Него единственным законным претендентом

На престол остался его младший брат, –

Заклятый враг мой, Ричард, герцог Глостер.

В годы правления Эдуарда я возненавидел

Ричарда и за его победы над Ланкастерами

В подавлении всех смут и всех восстаний,

Какие только поднимали в Англии, и за его

Победы в решающих сражениях при Барнете

И Тьюксбери, и за его победоносный поход

В Шотландию, сорвавшей многие мои

Намерения и планы по сохранению земель

Плантагенетов. Но более всего он разозлил

Меня в день подписания договора в Пикиньи,

Который из-за него чуть было не сорвался.

К тому же Ричард не пришёл на торжество,

Устроенное в честь перемирия. И тем не менее,

Решив его задобрить, я пригласил его в Амьен,

Где попытался щедро одарить оружием дорогим

И лошадьми, но Ричард отказался от моих даров

И заявил, что хоть он и считает необходимым

Подчиняться воле брата и короля, он денежные

Подношения и подарки не примет, расценивая

Эти подачки как бесчестье. Он видите ли

Не торгует землями своих отцов! Да, с его братом,

Эдуардом, было проще – ему за взятку можно

Было невыгодный подсунуть договор и многое

Другое. Эдуарда можно было победить, накормив

Досыта пирогами с дичью и допьяна напоив

Вином. А с Ричардом такое не пройдёт. Он и

Тогда был против всяких выплат и компенсаций

За земли Плантагенетов. И я тогда же понял:

От Ричарда деньгами не откупишься. И то же

О нём думаю сейчас. Вишь, он куда замахнулся!

На турок собирается пойти! Ведь не случайно он

Про турок-то он сказал!.. Наследные владения

Плантагенетов отвоевать задумал – вот, в чём

Причина всех его намерений! О, Франция,

Несчастная моя! Кто защитит тебя, когда меня

Не станет?.. Да, Ричарда я ненавижу больше,

Чем его брата, Эдуарда! У Ричарда нет тех

Пороков, которыми воспользоваться можно,

Чтоб низложить его. Уж слишком он

Принципиален, честен, верен долгу, истово

Набожен, мудр, справедлив и неподкупен. Но,

Если я не ошибаюсь, он иногда бывает слишком

Добр, доверчив и великодушен, – всё это можно

Было бы использовать против него. А что ещё?..

Ах, да, – силён, отважен и непобедим… Ну, это

Мне не страшно: непобедимых у нас, как известно,

Нет, есть только непобеждённые. Мой злейший

Враг, бургундский герцог, Карл Смелый, тоже

Казался всем непобедимым. И где же он теперь? –

Убит,  растерзан, уничтожен в битве при Нанси.

Оставленный одним из командиров накануне

Битвы, Карл Смелый вышел в бой с ничтожно

Малым войском. Но всё ж, дерзнул он эту

Битву выиграть, и на рискованный решился

Рейд: коня пришпорив, врезался в гущу врагов

Свирепых, и тут же, по причинам непонятным

И никому не ведомым, свалился он вместе

С конём на землю; не смог подняться и был

Заколот копьями солдат, набросившихся на

Него с остервенением! Иначе-то к нему,

Свирепому, нельзя было приблизиться в бою!

Уж, слишком дерзок был! И с Ричардом всё

То же будет! Мы доведём его и до сражения,

На котором его загонят в точности такую же

Ловушку! Возьмут его в тиски и уничтожат.

Устроить это всё не так уж сложно. И опыт

Дел подобных у нас есть. Ещё бы знать,

Чем его подкосить… Какой там у него девиз?

«Верность меня обязывает»? Ну что ж,

Отлично! И если верность ему силы

Придаёт, накапливая  их для исполнения

Долга, значит измена его наповал сразит –

Жестоким топором подрубит беспощадно,

Под самый корень! А это как раз то, что нам

И нужно! Вот мы ему измену и пропишем!

