Как оказалось, Трузензюзекс не получил своего месяца. Ни даже трех недель. Они возились с доступными частями внутренностей машины, когда рация Малайки просигналила приходящий заатмосферный вызов. В порядке безопасности его портативная рация соединялась с большим передатчиком краулера. Флинкс присутствовал при этом, помогая ученым в физическом аспекте их работы. Сиссиф, Ата, Вульф вернулись в краулер, перекладывая припасы в его просторном трюме.

Для облегчения работы ученых рядом с их портативной печкой поместили две койки (одна модифицированная). Другие все еще находили более удобным спать в знакомой темноте краулера.

Оба ученых на мгновение прервали свою работу, заметив странное выражение, появившееся на лице Малайки. Флинкс уловил его из внезапного замешательства мыслей коммерсанта. Он все утро наблюдал, как ученые трудятся над незнакомыми обозначениями и непонятными чуждыми переключателями. Девять десятых того, что они пытались сделать по части механики, ускользало от его понимания. Он был способен помочь им в более тонких частях операций, обладая, как они выражались, определенным чувством того, где что располагалось. И, как всегда, их разговор вслух и на мысленном уровне просто завораживал.

— Капитан… — начал было Цзе-Мэллори.

— Нас вызывают, — ответил коммерсант. — С Орбиты.

Мысли его отражали столько же подозрения, сколько недоверия. Он включил кнопку вещания на крошечной радиостанции.

— Вульф, ты слушаешь это?

— Да, капитан, — пришел лишенный модуляций ответ из отдаленного краулера.

— Отлично. Передай «слышим» и переключай его. Кто-то знает, где мы. Мало толку отрицать это. — Он повернулся к другим. — Нас могут сейчас прослушивать, хотя я сомневаюсь, что такое возможно сквозь эти стены. Но, впрочем, я также сомневаюсь, что нас вызывает другой звездолет, а дело обстоит именно так. Хайдхуру. Ничего не имеет смысла. Оставьте свои рации и слушайте, если желаете, по моей. Нет резона вещать, сколько у нас действует передатчиков. Если они уже не знают.

Флинкс в первый раз увидел коммерсанта столь подавленным. Очевидно, напряжение было сильнее, чем он хотел показать. В любом случае, все, что он произнес в рацию, это: «Да?»

Ответивший голос был от природы высоким. Но если тон и казался чуть женственным, то слова — нет.

— Капитан Максим Малайка, Глава Дома и Плутократ?

Я привез вам привет, сэр, от мадам Рашайлы Зуаман и «Вуамаи Интерпрайсиз».

Губы Малайки скривились в беззвучном ругательстве, заставившем Флинкса покраснеть.

— Поздравляю!

Этого надменного презрения оказалось достаточно, чтобы Малайка заговорил:

— Чертовски достойно с вашей стороны. А кто ниний ниоте?

— Простите? О, я. Я — фигура мало важная. Но в целях облегчения дальнейшего разговора… который, заверяю вас, нам обязательно предстоит… вы, возможно, знаете меня как Эйбла Никососа.

— Же, мистер Никосос. Я целиком согласен, что вы персона маловажная. Мне любопытно, как вы сюда попали. Эта планета, кажется, приобретает всеобщую известность.

— Как так? Гмм! Что же касается вашего вопроса, капитан, то как же еще, — и голос отразил притворное удивление. — Мы последовали за вами. Большую часть пути от Мотылька. На почтительном расстоянии, конечно. И если уж об этом зашла речь, то вы немало меняли свой курс в начале путешествия. Да, попетляли вы. Но после первой недели мы без труда вычислили ваш курс. Знаете, это четвертая посещаемая нами в этом секторе звездная система с планетами. Мы более-менее знали, где находится нужная нам, но не имели точных координат. Это затруднило нам дело, да, затруднило, когда вы совершенно пропали с экранов. Эти координаты находились на клочке материала, который… но это неважно. Теперь все это — далекое прошлое, не так ли?

— Вы случайно не получили кое-какой помощи от некоего Айнского барона?

— Аннского барона? — писклявый голос отразил удивление.

Малайка взглянул на Флинкса.

— Он говорит правду, сэр. И они определенно на постоянной орбите.

