Бран Цзе-Мэллори и Трузензюзекс небрежно держали путь обратно в свои номера по извилистым маршрутам рынка. Ночью он делался вдвое более шумным и путаным, чем днем. Сверкающие огни моторизованных ручных тележек и флюоресцирующие лоточники немало усиливали атмосферу управляемой анархии. И все же они не нуждались в услугах Флинкса. Каким бы ни был маршрут извилистым и запутанным, один раз пройдя его, транкс всегда может возвратиться тем же путем.

— Ну, брант, — обратился Трузензюзекс, уворачиваясь от мобильного продавца игрушек, — что ты думаешь о нашем друге-коммерсанте?

— Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы наш друг — необычный юноша — был лет на двадцать постарше и на его месте. Он наверняка частичный телепат. Я чувствую это. Но такие желания бесполезны. Хаос. На вселенную! — добавил он вполголоса.

— На вселенную! — отозвался Трузензюзекс.

Оба улыбнулись только, им понятной шутке, имевшей более глубокое значение, чем предполагал поверхностный юмор.

— Этот человек кажется настолько заслуживающим доверия представителем своей профессии, какого у нас вообще есть возможность найти, и у него есть нужный нам корабль. Я, конечно, еще не могу сказать наверняка, но при данных обстоятельствах мы, по-моему, очень хорошо отделались. А присутствие юноши на судне послужит сдерживающим фактором. Он, кажется, тоже доверяет торговцу.

— Согласен. Присутствие этого паренька внесет элемент неопределенности, если и ничего другого.

— Определенный фактор неопределенности. Очень подходит к этому предприятию, во всяком случае. Пока!

Инсектоид покачал головой, намеренно копируя человеческий жест.

— Покамест оно стало причиной трех смертей. Надеюсь, что других не будет.

— Так же, как и я, брат, так же, как и я. Мы с тобой повидали уже слишком много смертей.

Трузензюзекс не ответил, так как сосредоточился на трудной развилке их пути.

Цзе-Мэллори механически последовал за ним. Шум и огни имели тенденцию гипнотизировать, и он позволил своим мыслям унестись далеко-далеко…