В больших количествах! Чем дольше проживёт,

Тем её будет больше. Ричард устанет от борьбы

С изменниками! Тогда не то, чтобы на турок,

Но даже на войну с соседней Францией у него

Сил не хватит. Он по уши увязнет в борьбе

С предателями! А их число будет расти всё

Больше, пока он будет их уничтожать. На место

Одного, придут четыре, восемь, десять! И я

Об этом позабочусь сам! Он будет биться

С ними, как с многоголовой гидрой, у которой

Вместо одной срубленной головы вырастает

Множество других! Уж, я ему это устрою!..

Он задохнётся от бесчисленного множества

Изменников, – они его задавят, загрызут,

Затопчут… А после ещё высмеют и на весь мир

Ославят, и опорочат его имя доброе в истории,

А для него это всего страшнее! Он так гордится

Репутацией своей!.. Вот мы по ней ему и нанесём

Удар, – его честь осквернят, а его имя обесславят,

Покроют на века позором, – липким и чёрным,

Словно дёготь, и несмываемым ничем и никогда.

Из века в век, из поколения в поколение им будут

Маленьких детей пугать. И слухи о нём будут

Распускать повсюду самые мерзкие! С ним будут

Связывать самые гнусные и самые чудовищные

Преступления. Он этого больше всего боится?

Он это и получит! Причём, в ближайшее же

Время, от своего самого близкого дружка,

От Бекингема. В его владениях ныне

Проживает епископ Мортон, – шпион мой

И услужливый посредник. Тот самый, что

Сопровождал когда-то Маргарет Анжу

Во Францию, а после перемирие устроил ей

С графом Уорвиком и Джорджем герцогом

Кларенсом. Мне через Мортона и сторговаться

Удалось с Эдуардом Четвёртым в Пикиньи.

Я заплатил ему тогда за заключение сделки

Две тысячи экю. Вот и теперь я через Джона

Мортона сумею провести свою интригу. Или

Хотя бы только запущу её… Итак, прежде

Всего, епископ Мортон восстановит против

Короля Ричарда герцога Бекингема и заставит

Его поднять в стране восстание. Поссорив

Насмерть Бекингема с Ричардом,  мы сразу

Избавляемся от двух прямых наследников

Династии Плантагенетов и значит получаем

Больше шансов оставить эти земли у себя.

А денежки на разъярённых «бунтарей»

У нас найдутся. Ведь слухи о злодее-короле,

Убившем отстранённых им племянников

Настолько сами по себе ужасны, что поначалу

Им никто и не поверит. Но разносить их будут

С удовольствием, как самую чудовищную

Новость. Зато потом, когда они уж перестанут

Быть в новинку, о них заговорят и все вокруг.

Тогда-то в них, сначала неохотно, но всё ж

Поверят и все остальные: когда об этом

Говорят повсюду, в них невозможно будет

Не поверить. И даже те, что Ричарду верны,

Начнут в его порядочности сомневаться. О, это

Будет самая ужасная из всех моих интриг!

Такой ещё не свете не бывало!.. Ах, как я

Это хорошо придумал! Я Ричарда так замараю

Клеветой, что он вовеки не отмоется от этой

Грязи! И ни ему, ни пащенкам его покоя

В жизни никогда не будет! Так, что там у него

Ещё?.. Единственный прижитый в браке сын...

Что ж, это хорошо! Убрать ребёнка сможем

Без труда. А без наследника, его престол

Сочтут непрочным, тем легче будет подрубить

Его под корень. Тем более, что и смерть сына

Его подкосит. Что там ещё?.. Болезненная,

Хрупкая жена? Я слышал, что её он обожает…

Тем хуже для него: когда она умрёт, мы

Скажем, что это он её убил и этим причиним

Ему страдание. Её кончина для него потерею

Непоправимой будет. А тут как раз и мы

Подсуетимся и разнесём про него пару-тройку

Слухов, отвратнее которых не придумать.

