В один из ветреных весенних дней тысяча семьсот восемьдесят седьмого года за обеденным столом в гостиной Нампара-Хауса собрались шестеро джентльменов: мистер Хорас Тренеглос из Мингуса, мистер Ренфрю из Сент-Анна, доктор Чоук из Сола, капитан Хеншоу из Грамблера, мистер Натаниэль Пирс – нотариус из Труро, и хозяин дома – капитан Полдарк.

Они отобедали и выпили вина.

К столу подавали треску, филейную часть барашка, куриный пирог, голубей, телятину под соусом, а на десерт – абрикосовый пирог и взбитые сливки с изюмом и миндалем.

А собрались все эти джентльмены, чтобы обсудить подготовительные работы, которые были произведены на шахте Уил-Лежер, и решить, стоит ли рисковать золотом для добычи меди. Ради столь важного дела мистер Тренеглос оторвался от своих древних греков, доктор Чоук – от охоты, а страдающий подагрой мистер Пирс – от камина.

– Что ж, – сказал Хорас Тренеглос, который в соответствии со своим положением и почтенным возрастом сидел во главе стола, – не в моих правилах возражать сведущим людям. Мы уже больше двух лет ходим вокруг да около. Если капитан Хеншоу говорит, что надо приниматься за дело, то, черт меня подери, он рискует не только моими, но и своими деньгами. А уж он-то в этом деле понимает!

За столом одобрительно забормотали и деловито закряхтели. Мистер Тренеглос приставил ладонь к уху, чтобы расслышать обрывки фраз.

Доктор Чоук откашлялся и взял слово:

– Мы все, без сомнения, уважаем капитана Хеншоу и считаемся с его опытом работы на шахтах. Но успех нашего предприятия зависит не только от разработки данной жилы. В противном случае мы бы не ждали целых двенадцать месяцев. Состояние рынка – вот что определяет наши дальнейшие действия. Не далее как неделю назад мне довелось посетить одного пациента в Редрате. Бедняга страдает от нарывов. На самом деле он не мой пациент, но доктор Прайс пригласил меня для консультации. Когда я прибыл, больной был в ужасном состоянии. Надо сказать, дом у него впечатляющих размеров, с прекрасной подъездной дорогой, мраморной лестницей и прочим, что свидетельствует о наличии отменного вкуса и средств, достаточных, дабы его удовлетворить. Совместными усилиями нам удалось облегчить состояние больного, но рассказываю я это вот к чему… Сей джентльмен оказался одним из акционеров шахты Долли-Коут. И он обмолвился о том, что принято решение закрыть нижние уровни.

За столом воцарилась тишина.

Разрумянившийся после обеда мистер Пирс улыбнулся и первым нарушил молчание.

– Вообще-то, до меня тоже доходили подобные слухи. Буквально на прошлой неделе, – сказал он и почесал под париком висок.

– Если самый большой рудник сокращает выработку, то каковы шансы у нашего скромного предприятия? – задался вопросом доктор Чоук.

– Если наши издержки будут меньше, у нас есть шанс, – заявил Росс, который сидел напротив мистера Тренеглоса.

Он отпустил бакенбарды, и теперь бледный шрам на загорелой щеке уже не так бросался в глаза.

– Цены на медь могут упасть еще ниже, – заметил доктор Чоук.

– Что-что? Что вы сказали? – переспросил мистер Тренеглос и, обращаясь к самому себе, добавил: – Я его не слышу. Хорошо бы он говорил погромче.

Чоук, повысив голос, повторил свое предположение.

На что ему ответили:

– Да, но с равным успехом они могут и подняться.

– Джентльмены, позвольте, я выскажу вам свою точку зрения, – сказал Росс и выпустил из длинной трубки облачко дыма. – На первый взгляд момент для начала работ сейчас не самый благоприятный хоть для маленького предприятия, хоть для крупного. Но не следует забывать о некоторых выгодных для нас обстоятельствах. Цена на руду зависит от спроса и предложения. В этом году закрылось сразу два крупных рудника и какое-то количество мелких. За Уил-Рисом и Уил-Форчном вскоре последует и Долли-Коут. В результате объемы добычи в Корнуолле снизятся вдвое. Таким образом, поставки сократятся, а цена, соответственно, возрастет.

