Сибирь

Нет подходящей датыМестное время не определено

Тор, сын Одина, чувствовал себя до неприличия смертным.

В его конечностях ощущалась такая жгучая слабость, как будто бы он едва не утонул в ледяных морях Йотунхейма. Кости ломило так, будто бы по ним прошлись молоты кузниц Нидавеллира. Желудок пылал вечными огнями Муспельхейма, в носу и во рту была кровь, как будто бы его коварно отравили жители Свартальфахейма. Во рту стоял привкус желчи и тлена, будто бы сама Хель заставила его гнить изнутри.

Смертный. Покорённый. Униженный. Его божественная природа отброшена в сторону. Он стоял на коленях, с опущенной головой, на вершине горы. Его хлестал дождь. Тор поднял руки и увидел, как вокруг них испаряются облачка голубой магии.

Каким-то образом он смог забраться обратно на утёс. Он был серьёзно ранен, но знал, что свалившееся на него ощущение смертности было скорее навеяно окружением, местом, а не состоянием организма. В суетливом Мидгарде божественное происхождение возвышало его над всеми остальными, его чувства воспринимали всю палитру цветов, вкусов и запахов. Там он был высшим существом в мире простых смертных, более живым, чем люди могли себе когда-либо представить. Даже в Асгарде он был необычайно силён и практически неуязвим.

Но здесь, на этой унылой горной вершине, он был практически раздавлен не сравнимой ни с чем колдовской силой. Его собственное божественное происхождение казалось всего лишь жалкой искрой по сравнению со сверхъестественным вихрем, кружившим в этом месте. Перед лицом этой всемогущей магии даже великий Всеотец казался бы всего лишь жалким, испуганным ребёнком.

Он больше не был в Мидгарде, без сомнений. Он прилетел в одну из областей Мидгарда, место под названием Сибирь, но покинул привычную земную обстановку и перенёсся в совершенно другое место, где смертные понятия о времени и пространстве больше не имели никакой власти. Частичка планеты Земля попала в другую реальность, туда, где его божественное происхождение не значило ни гроша.

Здесь он был не примечательнее обычного микроба.

Мъёлльнир лежал на камнях рядом с ним. Он потянулся к рукояти молота.

– Не надо, – произнёс чей-то голос.

Потребовалось время, чтобы Тор вспомнил, как говорить, и нашёл в себе силы, чтобы вымолвить пару слов:

– Почему?

– Потому что я снова сделаю тебе больно.

Он узнал этот голос. Мягкий. Женский. Ванда. Друг, столь жестоко его предавший.

– Нет, – пробормотал он. – Почему? Почему ты сделала это?

Смех.

– Так было нужно.

Он поднял голову. Капли дождя стекали по его лицу, смывая кровь. Алая Ведьма, красное пятно на фоне дождя, стояла на расстоянии полёта стрелы и наблюдала за ним.

Тор взглянул вверх, игнорируя Ведьму. Сквозь свирепый дождь, ядовитые чёрные тучи, бескрайнее ночное небо и зигзаги молний, он увидел отрицательные звёзды: чёрные солнца, излучающие не-свет. Чёрные солнца, собирающиеся в созвездия, совершенно незнакомые его глазу.

Совершенно незнакомые любому обитателю Девяти миров. Ведь Тор оказался в чуждой вселенной, чуждой абсолютно любому смертному и бессмертному обитателю Девяти миров. Во вселенной неизвестной, неисследованной и непонятной. Межпространственное королевство ужаса, в котором бесчисленные и безымянные чёрные звёзды сияли в налитой кровью и гниением пустоте. Тор задумался, есть ли имена у здешних созвездий. Возможно, они были, старые имена, невообразимо древние названия, само звучание которых пробуждает древние страхи и ужасы, отчаяние и безумие. Сына Одина воротило от вида этих неестественно чёрных светил.

Он попробовал встать.

– Оставайся на коленях, – приказала Алая Ведьма.

– Нет, – ответил он и поднялся на ноги.

– Я убью тебя.

