Следующая неделя пролетает в тумане акробатики, с перерывами на прыжки в озеро и сон при каждом удобном случае. От теплового удара мы теряем двух или трех людей в день, и, похоже, сами также находимся в постоянном измождении, но те из нас, кто уже сталкивался с подобным раньше, преодолевают эти испытания на выносливость. Здесь, в лагере, другой вид переутомления. Довольно трудно делить обязанности с бо́льшим количеством людей, чем ты привыкла со своей собственной командой. Я опиралась на неизвестно чьи плечи и должна была постоянно взлетать в воздух от рук тех людей, с которыми только познакомилась. Мое собственное плечо перетянуто ярко-розовыми пластырями «Кинезио», которые мне умело прикрепили девушки из Стиги во время завтрака, увидев за день до этого, как меня бросали в воздух на тренировках. (Примеч.: Кинезио тейп — это препарат для профилактики и лечения мышечных и суставных травм, отеков и снятия болевого синдрома. Представляет собой эластичную липкую ленту из 100% хлопка разных цветов. Клейкая основа тейпа активируется при помощи температуры тела). Восхищенные улыбки, которыми приветствуют меня в обеденном зале или на поле, даже круче, чем в моих снах, и это все, о чем я мечтала.

* * *

Вечером в пятницу, в ночь кино, мы окончательно готовы оторваться. Технически, завтра у нас выходной, однако это единственный день, когда мы можем отрепетировать наш номер для показательных выступлений в конце следующей недели, и мы с Полли не хотим слишком расслабляться.

Персонал установил для нас огромный экран на поле, и как только садится солнце, мы всем лагерем рассаживаемся на траве. Это лето сухое, иначе здесь было бы очень некомфортно сидеть. Судя по всему, Эйми хочет сесть вместе с нами. Я думаю, она немного сильнее обижается на свою команду, чем показывает. Впрочем, я обещала сесть с Полли, и у нас действительно куча работы. Вообще-то, на сегодняшний день я просмотрела все хорошие фильмы про спорт, но когда на огромном белом экране начинают мерцать первые кадры фильма «Руди», я знаю, что не захочу пропустить ни одного эпизода. (Примеч.: «Руди» — фильм 1993 года, рассказывает о различных эпизодах жизни знаменитого спортсмена Дэниэла Рюттигера, вошедшего в историю американского футбола под прозвищем Руди).

— Хэй, — говорит Лео, завалившись рядом со мной на траву. — На этой неделе я редко вижу тебя.

Это правда. Эта неделя перегружена, и у меня было не много времени на общение — или, возможно, я не уделяла этому много времени. Также Эйми оказалась действительно хороша в импровизации, поэтому наши кричалки для розыгрыша приема пищи не единожды выводили нас вперед всех. У нас была возможность придерживать место за столом для Полли, но после этого возникали неловкие ситуации.

— Я была занята, — говорю я ему, и это, на самом деле, не ложь. У меня никогда раньше не было парня в лагере, и это оказалось довольно тяжело. — Но если от этого тебе станет легче, мне удалось подсмотреть номер Стигов.

Это подразумевалось как шутка, но даже в темноте я могу сказать, что Лео далек от веселья.

— Стиги? — говорит он. Парень обвивает рукой мое плечо, но не как влюбленный, а как собственник. — У тебя для них есть прозвище? А парни Стиги до сих пор называют тебя Винтерс? Я наблюдаю за их задницами в кабинках, чтобы удостовериться, что они находятся от тебя на расстоянии.

— Не веди себя глупо, — отвечаю я, отстраняясь от него. — В моей кабинке половина их команды. Естественно, что они стараются сидеть с нами. И никто, кроме тебя, не называет меня Винтерс.

— Не забывай об этом, — говорит он. Сейчас Лео тоже пытается пошутить, и хотя это не срабатывает, я смеюсь.

