – сказал он. – Это – одна из многих причин, почему я здесь. Гидра долго спала в свете солнца. Теперь гидра просыпается. – Он наклонился и взял один из металлических кусочков, а затем ещё один и ещё, соединяя их, руки двигались, словно жидкость.
– Кто вы? – спросил Ашул, голос оперативника был спокоен, но скрывал внезапный страх, сомнения и удивление.
Последний кусок со щелчком встал на место, и он поднялся. Свет скользил по копью с двумя лезвиями в его руке.
– Я – Альфарий, – ответил он.