Лежа рядом с Генри на огромной кровати, которая прежде служила им супружеским ложем, Фиона перебирала в памяти драгоценные минуты их близости. Они занимались любовью в оранжерее, в душе и в спальне. Генри уснул в ее объятиях, а к ней сон все не шел, несмотря на то, что уже начало светать. Она слушала тиканье часов в тишине и смотрела, как поднимается и опускается грудь Генри. Он был чертовски сексуален, и ей не хотелось думать, что прошлая ночь была для них последней.

Даже если результаты биопсии окажутся хорошими, никто не знает, сколько еще раз ей придется проходить эту процедуру. То, чего она так боится, может однажды произойти. Она любит Генри и не хочет, чтобы он мучился, видя, как она угасает.

В окно проникли первые солнечные лучи, и густые темные ресницы Генри задрожали.

Фиону охватило чувство вины. Когда ее муж узнает, что прошлая ночь ничего не изменила в их отношениях, он очень расстроится. Ее отсутствие на матче в Аризоне расстроит его не меньше. Оно помешает ему полностью сконцентрироваться на игре, но она ничего не может с этим поделать.

Генри заворочался рядом с ней, шурша простынями. Наткнувшись на нее, он издал довольный стон, и его глаза открылись. Увидев ее, он положил руку ей сзади на шею, притянул к себе и нежно поцеловал в щеку.

– Доброе утро, дорогая.

– И тебе тоже.

Обхватив ее мускулистыми руками, он прижал ее к своей груди, затем бросил взгляд на настенные часы и издал удивленный возглас.

– Ничего себе. Сейчас больше времени, чем я думал. – Он шлепнул ее по ягодицам. – Нам нужно пошевеливаться. Я должен успеть на самолет. Я знаю, что ты вылетаешь позже. Давай вместе позавтракаем. Я знаю, тебе еще нужно собрать вещи…

– Генри, – перебила его она. – Я не полечу в Аризону вместе с другими женами.

Он принял сидячее положение.

– Я понимаю. Ты будешь занята. Тебе нужно успеть подготовиться к благотворительному вечеру.

Ей хотелось воспользоваться оправданием, которое он предложил, но она понимала, что должна сказать ему правду. И чем скорее, тем лучше.

Она взяла в ладони его лицо.

– Генри, прошлая ночь была невероятной. Мы отдали прекрасную дань тому, что у нас было, и попрощались друг с другом.

Ее слова потрясли его, но шок на лице быстро сменился гневом.

– Не знаю, что с тобой происходит, Фиона, но ты ошибаешься, черт побери! Прошлой ночью я окончательно убедился в том, что между нами не все кончено.

Фиона натянула простыню на грудь.

– Можешь думать, что хочешь, но я уже приняла решение. Мы можем повременить с официальным объявлением о расторжении брака, но продолжать этот фарс дома не имеет смысла. Да и родных обманывать нехорошо.

Он пристально смотрел на нее, плотно сжав губы. Она знала, что причиняет ему боль, но будет еще больнее, если он узнает правду.

– Генри, ты можешь опоздать на самолет.

Тяжело вздохнув, он поднялся с кровати и вышел из комнаты.

Команда «Харрикейнс» всегда перемещалась на своем собственном самолете, но сегодняшний перелет стал исключением. Их самолет проходил текущий ремонт, и им пришлось арендовать другой. Его салон больше походил на роскошную гостиную, но Генри едва это заметил. Все его мысли были о Фионе. Прошлой ночью он был так близок к тому, чтобы ее вернуть.

Его товарищи по команде, в отличие от него, весело коротали время. Товарняк, Джокер и еще двое парней бросали друг другу мяч через сиденья. При этом они поддразнивали друг друга и громко смеялись, заражая остальных своим хорошим настроением. Несколько ветеранов команды в углу играли в карты, время от времени уворачиваясь от попадающего в них мяча.

Обычно Генри был в центре всеобщего веселья, но сегодня ему было не до этого. Он сидел в передней части салона рядом со своим братом Джерве, владельцем команды, и несколькими менеджерами.

К ним подошел их техасский кузен Брант Рейно. В руке он держал смартфон.

– Вы уже заглядывали в «Твиттер»? Наши фанаты нас обожают. Они уже выложили в Интернет фото из аэропорта.

Хлопнув Джерве по плечу, он направился к свободному креслу рядом с Джокером, который только что ловко поймал мяч одной рукой.

Генри никак не отреагировал на слова Бранта. Он смотрел на замысловатый светильник в центре салона и думал, сколько им придется заплатить владельцу самолета, если кто-то его разобьет. Джерве достал из кармана свой смартфон, зашел на страницу «Харрикейнс» в «Твиттере» и, нахмурившись, начал просматривать обновления.