— Если ты будешь со мной очень милым, я расскажу тебе о том, что я выяснила, — говорю я, улыбаясь ему.

Но Лео только закатывает глаза и переводит взгляд на экран.

Я не тупая, в какой-то степени я понимаю, что люди приезжают в этот лагерь не по тем же причинам, что я. И я знаю, что большинство людей не понимают, что именно означают для меня эти две недели. Но мы с Полли усердно работали, чтобы использовать максимально каждый шанс, который у нас был, особенно когда мы знали, что это будет нашим последним шансом. Я понимаю, что это последний год, следующее лето будет другим впервые за последние пять лет. Это будет первое лето, когда я не буду черлидером. Все это придает мне решимости выжать все, что я смогу, из этих дней в лагере.

— Оу, Руди, — Полли вздыхает, пока приземляется рядом со мной на траву и кладет руки мне на плечи. Теоретически, есть дюжины вдохновляющих фильмов про спорт, но мой практический опыт показывает обратное. Мы все смотрели этот фильм столько раз, что и не счесть. Хотя это и не имеет значения, потому что у нас есть множество дел поважнее, чем просмотр фильма. По крайней мере, тех дел, которыми я бы хотела заняться. Задолго до того, как мы успеваем достичь тех успехов в выполнении элементов, на которые я рассчитывала, Тиг начинает напрягаться, и Полли приходится потратить на него то немногое время, которое у нас есть для совместной работы.

Лео снова обхватывает меня рукой и случайно ударяет Полли, так как она наклоняется ко мне, чтобы посмотреть мне за спину. Лео быстро отодвигается, чтобы дать ей обзор.

— Гермиона могла бы и на этой неделе пошпионить за Стигами. Возможно, это наша последняя возможность все распланировать.

— Ты можешь шпионить в любое время, какое выберешь, — предлагает Полли в то время, пока я вытаскиваю из своего спального мешка белую доску.

Пока все вокруг нас следят на экране за тем, как Руди жаждет попасть в футбольную команду Notre Dame, мы набрасываем наши формации и перепроверяем расчеты, чтобы убедиться, что их физически реально исполнить. (Примеч.: Формация — построение в черлидинге). Лео заверяет меня, что Дион и Камерон, двое наших новичков, могут справиться со всем, что я для них придумаю. Все же, это будет нашей первой совместной работой с ними. Тяжело доверить абсолютному новичку ловить тебя, но если Лео говорит мне, что они смогут это сделать, то я верю ему. Каждый раз, когда я соблазняюсь идеей отодвинуть их в сторону, я заставляю себя вернуть их в эпицентр.

— Хэй, — раздается шепот рядом со мной, и мы все вчетвером подпрыгиваем. Я разворачиваюсь и вижу Эйми с кучкой детишек Стигов. Впервые она выглядит счастливой, зависая с ними. — Извините, — говорит она. — Мы крадемся к озеру. Хотите с нами?

Я смотрю на Полли, которая за километр может учуять командный розыгрыш. Я не имею ничего против того, чтобы достать туалетную бумагу или оказаться в кроссовках, наполненных Jell-O, если это все ради дела, но идти на озеро в несанкционированное время — это серьезно и напрямую имеет связь с посудомоечными последствиями. Полли как будто в сомнениях, но в итоге качает головой.

— Извините, — говорю я. — Но у нас много дел. Плюс, к концу этого фильма Лео всегда плачет, и это единственное время, когда я могу увидеть его уязвимым.

Как только я говорю это, понимаю, что совершила ужасную ошибку. Рука Лео на моем плече каменеет, и я слышу смех Тига.

— Мы пойдем, — говорит Лео, отпуская меня и потянув Тига к себе. Тиг ворчит, но против Лео он бессилен.

— Лео, — шиплю я, пытаясь донести до него, что Полли подозревает розыгрыш, но не говоря об этом вслух.