– Ты и так… – Тор замешкался, прочистил горло и выплюнул чёрную кровь пополам с горечью. – Ты и так собиралась это сделать. Или только угрожала, но не сделала. Хочешь, убивай прямо сейчас, но я не встречу свою смерть на коленях.

Ванда подняла левую руку, коварную левую руку, длань предательства и дурных намерений. Сквозь дождь Тор сумел увидеть голубые огоньки, пляшущие вокруг её пальцев.

– Я не говорила, что убью тебя, – прошипела она, – сказала, что ты потерян. Это ещё хуже.

– Ванда так не говорит, – ответил он, сплюнул и продолжил: – Что вселилось в тебя? Что говорит твоими устами?

– Ты потерян, – настаивал голос.

– Да, – кивнул бог грома, – с этим я не спорю. Мне неведомо это место. Но ты же намекаешь на то, что я лишился силы? Что я больше не способен контролировать события.

– Да. Подчинись.

Он пожал плечами и поморщился от боли, вызванной этим движением.

– Пусть я всего лишь воин Асгарда, но я кое-что знаю, – произнёс сын Одина, – саги научили нас, что богов трудно убить. Очень трудно.

Алая Ведьма не ответила. Голубое пламя плясало вокруг её поднятой руки.

– Ты угрожаешь мне, – продолжил Тор, – но от богов не так-то просто избавиться. Вы можете сломать нас, пролить нашу кровь, покалечить наши души, но наша сущность бессмертна. Даже с такой могущественной магией, коей ты повелеваешь, вряд ли получится полностью меня уничтожить. Стереть меня с лица земли.

– Рискни и проверь.

– О, я думаю, мы ещё доберёмся до этого, – Тор улыбнулся и кончиком языка проинспектировал передние зубы. Два зуба шатались. Он почувствовал вкус крови на губах.

– Если так легко можно было меня убить, ты бы уже это сделала. Вместо этого ты заставила меня встать на колени и попробовала подчинить своей воле, – он указал на дождь и яростный вихрь, круживший вокруг вершины горы. – Здесь я вижу сырую магию, очень могущественную, я никогда не видел ничего столь мощного. Но тебе она нужна, не так ли? Целая вселенная демонической силы, однако ж, она нужна тебе целиком. Ты не можешь себе позволить потратить на меня хотя бы частичку, если можно обойтись без этого. Чем бы ты тут ни занималась, тебе не хочется тратить столько, сколько потребуется на убийство бога.

– Подчинись, или я снова сделаю тебе больно.

– Создание, я асгардец. Мне делали больно мириады раз. Как говорят смертные, давай, покажи, на что ты способно. Я кое-что знаю, и вот тебе пример – я могу видеть сквозь обманы волшбы.

– Да? И какая же сага научила тебя этому? – рассмеялась Ванда.

– Не сага. Друг, – ответил Тор. – Вернее, подруга. Её зовут Наташа. Она рассказывала мне о психологии. Мне следовало слушать её внимательнее, потому что большую часть её рассказов я что-то не могу вспомнить. Я был слишком занят, рассматривая изгибы её фигуры в тот момент. Но кое-что я помню. Смертные, бессмертные, язык их тела всегда говорит кое-что о них… иногда очевидные вещи.

– И что же мой язык тела говорит обо мне, сын Одина?

– Давай посмотрим. Ты стоишь тут в дожде, выставила перед собой руку, окружённую голубым пламенем, и приказываешь подчиниться. Угрожаешь мне. Не знаю, чем ты тут занимаешься, какой конец света планируешь, но ты бы не угрожала мне, если бы я не представлял для тебя опасность. Ты бы оставила меня умирать и вернулась к своему апокалипсису.

– Не думаю, что тебе стоит проверять эту мысль на практике.

– Ещё одна угроза. Знаешь, я могу заставить тебя потратить столько магии, сколько потребуется для убийства бога. Истощу твои запасы настолько, что тебе не удастся завершить ритуал. Я буду гордиться такой героической смертью. Сдаётся мне, этого ты и боишься.