Сегодня в аэропорту на Генри и других игроков налетела группа фанатов. Это было в порядке вещей. Фанаты хотели получить автографы и сделать фотографии.

Джерве повернулся и, вопросительно подняв брови, показал Генри снимок на экране смартфона. Тот выругался себе под нос. Девушка, которая повисла на Генри в аэропорту, времени даром не теряла. Фото, которое она выложила, может стать причиной скандала.

Высокая худая блондинка в коротких шортах и прозрачном шифоновом топе, подбежала к Генри, схватила его за руку и поцеловала в щеку. К сожалению, снимок был сделан именно в этот момент, а не в следующий, когда Генри начал отодвигать ее от себя. Несомненно, пресса не оставит это фото без внимания.

– Думаешь, это допустимо, учитывая тот факт, что у вас с Фионой не все гладко?

Обычно Джерве заботил имидж команды, но сейчас он искренне переживал за своего брата.

Генри запустил пальцы в свои густые темные волосы.

– Я не давал ей повода. Она сама на мне повисла, но я быстро ее от себя оторвал.

Джерве кивнул, но выражение его лица осталось серьезным.

– Я не сомневаюсь, что ты именно так и поступил, но ты человек известный, и твоя жизнь проходит у всех на виду. Зачастую одной фотографии бывает достаточно, чтобы разразился скандал.

– Думаешь, я этого не понимаю?

– Просто будь осторожнее, брат. Твой брак сейчас не настолько прочен, чтобы подвергать его таким испытаниям.

– Что тебе рассказала Эрика?

В этот момент Генри пожалел о том, что обратился за советом к Эрике и Аделаиде.

– В этом нет необходимости. Я хорошо тебя знаю и сам все вижу. – Убрав смартфон в карман, Джерве сложил руки на груди.

– У всех супружеских пар бывают трудные времена.

Джерве потер подбородок.

– Вы ведете себя друг с другом не так, как раньше. Вы не целуетесь, не прикасаетесь друг к другу.

– Ты сейчас переживаешь период влюбленности, поэтому видишь все в розовом свете, – пробурчал Генри, хотя в глубине души признавал правоту старшего брата.

– Ты все видел в розовом свете? – искренне удивился Джерве, опустив руки и подавшись вперед.

В ответ на это Генри дерзко выпятил подбородок, но слова брата заставили его задуматься. Когда они с Фионой начали встречаться, он чувствовал себя так, словно у него выросли крылья. Тогда мир казался ему ярче и прекраснее. Он был так в нее влюблен. Что произошло с их отношениями? Как они оказались на грани развода?

– Мы братья, поэтому я говорю все как есть. Если тебе что-то не нравится, прости. Мы оба знакомы с другими парами, для которых бесплодие стало серьезным испытанием. Им было тяжело, но они нашли выход из ситуации.

Его брату легко говорить о таких вещах. Они с Эрикой встречаются совсем недолго, но она уже беременна. Генри не мог отрицать, что ему было обидно.

– Я рад за вас с Эрикой, но разве у тебя есть моральное право рассказывать мне, как бесплодие отражается на браке?

– Я все понял. Жизнь несправедливая штука.

– Как будто я этого не знаю, – с горечью произнес Генри.

– Вы с Фионой говорили об усыновлении?

Джерве даже не повернулся, когда кто-то попал мячом в светильник и стеклянные подвески закачались. Он по-прежнему был сосредоточен на разговоре с Генри, в то время как их сводный брат Демпси, главный тренер команды, поднялся и призвал своих подопечных к порядку.

Генри понял, что устал хранить все эти секреты и ему просто необходимо облегчить душу.

– Бесплодие – не единственная наша проблема. Все гораздо сложнее. В ходе обследования после очередного выкидыша у Фионы обнаружили уплотнение в груди.

– Вот черт. Если я не ошибаюсь, ее мать и бабушка умерли от рака, – произнес он, понизив тон.

– Не ошибаешься. К счастью, уплотнение оказалось не злокачественным. Но Фиона прошла генетический тест, который показал, что она унаследовала плохой ген и ее вероятность заболеть раком очень высока.

– Мне так жаль, брат.

– Шесть месяцев назад мы летали в Европу не в туристических целях, как все думали. Фиона перенесла там мастэктомию, гистерэктомию и операции по восстановлению груди.

– Боже мой, Генри. Почему вы нам ничего не сказали?

– Фиона не хотела.

Джерве сжал его плечо.

– Если бы я знал, я бросил бы все дела, чтобы быть рядом с вами.