— Эй, — говорит он. — Разве мы здесь не для того, чтобы заводить друзей? — он приобнимает Эйми за плечо, стараясь сделать вид, что нарушение правил для него не такое уж и важное дело, но я не думаю, что единственная, кто струсил.

Эйми смотрит на свою обувь. Я знаю, что это ужасная идея, но я не могу остановить его, не выглядя при этом дурой.

— Они будут в порядке, — говорит Полли, и я отступаю. Если Полли думает, что команда Стигов честна, вероятно, так оно и есть. Ну, а если нет, то для Лео розыгрыши не в новинку.

— Будь осторожен, — говорю я, что звучит глупо, но это единственное, о чем я могу думать.

— Он будет в порядке, — говорит один из парней Стигов. — В нашем плане нет пункта «тонуть».

От этих слов все смеются, а потом очень быстро замолкают, потому что мы ненароком привлекаем внимание взрослых. Потом они все растворяются в темноте в направлении озера. До тех пор, пока Эйми не садится рядом со мной, до меня не доходит, что она не пошла к озеру с остальными. Я слегка сбита с толку, потому что изначально именно она пригласила нас, но, возможно, она хотела подшутить, только если мы тоже пойдем.

— Хотите, я могу уйти, чтобы вы занялись постановкой своей хореографии? — спрашивает она.

— Нет, без парней мы не так уж и много можем сделать, — говорит Полли. — И, как видишь, сейчас их интерес размером с песчинку.

— По крайней мере, вас слушают, когда вы говорите, — говорит Эйми.

— Была назначена капитаном, да? — спрашивает Полли. Мы были избраны единогласно, так что мы делаем свою работу, потому что это — желание нашей команды.

— Заместителем директора, — подтверждает Эйми.

— Ооооу, ты практически стукач! — надеюсь, она понимает, что я дразнюсь, и когда девушка смеется в ответ, я чувствую себя намного лучше.

— Не напоминай мне, — говорит она. Я замечаю, что за ее смехом скрывается настоящий стресс.

— С вами все будет в порядке на следующей неделе? — спрашивает Полли.

После нашего завтрашнего «выходного», у нас начинаются пятидневные тренировки на стойкость и выносливость. Это в равных долях кардионагрузки, хореография и, черт возьми, все, что только может подготовить нас к выступлению в пятницу. Эта неделя невероятно изнурительна во всех смыслах, и я видела, как это доводило даже самых сильные команды до слез. По крайней мере, возглавляя свою команду, я знаю, что меня всегда прикроют. Эйми вполне могут принести корзинку для пикника, полную гадюк.

На какой-то момент возникает тишина, и каждая из нас делает вид, что смотрит фильм. Я не могу представить, какой страх будет ощущать Эйми на следующей неделе. Это полная противоположность тому, что есть у меня.

— Может, это нас сблизит? Сделает нас сильнее на весь сезон? — Эйми нарушает наше молчание, но звучит при этом не очень обнадеживающе.

— Я слышала, что война делает такое с людьми, — говорит Полли. — А черлидинг во многом как война.

Она звучит так серьезно, что я не могу удержаться от смеха.

Полли продолжает доказывать, что Эйми не единственная, кто хороша в импровизации.

— Есть хоть один шанс, что ты сможешь договориться со смертельной болезнью? — она кивает на Руди в его униформе команды Notre Dame. — «Выиграть для Гиппера», слышала такое выражение? (Примеч. Полли цитирует крылатую фразу из фильма «Кнут Ронки настоящий американец» (Knute Rockne All American, 1940), в котором роль тренера Гиппера исполнил будущий президент США Рональд Рейган). Нет ничего лучше для командного духа, чем трагически оборвавшаяся жизнь капитана команды, — Полли оглядывается вокруг и давит рукой на лоб Эйми, та театрально замирает, практически падает в ее руки у моих коленей. — Выглядишь так, будто у тебя лихорадка.