– Сущая правда! – поддержал Росса Хеншоу.

– Я согласен с капитаном Полдарком, – в первый раз за все время подал голос мистер Ренфрю.

Мистер Ренфрю из Сент-Анна занимался тем, что поставлял товары и оборудование для шахт, и поэтому он был вдвойне заинтересован в успехе предприятия. А в разговор Ренфрю до сих пор не вступал только потому, что робел в обществе благородных джентльменов.

А вот голубоглазый Хеншоу не страдал от лишней скромности.

– Наши затраты на тонну, – объявил он, – не составят и половины затрат Уил-Риса.

– Я, помимо собственных интересов, представляю также интересы своих клиентов – миссис Жаклин Тренвит и мистера Окетта, – с важным видом заметил мистер Пирс. – И мне хотелось бы узнать, какой должна быть выработка, чтобы мы в итоге вышли в плюс. Что вы на это скажете?

Капитан Хеншоу поковырял в зубах и спокойно ответил:

– Это всегда лотерея. Никогда не угадаешь. В интересах медных компаний скупить сырье по дешевке. Это ни для кого не секрет.

– Если мы получим девять фунтов за тонну, – вставил Росс, – то точно не обеднеем.

– Что ж, – сказал мистер Тренеглос, – неплохо было бы на все это посмотреть. У вас ведь есть схемы старых разработок? Так нам всем будет понятнее, о чем идет речь.

Хеншоу встал из-за стола и принес рулон с чертежами.

– Для начала надо очистить стол, – сказал Росс и позвонил в колокольчик.

В гостиную вошла Пруди в сопровождении Демельзы.

Это было первое появление Демельзы на публике, и она, естественно, стала объектом всеобщего внимания. За исключением мистера Тренеглоса, который жил в своем собственном мире, всем присутствующим в тот день за столом были известны обстоятельства появления девочки в доме Росса, да и слухи, естественно, никого не обошли стороной. Но сплетни со временем теряют остроту, а вот скандалы, если повод никуда не девается, умирают медленно.

Гости увидели девушку семнадцати лет. Черные распущенные волосы и большие темные глаза. Встретившись с ней взглядом, иной джентльмен мог и смутиться. Был в ее глазах блеск, который говорил об удивительной жизненной энергии и скрытом до поры темпераменте. А в остальном в этой девушке не было ничего примечательного.

Мистер Ренфрю посмотрел на Демельзу и прищурил близорукие глазки. Мистер Пирс предусмотрительно убрал подагрические ноги под стол и, пока Росс не видел, украдкой поднес к носу лорнет. Мистер Тренеглос расстегнул верхнюю пуговицу на брюках, и все склонились над картой, которую разложил на столе капитан Хеншоу.

– Итак, – произнес Росс, – здесь вы можете видеть старые выработки Уил-Лежера и направление оловянной жилы.

Он принялся объяснять, что и как расположено на схеме и под каким углом следует бурить стволы шахты и дренажные штольни для откачки воды с утеса Лежер.

Мистер Тренеглос ткнул в угол карты коротким, пожелтевшим от табака пальцем:

– А это что такое?

– Насколько мне известно, это границы старого рудника Треворджи, – пояснил Росс. – Все более точные схемы утрачены. А эти разработки проводились задолго до появления в Тренвите моего деда.

Мистер Тренеглос одобрительно хмыкнул.

– В старые времена знали свое дело. – И вполголоса добавил: – Да, они знали свое дело.

– Что вы имеете в виду, сэр? – полюбопытствовал мистер Ренфрю.

– Что имею в виду? Да будь я проклят, если ваши предки, капитан Полдарк, не добывали олово вот здесь и здесь. Они разрабатывали в Лежере жилу еще до того, как ее обнаружили на моей земле. Вот что я имею в виду.