Генри нисколько не сомневался в искренности его слов. Он знал, что все его братья оказали бы им с Фионой необходимую поддержку.

– Я знаю, Джерве, но мы не хотели рисковать. Ты только представь себе, что было бы, если бы пресса каким-то образом все узнала. Не обижайся, Джерве. Мы просто хотели защитить себя от вмешательства в нашу частную жизнь.

– Я нисколько не обижаюсь. Это был ваш выбор. Вы оба довольно рано лишились матерей. Все это слишком болезненно.

Генри почувствовал, как в его душе поднимается волна гнева. Так было всякий раз, когда кто-то упоминал о его матери.

– Ее мать умерла, а наша с тобой убежала из семьи, потому что разозлилась на отца, который постоянно ей изменял.

– Смерть – это трагедия. Предательство тоже причиняет сильную боль. Мы с тобой сильно переживали, когда мать нас бросила. После такого трудно снова научиться доверять женщинам. Я сам через это прошел.

– Фиона не такая, как наша мать, – возразил Генри.

– Но она уходит от тебя. – Джерве пристально посмотрел на младшего брата. – Или, может, ты сам ее оттолкнул?

– Это чушь, – быстро ответил Генри. Пожалуй, даже слишком быстро. – Напротив, я лез из кожи вон, чтобы убедить ее остаться.

– Ну раз ты так говоришь, – сказал Джерве, опуская спинку своего кресла.

– Я думал, ты хочешь мне помочь, – обиженно пробурчал Генри.

Тогда старший брат снова достал из кармана смартфон:

– С этой целью я обращусь к одной прекрасной принцессе.

Сказав это, Джерве позвонил Эрике и попросил ее подарить Фионе букет цветов от имени Генри.

Это навело Генри на мысль, что он сделал правильно, обратившись за помощью к своим родственникам.

* * *

Боль после биопсии была пустяковой по сравнению с той болью, которая наполняла душу Фионы после ее разрыва с Генри.

В клинику она поехала на такси, поскольку не хотела, чтобы шофер Рейно кому-то рассказал, что она была у врача.

Лежа на медицинской кушетке во время процедуры, она хотела, чтобы Генри был рядом и держал ее за руку. Разумеется, его не пустили бы в кабинет, но даже если бы он ждал ее в вестибюле, она бы чувствовала его поддержку. Впрочем, она сама сделала свой выбор, и дороги назад уже нет.

Вернувшись домой, Фиона нашла себе убежище в библиотеке среди книг и произведений искусства. Она сидела в огромном кресле, закутавшись в плед, и читала биографию известного художника.

Ей было вполне комфортно, пока кто-то не позвонил в дверь. Фиона выругалась про себя. К чему она сегодня была меньше всего готова, так это к чьей-либо компании. Ей хотелось побыть одной и погоревать обо всех своих потерях.

Открыв входную дверь, Фиона, к своему удивлению, увидела Эрику. В руках у нее были букет лилий и коробка бельгийских шоколадных конфет.

Фиона заставила себя улыбнуться:

– Эрика, какой сюрприз!

– Я могу войти? Эти цветы от твоего мужа. – Она вручила Фионе букет. – Я ненадолго. Мне нужно успеть на самолет.

– Конечно, входи, – пробормотала Фиона, пропуская Эрику внутрь. Она прекрасно понимала, что идея подарить ей цветы принадлежала не Генри. Что его родственники уже знают об их разрыве и решили им помочь. Почувствовав себя неблагодарной, Фиона понюхала цветы и улыбнулась: – Они очень красивые. Спасибо.

Поставив букет в хрустальную вазу, она предложила Эрике:

– Давай присядем, и ты мне поможешь съесть эти конфеты.

Мягко рассмеявшись, Эрика погладила себя ладонью по животу.

– Мои малыши определенно хотят их попробовать.

– В таком случае пойдем.

Фиона проводила белокурую гостью в библиотеку и развязала атласную ленточку на коробке.

– Эрика, ты вся сияешь, – заметила она.

– Двое малышей – двойное сияние, я полагаю, – ответила Эрика, взяв из коробки конфету с малиновой начинкой. – По правде говоря, мне просто хочется в два раза больше спать и в два раза больше есть. Не очень приятная перспектива для предстоящего медового месяца.

«Мне бы твои проблемы», – подумала Фиона.

– Уверена, Джерве тебя понимает и поддерживает, – сказала она, опустившись в кресло у камина и положив на кофейный столик коробку со сладостями.