А потом Эйми тоже начинает смеяться, несмотря на то, что это очень драматичная часть фильма, и все оглядываются на нас. Мы игнорируем их, все еще валяясь друг на друге, и смеемся до слез. Это хороший и искренний момент, и он рушится, когда очень мокрый Лео хватает Эйми за плечо и вытягивает ее из захвата Полли.

— Лео! — говорю я. — Какого хрена ты делаешь?

— Она подставила нас! — шипит Лео. По крайней мере, он догадался не кричать. Если его поймают, станет очевидно, где он был.

— Она была здесь все это время, — шиплю я в ответ. Полли встает и обходит меня, чтобы убедиться, что Эйми в порядке. Она выглядит скорее удивленной, но меня трясет от гнева. — И, в любом случае, ты не можешь приходить сюда и так хватать девушку. Что с тобой не так?

— Конечно, ты защищаешь их, — говорит Лео. — Все, что они делают, это говорят о том, какая ты удивительная. Что ты настоящий капитан — с ногами, реально соответствующими этому статусу. (Примеч. В тексте игра слов. Лео оскорбляет Гермиону сравнением с морским капитаном, для моряков поза с расставленными широко ногами привычна, так как помогает удерживать равновесие на воде. Во всех других случаях эта фраза означает доступность).

Мы с Эйми обе вздрагиваем, но Полли остается спокойной.

— Леон Дэвид Маккена, — Полли пристально смотрит на него, у нее такое жесткое выражение лица, что на мгновение я боюсь за нее. — Тащи свою задницу в хижину, пока тебя не поймали, и если я когда-нибудь услышу, что ты говоришь такие вещи о живых или мертвых девушках, я с тебя шкуру спущу.

Лео выглядит так, будто у него есть миллион вещей, чтобы ответить ей, но он ничего не говорит. Парень украдкой пробирается назад. Понятия не имею, куда ушел Тиг. Я надеюсь, что он догадался направиться прямиком в свою хижину, чтобы обсохнуть.

— Что все это значит? — спрашивает Дженни, появившаяся словно из ниоткуда. Я не уверена, как много она услышала, и прямо сейчас мне на это плевать.

— Лео разыграли, и теперь он злится из-за этого, — говорю я ей так спокойно, как только могу, хотя чувствую, как громыхает мое сердце. Все снова смотрят на нас, более заинтересовано, чем тогда, когда мы смеялись. Скандал, даже потенциальная возможность его появления, привлечет худший вид внимания, и прямо сейчас это последнее, что нам надо. — Нам очень важно не устраивать никаких сцен.

Дженни возвращается к просмотру фильма, и я поворачиваюсь к Эйми.

— Мне так жаль насчет этого.

— Я понятия не имела, — говорит она. — Они никогда ничего мне не рассказывают.

— Среди них был кто-нибудь из нашей хижины?

— Нет, — говорит она. — Они все любят тебя. Это были парни и остальные девушки.

— Ну, спасибо Господу за эту милость, — говорит Полли. — И как бы мне ни было ненавистно говорить это, я думаю, что тренеры только что пришли сюда. Нам придется смотреть фильм.

Я смотрю вверх и замечаю знакомый силуэт Кэлдон. Не знаю, как она это делает, но ей всегда удается увидеть нас в темноте. Надеюсь, Лео и Тиг сами справятся в оставшуюся часть ночи. В любом случае, им нет никакого дела до триумфального финала этого фильма. Никто из них ни разу в жизни не сидел на скамейке запасных.

— Согласна, — говорю я.

Я не помню, чтобы за последнее время, когда я ходила в кино, кто-то сидел между мной и Полли. Если так должно быть, я рада, что это Эйми. Обычно я проникаюсь сентиментальными чувствами относительно дружбы в лагере, в основном, потому, что у меня ее никогда не было, но когда на следующей неделе мы все вернемся домой, я думаю, что буду скучать по ней.