Он шагнул по направлению к ней.

– Стой, где стоишь, – прорычала она, танцующее голубое пламя вспыхнуло выше, ярче.

– Хочу процитировать другого своего друга, – продолжил Тор. – Он любит использовать эту фразу в драках или карточных играх. Его зовут Клинт Бартон, а фраза звучит так: «Выкладывай или заткнись!»

Тор выбросил вперёд руку. Мъёлльнир взлетел с сырых камней и прилетел точно к хозяину. Бог грома размахнулся молотом и метнул его.

Алая Ведьма запустила шар голубого пламени, но ей пришлось поменять цель. Вместо Тора ей пришлось защищаться от летящего на неё молота. Пламя и Мъёлльнир столкнулись, и в воздухе брызнул фейерверк из сапфировых огоньков. Шар распался на части, а молот остановился и полетел обратно.

Тор перехватил молот и снова замахнулся:

– И ещё разок.

Молот устремился к Ведьме. И снова на его пути возникло голубое пламя. И снова преградило путь и заставило вернуться. Тор поймал молот, но прежде чем он успел замахнуться в третий раз, в грудь ударил ещё один шар голубого пламени.

Тор ахнул от боли, пошатнулся и упал на одно колено. Закашлялся кровью. Сердце как будто поджарили на огне, казалось, будто оно сейчас выпрыгнет из груди или взорвётся. Он всё равно метнул молот.

Ванда рассмеялась, подняла обе руки. Сверкнула лазурная вспышка, молот развернулся на полпути и метнулся обратно к хозяину. Мъёлльнир ударил Тора точно в грудь и опрокинул на спину. Треснули рёбра. Тор лежал, тяжело дыша, собственный молот покоился на его груди.

– Повержен собственным молотом, – прохрипел он, ощущая кровь в горле, – в с-саге эта ч-часть будет в-выглядеть н-не оч-чень хорошо.

Ванда стояла рядом с ним.

– Следующая будет не лучше.

Огонь вокруг её рук темнел на глазах, наливался злобой и яростью.

– Ты очень умён. Для воплощения моего плана мне потребуются такие запасы магии, что я не хочу тратить её впустую. А чтобы расправиться с тобой, мне и правда придётся потратить очень много. Но моих запасов хватит. А поскольку ты отказался подчиняться, проще будет тебя убить.

Кобальтовое пламя закружилось и превратилось в клинок.

– А был ли я прав насчёт голоса? – прохрипел он. – Ты…Ты же н-не Ванда, кто ты?

– Я не Ванда, – ответила она, – я убийца сына Одина.

И она яростно ударила мечом.

Раздался пронзительный визг. Тор взмолился, чтобы это был не его собственный голос.

Ярко-белое пламя окутало голубой клинок и поглотило его прежде, чем он смог пронзить бога грома. Алая Ведьма отшатнулась назад, её красный плащ пылал.

– Кто посмел? – прорычала она.

– Знаешь, сейчас может стать совсем неловко, но это была я, – ответила Ванда Максимофф.

Две Алых Ведьмы стояли напротив друг друга. Настоящая Ванда стояла прямо и с вызовом глядела на соперницу, вокруг её поднятых рук плясала корона белой энергии. Вторая горбилась и пятилась, злобно сверкая глазами, её плащ пылал, кулаки дымились голубым дымом.

– Т-теперь вас двое, – пробормотал Тор.

– Похоже на то, – ответила настоящая Ванда, не сводя глаз с самозванки.

– Мне как-то п-приснился сон, где вас было двое, – добавил сын Одина.

– Тор, – предупреждающе произнесла Ванда.

– Он не был таким жестоким и болезненным.

– Тор, не сейчас.

Фальшивая Ведьма выругалась и выбросила вперёд руки. Ванда встретила ревущую, обжигающую магию соперницы спокойным лучом перламутрового сияния. Заклинания искрили и боролись друг с другом.

– Глупое дитя, – заявила фальшивая Ведьма. Её голос больше не напоминал женский или даже человеческий. – Я могу поразить бога. Слабой колдунье вроде тебя меня не остановить!