– Думаю, так оно и есть, – с внезапно проснувшимся интересом кивнул Хеншоу.

– И что это нам дает? – поинтересовался, почесывая голову под париком, мистер Пирс.

– Ну подумайте сами, – ответил Росс, – разве стали бы наши предки, учитывая, какие тогда были условия, просто так рыть землю? Они разрабатывали жилу лишь неглубоко. У них просто-напросто не было выбора. Но если бы они пошли дальше, то наверняка получили бы хорошую отдачу.

– Так вы считаете, что все это – одна большая жила? – спросил мистер Тренеглос. – Мистер Хеншоу, может ли она тянуться настолько далеко? Известны ли подобные случаи?

– Не могу утверждать ничего определенного, сэр. По мне, так люди тогда просто шли за оловом, а нашли медь. Вот это вполне похоже на правду.

Мистер Тренеглос открыл табакерку.

– Я с огромным уважением отношусь к древности, – сказал он. – Возьмите хоть Ксенофана, хоть Плотина, хоть Демокрита. В былые времена люди были мудрее нас. Нет ничего зазорного в том, чтобы пойти по стопам предков. И во что нам это обойдется, мой дорогой друг?

Росс переглянулся с Хеншоу.

– На первых порах я готов без всякого жалованья занять пост управляющего и главного казначея. А капитан Хеншоу согласен за символическую плату осуществлять на начальном этапе общий надзор. Мистер Ренфрю за минимальную долю от прибыли будет поставлять нам необходимые инструменты. Плюс ко всему я договорился с банком Паско о займе в три сотни гиней на покупку лебедок и прочего тяжелого оборудования. Если каждый из присутствующих внесет по пятьдесят гиней, то это покроет наши расходы за первые три месяца.

В гостиной повисла тишина. Росс приподнял одну бровь и с легкой иронией во взгляде оглядел своих гостей. На самом деле он до максимума занизил цифру первоначальных вложений, так как понимал, что более крупные суммы могут их отпугнуть.

– Ну что же, – сказал мистер Тренеглос, – на мой взгляд – вполне приемлемо. Я ожидал, что потребуется внести как минимум сто гиней. – И он еще раз повторил для себя: – Сто, не меньше.

– Это только первые вложения, – заметил Чоук. – Речь идет лишь о первых трех месяцах.

– В любом случае это вполне приемлемая сумма, джентльмены, – осмелился высказать свою точку зрения мистер Ренфрю. – Времена нынче такие, что все дорого. Вряд ли кто-то предложит вам участие в прибыльном предприятии за меньшую сумму.

– Совершенно верно, – поддержал его мистер Тренеглос. – Что ж, я за незамедлительное начало работ. Голосуем поднятием рук?

– Хочу уточнить относительно займа от Паско, – с недовольным видом произнес доктор Чоук. – Насколько я понимаю, это означает, что нам придется вести через них все свои дела? А чем Уорлегганы хуже? Возможно, они предложат нам даже более выгодные условия. Джордж Уорлегган – наш близкий друг.

Мистер Пирс согласно кивнул:

– Да, сэр, я тоже собирался поднять этот вопрос. Если бы…

– Джордж Уорлегган и мой друг тоже, – сказал Росс. – Но я считаю, что не стоит смешивать дружбу и бизнес.

– Да, если дружба вредит делу, – согласился доктор. – Но банк Уорлегганов – самый крупный в графстве. А эти Паско действуют по старинке, вот уже сорок лет топчутся на одном месте. Я знал Харриса Паско еще мальчишкой. Он всегда был излишне медлительным.

– Я уверен, что мои клиенты предпочли бы банк Уорлегганов, – сказал мистер Пирс.

Росс заново набил трубку.

Мистер Тренеглос расстегнул еще одну пуговицу на брюках. И изрек:

– Для меня нет никакой разницы: что один банк, что другой. Лишь бы банк был надежным. Это ведь главное, насколько я понимаю? И полагаю, у вас, Росс, есть резоны обратиться именно к Паско?