Двое ученых с удивлением посмотрели на Флинкса. Они ничего не сказали, но он почувствовал в их мыслях легкое негодование на его скрытность. Ему отчаянно хотелось рассказать им, насколько необходимо было сохранять эту секретность. Даже сегодня, пси-чувствительные личности не пользовались всеобщей популярностью — факт, открытый им рано и болезненно еще в детстве. Голос по рации продолжал.

— С чего бы нам иметь какое-то отношение к Аннам? Скверный они народ, скверный! Нет, в самом деле, сэр. Мы нашли вас целиком сами, несмотря на трудности, причиненные вашим исчезновением. Но мы ведь нашли вас, не правда ли? Так что ничего плохого не стряслось.

Замечание прервал короткий смешок.

— Мой корабль припаркован в паре диаметров поля от вашей «Славной Дырки». Мы сперва послали луч к ней. Когда мы не получили ответа, а шлюз отказался пустить нас — как умно с вашей стороны, капитан! — мы предположили, что вы уже сделали посадку на поверхность. Один взгляд на ваш челночный причал подтвердил это.

— Телатини-гуруве! Тридцать свиней! Это предельное число, которое можно набить в стандартную капитанскую каюту, в случае, если вы этого не знаете.

— Це-це-це, капитан. Вы оскорбляете мою скромную натуру.

— На это мало шансов.

— Так или иначе, излучения ваших компонентов открыли бы нам ваше месторасположение, даже если бы вы отказались отвечать на вызов. Что, я уверен, вы хорошо сознавали.

— Капитан, — обратился Флинкс, — я думал, вы говорили…

— Забудь о ретрансляции на рацию челнока. Именно ее-то они и засекли. В любом случае, они едва ли могли упустить нас.

Мысленно он уже готовился к обороне в последнем окопе.

— Где вы сейчас, друг Никосос, помимо того, что на орбите?

— Хорошая догадка, капитан. Мы летим над этим бедным влагой континентом. Не сомневаюсь, довольно близко к вам. Вскоре мы должны приземлиться, в каковое время я надеюсь поприветствовать вас лично.

Голос замолк, а потом снова заговорил:

— В чем бы там вы ни прятались, оно действительно должно быть кое-чем. У нас нет конца трудностям с приемом вашей передачи.

— Вы проделали долгий путь ради кучи ничего, Никосос. Мы уже не одну неделю работаем над этим, как вы столь точно выразились, «что бы то ни было». Мы не сумели вычислить, что оно делает не говоря уж о том, как оно это делает.

— Разумеется, капитан, разумеется! — В голосе теперь звучала юмористическая интонация. — Лично я, когда меня слишком глубоко пробирает космический холод, люблю пролететь сквозь ближайший гигант М и согреть свои косточки. Как я сказал, мы с вами скоро увидимся.

— Он не верит нам, — сказал Флинкс.

Малайка кивнул.

— А потом?

— Ну, это представляет проблему, а? Я разумеется, не могу помахать вам ручкой, желая счастливого пути домой, потому что тогда вся моя упорная работа будет напрасной, не так ли? Впрочем, убийство тоже не мой профиль. Наверно, можно будет что-то придумать…

Малайка отключил рацию и повернулся к остальным.

— Же, вы слышали. Там, где речь идет о новых планетах, владение — девять десятых древнего права. Я сомневаюсь, что Раша позволит мне вызвать церковные силы Оценки.

Он переключил рацию на межличностную частоту.

— Вульф, ты все слышал?

— Да, капитан, — донесся ровный ответ человека-тени.

Флинкс гадал, был ли пилот вообще способен на какое-либо волнение.

— Боюсь, однако, что ваша подруга восприняла это довольно тяжело. Она упала в обморок. Мимм Мун сейчас заботится о ней.

— Же! Тогда она, во всяком случае, на время утихомирится. Мы вскоре присоединимся к вам. Нам всем лучше оставаться памоджа.

И снова отключил рацию.

— Что вы предлагаете? — спросил Цзе-Мэллори.