– И тем не менее… – процедила Ванда сквозь сжатые зубы.

– Твои силы исчерпаются в один миг!

– Я знаю.

– И тогда ты сгоришь!

– Я знаю.

– И тем не менее ты сопротивляешься?

– Сопротивляюсь. Всего лишь… как ты там выразилась? Один миг.

– И что потом? – рассмеялась фальшивая Ведьма.

– А потом это, – ответил Тор и ударил самозванку Мъёлльниром по голове. От удара кричащая, визжащая и горящая ведьма отлетела в сторону обрыва.

Остановилась на самом краю. Попыталась встать. Её одежда свисала обожжёнными клочьями. Волосы исчезли. Плоть почернела. Из раскрытого рта и пустых глазниц сочился противоестественный свет. Тор метнул молот. Попал. Фальшивая ведьма свалилась с края обрыва и исчезла с глаз. Её прощальный крик затих в ночной буре.

Тор поймал вернувшийся Мъёллнир и взглянул на Ванду. Девушка тяжело дышала.

– Что-то ты не спешил, бог грома.

– Вставать не хотелось, – ответил Тор, ощупывая сломанные рёбра. – Когда ты прилетела?

– Спустя где-то час после тебя. Я оказалась на месте прямо перед тем… – Ванда замешкалась. – Прямо перед тем, как его выдернули из реальности.

– Как же нам… – Тор замялся. Он пытался подобрать нужные слова, но на ум ничего не приходило. – Вернуть его обратно?

– Дай мне отдышаться, если я смогу понять природу ритуала, что здесь провели, понять, какие заклинания использовали, возможно, я смогу вернуть всё обратно.

– Мне понравилось всё, кроме слова «возможно», – заметил Тор.

– Поправочка. Нет никакого «возможно». Это мистическое действо нельзя отменить.

Слова тяжело повисли в воздухе.

Из-за края утёса, куда упала фальшивая и обожжённая ведьма, медленно поднялась фигура, окутанная ореолом синего света.

Создание было необычайно высокого роста. Его двухцветная мантия, смесь тёмно-серого с пурпурным, была украшена чёрными нитями, собиравшимся в изысканные сложные узоры на рукавах и высоком воротнике. Его голова представляла клубок яростного, живого пламени, в котором виднелись глаза и рот.

Это был ужасающий уроженец Фелтайна, правитель Тёмного Измерения, самое злобное и могущественное магическое существо во вселенной.

Ванда Максимофф вздрогнула и пробормотала нехарактерное для себя бранное словечко.

– С языка сняла, – произнёс Тор.

– Это же…

– О, я прекрасно знаю, кто это такой.

– Тогда ты представляешь, куда мы вляпались.

Сын Одина кивнул. Ни в одном языке, смертных ли или других рас, не было слова, способного выразить всю глубину тёмной сущности Дормамму.

Дормамму поднял левую руку. Жуткие зелёные огоньки кружили и извивались вокруг неё.

– Я очень долгое время не чувствовал боли, – медленно и трескуче выдавил он. – Это не очень-то приятное ощущение. Ты, сын Одина, и ты, смертная, дорого заплатите за подобное неуважение к моей персоне. И расплачиваться вы будете долго и медленно, ибо у меня ещё вся ночь впереди, а ночи здесь длятся вечно.

Дормамму ткнул в их сторону пальцем. Роящиеся зелёные огоньки метнулись к ним навстречу.

Тор схватил Ванду и оттолкнул её, прикрывая собой. Зелёные огоньки ударили в место, где они только что стояли. Земля взорвалась.

Они начали пятиться назад. Зелёный огонь быстро разгорался, пожирая чёрные камни подобно светящейся кислоте. Кусочек за кусочком, булыжник за булыжником, новая гора рушилась. Массивные глыбы камня откалывались и исчезали в темноте.

Пасть Дормамму раскрылась, и оттуда донёсся новый звук. Тор не сразу понял, что так Дормамму смеётся.