– Да. Он очень внимателен и терпелив. – Жуя конфету и машинально поглаживая живот, Эрика обвела взглядом помещение. Затем, спохватившись, она с сочувствием посмотрела на Фиону, и ее щеки порозовели. – Прости. Я пришла сюда не для того, чтобы болтать о себе.

– Ты не должна сдерживать свою радость. – Закусив нижнюю губу, Фиона вгляделась в лицо Эрики. – Кто-то рассказал тебе о наших с Генри проблемах, не так ли?

– Прости, я не хотела вмешиваться, – ответила Эрика, сев в кресло, стоящее по другую сторону от камина.

– Ты не вмешиваешься. Просто мне пока трудно обсуждать свои проблемы даже с членами семьи. Это вовсе не означает, что я не могу радоваться за вас с Джерве. Мне осталось только научиться не чувствовать боли, когда я вижу беременных женщин и чужих детей. – Фиона отправила в рот конфету со сливочной начинкой, но не почувствовала ее вкуса. – Пока у меня ничего не получается. Не знаю, получится ли вообще, учитывая все, через что мне пришлось пройти.

Наклонив голову набок, Эрика внимательно посмотрела на Фиону:

– Не хочешь все мне рассказать? Мы одна семья.

– Боюсь, что уже нет.

Эрика взяла ее за руку:

– Мне жаль это слышать. В любом случае мое предложение остается в силе.

– Спасибо тебе. – Фиона пожала ее руку. – Надеюсь, вы с Джерве сможете найти достаточно времени, чтобы побыть друг с другом, несмотря на его напряженный график. Это очень важно. Время летит так быстро.

– Спасибо за совет.

– А тебе спасибо за то, что ты не посмеялась над ним, поскольку у меня нет детей и я нахожусь на грани развода.

– Тебя заботит будущее моей семьи, и я тебе за это признательна.

– Мы с Генри быстро побежали к алтарю, не узнав друг друга как следует.

Поднявшись, Эрика поправила книги на полке.

– Еще не поздно это исправить, – сказала она, бросив на Фиону взгляд через плечо.

– Как ты можешь быть так уверена в этом?

– Вы с Генри пока еще муж и жена, и это значит, что вы еще можете попытаться спасти ваши отношения. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

Эрика так говорила, поскольку не знала всего. Но Фиона пока не была готова поделиться с ней своими страхами.

– Как идет подготовка к твоей свадьбе? – спросила она вместо этого.

– Прекрасно. – Эрика снова погладила себя по животу. – Только малыши растут так быстро, что мне, наверное, придется купить другое свадебное платье.

– Ты будешь красивой невестой.

Эрика села на диван в другом конце библиотеки и похлопала по нему, приглашая Фиону присоединиться к ней.

– Английский не мой родной язык, и я не знаю всех его нюансов, но я по твоим глазам вижу, что ты что-то недоговариваешь. Пожалуйста, будь со мной откровенна.

– По правде говоря, это не мое дело, – произнесла Фиона, сев рядом с ней. – Я даже не знаю, как тебе это сказать.

Эрика ободряюще сжала ее руку:

– Просто скажи.

Фиона не смогла себя заставить встретиться с ней взглядом, но ей все-таки удалось произнести:

– Мы с Генри поженились, потому что подумали, что я забеременела. Наверное, так оно и было, и у меня произошел ранний выкидыш, который я приняла за болезненную менструацию. Один-единственный тест на беременность, который я сделала, дал положительный результат, и мы сразу помчались к алтарю. Ты, наверное, думаешь, что одного теста недостаточно и нужно было сходить к врачу. В общем, мы не узнали друг друга как следует и заплатили за это слишком большую цену. – Она сделала глубокий вдох, после чего добавила: – Вы с Джерве тоже знакомы недолго. Чтобы дети были счастливы, важно, чтобы брак их родителей был прочным.

– Ты предлагаешь мне отложить свадьбу?

– Я ничего не предлагаю. Я просто делюсь с тобой своим собственным опытом и хочу, чтобы ты была счастлива и ни о чем не жалела. Прости, если обидела.

– Ты меня вовсе не обидела. Я сама настояла на том, чтобы ты поделилась со мной своими мыслями. Мои родные настаивают на том, чтобы мы с Джерве поженились как можно скорее. Ты первая, кто высказал другую точку зрения, и я тебе за нее благодарна. – Эрика потрепала ее по плечу. – Можешь за меня не волноваться. Я все как следует обдумала. Я очень люблю Джерве и хочу провести оставшуюся жизнь рядом с ним.

– В таком случае я за тебя спокойна.

Жаль, что она не может сказать того же о себе. Пока она не узнает результаты биопсии, она будет находиться в подвешенном состоянии.