Мне снятся полеты. Если повезет, баскет-тосс даст мне примерно четыре метра высоты. (Примеч. Баскет тосс — термин в черлидинге, означающий выброс одного из спортсменов вертикально вверх (без учета варианта спуска флаера)). Публика любит быстрые, сложные, гироскопические трюки, но увидеть что-либо, делая их, сложно. Так что, когда мне снятся полеты, мне снится простой бланш назад. (Прим: back layout или бланш назад — акробатический элемент, при котором положение тела вытянутое, прямое, допустимо немного согнуть или выгнуть спину). Когда мне снятся полеты, все происходит невероятно медленно. Когда я распрямляю руки и откидываю голову назад, нет размытых пятен, нет головокружения, и когда я на середине исполнения элемента, моя голова направлена точно вниз, то могу видеть всю свою команду. У меня есть время улыбнуться им и увидеть их ответные улыбки до того, как вращение уносит меня, и я плыву назад в их руки. А потом они действуют как батуты, потому что я взлетаю обратно в воздух, на этот раз гораздо выше. Снова и снова. Надо мной только небо, а подо мной ликующая толпа. Снова и снова. Я никогда не перестану летать.

За исключением того, что надо мной грохот. Надо мной не небо. Надо мной фермерская девчушка, которая никогда не спит дольше первого утреннего шепотка, изъявившая желание будить всех обитателей хижины. Мэлори.

И я просыпаюсь. Прошлым вечером мы с Эйми решили, что 5:50 — крайнее время, до которого мы можем позволить себе спать, и при этом выглядеть презентабельно за завтраком. Я слышу движение Мэлори над собой и знакомый скрип койки. У меня от силы две минуты до того, чтобы проверить и убедиться, что новенькие девочки правильно соберутся в это первое утро. Им нужно позавтракать. У них будет, по крайней мере, один экстренный случай, связанный с волосами.

Еще две минуты.

Я держу глаза закрытыми, край моего спального мешка плотно прижат к подбородку. Будет ли мне когда-нибудь еще так хорошо? В следующем году в это же время я проснусь где-то в новом месте. У меня осталось только несколько подъемов в этом мире, в мире, который любит меня за то, что люблю я и в чем я хороша.

Еще одна минута. Еще одна.

* * *

— Как у Лео получилось достать фургон достаточно большой для всех нас? — спрашивает Мэлори, пока мы заправляем нашу двухъярусную кровать. Это настоящий талант — навык заправлять верхнюю и нижнюю койки одновременно, а мы с Мэлори не задумываясь делаем это. Мы торопимся, потому что у нескольких новеньких волосяной кризис, а мы обе задерживаемся.

— Я точно не знаю, но когда твоему отцу принадлежит автосалон, полагаю, ты можешь уладить дело с машиной, — говорю я, ухватившись за толстый край матраца. По правде, я не осведомлена обо всех планах Лео на субботний вечер Дня Труда кроме того, что ему удалось убедить Кэлдон, что было бы просто здорово объединить «командных лидеров», чтобы провести немного дополнительного времени вместе перед началом занятий в школе, и убедить отца подобрать нам такой фургон, чтобы смогли поместиться девять членов команд, которые являются выпускниками.

— Ну, тем не менее, он справился. Я думаю, это здорово, что вы двое создали это командное мероприятие. Будет весело, — Мэлори садится на свою кровать и смотрит на меня сверху, пока я поправляю последний уголок матраца.

—Да. Будет здорово, — я улыбаюсь ей в ответ и не упоминаю, что я до последнего отказывалась ехать, пока это было командным мероприятием. Разбивать лагерь вместе с Лео — этот пункт находится в самом низу списка вещей, которые я хотела бы сделать сразу же по приезду, но я черлидер. Я могу найти позитив во всем.

* * *

Несмотря на все усилия, наша хижина выбрана восьмой по очереди на завтрак. Не так плохо, как могло бы, конечно, но это все еще означает, что мы проводим пятнадцать минут в шеренге, чтобы получить вознаграждение в виде быстро остывших яиц. Я бы выбрала засохшую кашу, которая обычно безопаснее, но мне пригодится весь протеин, который я только могу достать. Обеденный зал быстро заполняется, люди все пребывают даже после того, как первые приступили к еде. Вокруг тишина, хотя все и пялятся на меня. Вероятно, прошлым вечером я произвела неплохой эффект. Здесь достаточно места, чтобы мы могли сесть все вместе, если захотим, но мне машет Лео. После костра прошлым вечером, последнее, что я хочу делать, это сидеть с незнакомцами.

— Эй, Винтерс, — говорит он, когда я занимаю свое место и осторожно ставлю тарелку, приборы и кружку. — Ты рассказала байку.

— Это точно не байка, — отвечаю я. — Это правда.