– Я в хороших отношениях с обоими Уорлегганами, – ответил Полдарк. – И с отцом, и с сыном. Но они в качестве партнеров уже стали хозяевами многих шахт. Мне бы не хотелось, чтобы они завладели Уил-Лежером.

Чоук нахмурил густые брови:

– Надеюсь, что Уорлегганы никогда не узнают о том, что вы только что изволили сказать.

– Вздор. Всем и без меня об этом прекрасно известно. С помощью марионеточных компаний Уорлегганы напрямую владеют дюжиной шахт, а еще в дюжине, включая Грамблер и Уил-Пленти, имеют крупные доли. Если им захочется завтра закрыть Грамблер, они без труда это сделают, как уже закрыли Уил-Рис. Это ни для кого не секрет. Но если Уил-Лежер все-таки будет открыт, я предпочел бы, чтобы подобные решения принимали учредители предприятия.

– Абсолютно с этим согласен, джентльмены, – несколько нервно высказался в поддержку Росса мистер Ренфрю. – В Сент-Анне очень болезненно переживают закрытие Уил-Риса. Мы знаем, что он не приносил особых доходов и теперь пайщики потеряли свои деньги, а две сотни шахтеров – работу. А на Уил-Пленти стали платить мизерное жалованье, зато молодой Уорлегган получил огромную прибыль!

Было очевидно, что спор по поводу банков вызвал у мистера Ренфрю самые горькие воспоминания. Тут все заговорили хором.

Мистер Тренеглос постучал стаканом по столу:

– Придется поставить вопрос на голосование! Это единственный разумный способ. Но сначала надо решить, будем ли мы вообще открывать шахту. Может, кто-то струсил?

Проголосовали. Оказалось, что все за открытие Уил-Лежера.

– Превосходно! Просто великолепно! – сказал мистер Тренеглос. – Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. А теперь перейдем к вопросу о банке. Кто за Паско?

За Паско проголосовали Ренфрю, Хеншоу, Тренеглос и Росс, а за Уорлегганов – Чоук и Пирс. Но поскольку Пирс представлял помимо своих собственных также и интересы своих клиентов, голоса разделись пополам.

– Проклятье! – пробормотал мистер Тренеглос. – Я так и знал, что этот адвокатишка будет тянуть нас назад.

Пирс не мог не услышать это замечание и очень постарался изобразить оскорбленное достоинство. Однако на самом деле он мечтал получить долю в бизнесе мистера Тренеглоса, который владел доходными домами, и, обнаружив, что тот не собирается сдавать свои позиции, следующие десять минут потратил на то, чтобы как-то извернуться и оказаться на стороне старика.

Чоук, оставшись в одиночестве, сдался. Отсутствующие Уорлегганы потерпели поражение. Росс понимал, что их предприятие слишком мало, чтобы привлечь внимание крупного банка. Однако сам факт, что Уил-Лежер достался не им, а Паско, вызовет раздражение Джорджа. В этом Росс не сомневался.

Главные вопросы были решены, и дальше все прошло без сучка без задоринки. Росс кивнул капитану Хеншоу, тот встал и пустил графин по кругу.

– Джентльмены, я уверен, вы простите мне эту вольность. Мы сидим за этим столом как равные партнеры. И пусть я самый бедный из вас, моя доля в предприятии, за счет репутации и взноса в пятьдесят гиней, самая большая. Поэтому предлагаю тост. За Уил-Лежер!

Все встали и сдвинули бокалы.

– За Уил-Лежер!

– За Уил-Лежер!

– За Уил-Лежер!

И выпили до дна.

А в кухне в это время Джуд строгал деревяшку и мурлыкал под нос какой-то мотивчик. Он оторвался от своего занятия и плюнул через стол в очаг.

– Ну наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Чтоб мне провалиться, нутром чую, откроют они все-таки эту треклятую шахту.

– Ах ты, старый червяк! – выругалась Пруди. – Ты мне чуть в рагу не плюнул.