— Я мало что могу, социолог. Даже если бы этот Никосос оказался настолько мджинга, что приземлился без защитного экрана, было бы тяжеловато пытаться пробиться с боем. Хотя у нас имеются, — тут он посмотрел прямо на Флинкса, — свои собственные сюрпризы. Однако я уверен, что люди, оставленные им на корабле, — на этот раз только на одном — будут прослушивать все, что случится. В челноке мы окажемся в их власти. Если этот Никосос не прихватит с собой экран и если мы сможем застать его врасплох и сделать несколько выстрелов, прежде чем они успеют предупредить свой звездолет, и если мы сможем проскочить к «Славной Дырке» под их детекторами, и если мы сможем попасть внутрь и запустить генератор, прежде чем они заметят, — вот тогда у нас будет неплохой шанс смыться или отбиться от них.

— Слишком много «если», — без нужды заметил Трузензюзекс.

— Кабиса, именно. И все же у нас есть и другое оружие. Можете не сомневаться, я его испробую. Взятки, например, часто оказывались на войне действенней, чем ядерная энергия. Но боюсь, что Раша не отправит на такое задание уязвимую в этом отношении тварь. Во всяком случае, не того, кто поддается искушению полного подкупа. А вот частичного… Я могу придумать еще только одно. У этого здания только один мланго. Выставить винтовку и палить по первому, кто войдет в него. Покуда у него нет определенного представления о том, насколько мы запаслись продовольствием и оружием, он может стать достаточно нетерпеливым для мелкого торга с нами. К несчастью, у нас мало что имеется, даже с тем, что мы могли бы перевезти сюда из челнока. Мибу, все, что ему требуется сделать, это сжечь челнок и отправиться на досуге поразвлечься сафари на Ниневки с координатами для Регистратуры!

— А почему бы ему не сделать это в любом случае? — спросил Флинкс.

— У него другое задание, киджана, иначе он даже не потрудился бы вызвать нас. Просто вывел бы из строя «Славную» и отправился своей дорогой. Ему явно требуется выяснить о Кранге все, что можно.

Он сделал жест в сторону двух ученых.

— Раша знает о вас. Я сам ей сказал, чурка я этакий. Она могла бы нанять и своих экспертов, но знает вашу репутацию. Раша никогда не пренебрегает домашними заданиями. Поэтому за вашу жизнь я не беспокоюсь. Только за вашу репутацию. Я считаю также, что смогу устроить кое-что для себя. Слишком много народу будет задавать неудобные вопросы, если я внезапно исчезну… даже в изыскательском путешествии в ненаселенные районы. И он не может заколачивать столько феда. И он не может также позволить себе отпустить на свободу кого-нибудь из нас. Вероятно, ему приказано держать нас где-то со всеми удобствами, пока здешние полномочия Раши не будут завязаны шестью способами в четырех измерениях. Тот завуалированный намек на «убийство» был, вероятно, его способом начать торг.

— Предположение, капитан, — сказал Трузензюзекс.

— Ндийо?

— Предполагая, что все сказанное вами верно, почему бы просто не согласиться и не отдать ему то, что он хочет?

— Что?

Даже Флинкс поразился.

— Заверяю вас, что Кранг останется бесполезным и для него, и для его хозяйки. Я был пессимистичен, когда сказал, что мне потребуется три недели для оценки потенциальной полезности машины. Мы можем многое узнать от нее о тар-айимах, в этом я ничуть не сомневаюсь. Мне думается также, что я могу сказать с большой долей уверенности, прямо сейчас: в остальном она никогда не будет ничем большим, как выдающейся диковиной для археологов и туристов.

— Лакини, но… вы же заставили ее заработать! Во всяком случае, часть ее.

— Все сделанное мной не более чем надраивание спиралей двигателя генератора Каплиса. Наверно, я преуспел в разогревании и придании ей вида функционирующей, но я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу довести ее даже до частичной действенности. И мы по-прежнему не больше, чем раньше, представляем себе, что ей полагается делать. Мне думается, никто не сможет продвинуться дальше… кого бы там ни привлекла мадам Нуаман.

— Если вы убеждены… — начал Малайка.

Трузензюзекс вопросительно посмотрел на Цзе-Мэл-лори, и оба повернулись к коммерсанту.

— Утверждать нельзя ничего, капитан, но я без колебаний присоединяюсь к оценке моего брата.

— Мбуа улимвенгу! Тогда отлично. Забудем разрушение в пользу более хитрых маневров.