— Ага. Но она все еще похожа на историю о призраках, — замечает Тиг. — И рассказать ее у костра посреди леса — не то, что поможет поверить.

— Вы злитесь на меня? — спрашиваю я и сыплю на яйца больше соли, чем обычно.

— О, да ладно, — говорит Тиг. — Мы выполняем свою часть про «не умирать», а девушки выполняют свою часть про «не беременеть». Насколько сложно это может быть?

Кармен, которая занимает место рядом со мной, стреляет в Тига уничтожающим взглядом.

— Что? — спрашивает он.

— Последний раз, когда я проверяла, для танго нужны были двое, — замечает Кармен.

Пока они продолжают перестрелку взглядами, Лео наклоняется ближе ко мне.

— Но серьезно, почему ты мне не сказала? — спрашивает он.

— Мы говорили об этом с Полли, — отвечаю я. — Это было делом капитанов. Я не думала, что для тебя это так важно.

Он выглядит оскорбленным, и я не уверена, это из-за Полли, из-за капитанских дел или потому, что я подумала, что ему было бы все равно. Лео всегда любит поговорить, похоже, обо всем кроме того, как упростить задачу быть его девушкой.

— Ты фактически сказала всем, что у девушек не должно быть секса, — говорит он.

— Я сказала всем быть осторожными. Кстати об этом, я на самом деле не оценила подарок, что ты подложил мне в чемодан.

— Эй. Это означает — быть осторожным, — растягивая слова говорит он, при этом все еще выглядя обиженным.

— Послушай, — говорю я, пытаясь наладить наши отношения. Я думаю о том, чтобы положить свою руку в его или типа того, но мне нужны обе руки, чтобы поесть, и за нами наблюдают. — В некотором роде, Тиг прав. Часть про «не умирать» — это вопрос равенства. Могу поспорить, ты помнишь имена всех девушек, у которых есть дети. Можешь назвать хоть одного отца?

— Мне все еще не понятно, к чему было делать из этого секрет, — упорствует Лео.

Я закатываю глаза.

— Мы переживали, что если Кэлдон узнает, то запретит нам сделать это, — огрызаюсь я. Получилось громче, чем я предполагала, и теперь Тиг и Кармен оба смотрят на нас. — Но сейчас дело сделано, она нас поддерживает, и я не понимаю, почему ты не можешь тоже поддержать нас.

— Ладно, отлично, — говорит он, возвращаясь к своему завтраку. Он усмехается с чересчур продуманным выражением лица, думаю, он полагает, что это делает его привлекательным. — Я прекрасно понимаю, почему надо держать секреты от Кэлдон.

Это нависает над нами, сражение, которое мы можем устроить прямо здесь, в центре обеденного зала, если я захочу обсудить этот вопрос с ним. Если не захочу, он подумает, что я смягчилась. Если захочу, это станет представлением. Хочу, чтобы Полли была здесь. Она намного лучше в выяснении такого рода штуковин, даже при том, что никогда не была ни с кем в отношениях.

— Не важно, — говорю я, выбирая легкий путь. Лео улыбается, но когда он собирается положить свою руку мне на плечо, я уклоняюсь и встаю. — Я собираюсь пойти на улицу растянуться, прежде чем мы получим наши учебные задания.

Я доедаю свои яйца, пока отношу обратно тарелку, и, прихватив салфеткой сосиску и картофельный пирог, выхожу на улицу. Я уже сыта Лео по горло настолько, что совсем не могу выносить его, а мы, пока что, даже еще и не начали заниматься. Может, на этой неделе мы будем в разных группах. Им нравится разделять школы, так что это вполне возможно.

Я не единственная, кто решил закончить завтрак на траве. Трава влажная от росы, но быстро высыхает. Я заканчиваю свой завтрак, выбрасываю салфетку в один из мусорных контейнеров на поле и растягиваюсь, в то время как несколько парней делают рядом со мной стойки на руках. И конечно же, они без рубашек, так что я не уверенна, из каких именно они школ. Но они все смеются, и я не могу устоять перед вызовом, так что присоединяюсь к ним, с легкостью продержавшись дольше парочки из них до того, как они валятся в кучу.

— Как тебя зовут? — спрашивает один из них.

— Гермиона, — отвечаю.

До того как успеваю спросить их имена, черлидеры толпой выходят из обеденного зала, и наши собственные команды окружают нас. Лео все еще сердится, и я не уверена, что вид меня на траве с этими парнями поможет ему успокоиться, но в ближайшие дни у меня нет времени думать ни о чем. Сквозь толпу я вижу лицо Полли: застывшее и готовое приступить к занятиям. Я делаю все возможное, чтобы принять такое же выражение лица, концентрируя всю решимость и уверенность, какую только могу собрать. Шоутайм. В последний раз. Мой час.