Он активизировал рацию на канале широкого вещания. Теперь, когда он опять очутился на знакомой почве, голос его обрел прежнюю звонкость.

— Никосос!

Послышалось шипение, треск, тишина, а затем вернулся писклявый голос.

— Незачем кричать, капитан. Вы подумали?

— Слушай, агент. Я дам тебе возможность приобрести то, что ты желаешь, и сберечь по ходу дела несколько жизней. У меня здесь в полной готовности шестимиллиметровая лазерная винтовка и уйма зарядов, но я не вижу ничего, за что стоит драться. Желаю тебе удачи в попытках заставить ее заработать, если сумеешь, в чем я сомневаюсь. Весь город — твой. Я желаю только как можно быстрее покинуть эту нукию. Можешь получить и наши заметки, если пожелаешь. Все, что мы выяснили о самом Кранге… чего в сумме очень мало. Но у меня здесь мальчик и две женщины, и я хочу вытащить их из этого.

— Ах, как трогательно! Не ожидал от вас такого восхитительного альтруизма, капитан. Да, я думаю, что, несмотря на отданный мне приказ, можно будет организовать финансовое соглашение, удовлетворяющее все заинтересованные стороны. В любом случае кровь имеет склонность расстраивать мне печень. Хотя, уверен, вы поймете, когда я скажу, что вы и ваши спутники должны будете некоторое время оставаться нашими гостями. Минимальный срок на самом деле. Но очень необходимый.

— Естественно, я понимаю такую необходимость и буду рад подписать…

— О нет, капитан, этого не потребуется. Я верю вам на слово. Ваша репутация широко известна. Лично я нахожу честность в нашей профессии несколько вредной, но в данном случае она к моей выгоде. Нет, как бы вам ни хотелось иметь такое согласие в письменном виде, я предпочел бы не допускать существования такого официального документа. Такие вещи имеют привычку исчезать, а потом оказываться в самых неприятных местах. Теперь уже скоро. Наш полет пока был интересным, капитан, но боюсь, что я нахожу эту планету скучной. Если вы будете так добры, оставьте свой передатчик включенным, мы последуем по его импульсам. Можно ускорить завершение этого неприятного дела. Я уверен, что вы желаете затягивать его даже меньше, чем я.

И отключился.

— Капитан, — донесся из рации голос Вульфа, — меня от этого просто мутит. Неужели нет никакого другого способа?

— Никакого, Вульф. Я тоже предпочел бы драться, но… Оставь открытой передачу для них, как он требовал. По крайней мере, наша работа здесь оказалась бесплодной, иначе я и не рассматривал бы такой альтернативы. Мы можем пожелать им побольше того же самого. Что бы они ни нашли в городе, пусть забирают на здоровье. В конце концов, все это дело было чем-то вроде охоты на дикого мбизу.

— Но он практически угрожал убить!..

— Вульф, пожалуйста, я знаю. Джуа тяжелое. И все же у нас мало выбора. Я тоже не доверяю ему. Но он может просто улететь теперь и вернуться попозже за нашими мумифицированными трупами. Нет, держу пари, он предпочтет хапнуть лишний кредит, содержащийся в моем предложении. Почему бы ему не сделать этого? — он пожал плечами, несмотря на тот факт, что Вульф этого видеть не мог.

— Вульф, не будь соотношение сил таким…

Он вздохнул.

— «Правила Дома».

— Я понимаю, капитан.

Малайка отключил рацию и тяжело опустился на одну из скамей. Он выглядел очень старым и усталым.

— Конечно, если бы вы, господа, открыли, как заставить работать эту машинуези, я бы даже думать не стал.

— Мы тоже понимаем, капитан, — сказал Цзе-Мэллори. — Плохой выбор — вообще не выбор. За себя мы никогда не беспокоились. Он должен, по крайней мере, показать нас Нуаман, чтобы убедиться в нашей бесполезности, А наше внезапное исчезновение тоже вызовет толки в определенных кругах.

— Нуаман. Будь проклята эта сука!

Он обратил взгляд к небу.

— В сей день я навек забуду, что эта тварь человек и мванамке!

Он заметил взгляд Флинкса.

— Виби, дамой она, киджана, перестала быть задолго до твоего рождения.