Ведь, как бы ни был честен человек, а повод

Обвинить его всегда найдётся! И чем абсурдней

Будет обвинение, тем легче и охотнее в него

Поверят! Здесь главное, чтобы о нём судачили

Побольше. Ведь клевета, она словно зараза,

Заброшенная во враждебный край: чем больше

Вовлекать в неё людей, тем шире и быстрей

Она распространится. Вот так и с Ричардом

Мы в Англии поступим: о нём в народе слухи

Распустив, мы репутацию его погубим  и

Подданных натравим на него. А дальше уж

Надломленному горем королю, затравленному

Клеветой, подавленному смертью и жены,

И сына, мы сможем навязать сражение,

В котором он непременно должен быть убит!

Да! Непременно! Ведь исходя из этого итога,

Мы и выстраиваем весь наш сложный план.

И эту завершающую, главную деталь – убийство

Ричарда в решающем сражении – добавить

И устроить нам будет совсем нетрудно. Да,

Только так! Другой альтернативы нет! А как

Иначе нам от Ричарда наверняка отбиться?

Ведь подсылать к нему убийц наёмных нам нет

Смысла, поскольку остаётся у него ещё много

Других наследников престола, общим числом

Десятка полтора – их всех не уничтожить.

Необходимо Ричарда убить в сражении и

Посадить на его трон узурпатора, назначенного

Нами, –Тюдора, Генриха – дальнего отпрыска

Побочной ветви безумнейших французских

Королей, Карла Шестого, Безумного, и его

Дочери, безумной Екатерины Валуа. Вот

Это будет мой подарок англичанам! О, как

Я рад, что всё это свершится, и Англия

Достанется Тюдору! Хоть у него нет опыта

Военных действий, но это нашим планам

Не мешает: Ричард в любом случае будет убит

В сражении, каким бы воином непобедимым

Ни был он. С ним приключится то же, что и

С Карлом Смелым: его лошадь падёт, и будет

Он придавлен ею. Всё остальное – только вопрос

Продуманной организации. И первой её частью

Будет клевета, что Ричарда представит как тирана.

За тем последует вторжение Тюдора в Англию,

С целью свержения злодея-короля. Всё хорошо!

Теперь вполне уверен я в успехе и наконец смогу (Потягивается.)

Спокойно спать... И время позднее,  пора мне

Отдохнуть... (Хочет уйти, но останавливается.)

Но что это со мной? Кружится голова, и страх

Свинцом мне наливает тело, подкашивая ноги...

          Падает на колени перед иконой Богоматери

О Матерь Божья, Пресвятая Дева!

Прости мне это порождение гнева,

Мой план коварный, это злодеяние!

Прими мольбу мою и искреннее покаяние!

Решил я неповинного сгубить.

Интриги натянул отравленную нить

И запустил безжалостные жернова

Моих лукавых козней, что сперва

Его отчаянием задавят, а потом развеют

И память добрую о нём, что не сумеет

Ни пламень его сердца возродить,

Ни его чистой репутации восстановить.

Я разрушать её намерен  беспощадно,

Чтоб оборвать в расцвете жизнь его нещадно,

Похитить славу его доблестных побед,

Вогнав страну его в пучину страшных бед.

Прости, прости мне этот смертный грех,

О Матерь Божья!

Но Франции благополучие и успех

Всего на свете для меня дороже!

                                ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Картина пятая.

           Покои Бекингема в замке Брекон, Уэльс. Епископ Мортон и Бекингем беседуют, сидя за накрытым к ужину столом.

МОРТОН.

Мне жаль вас, добрый лорд, не понимаю,

Зачем вам эта непосильная нагрузка?

Вы сами так могущественны и богаты!

Вы после Ричарда второй человек в стране!

Зачем взвалили на себя эту обузу?

Зачем набрали столько должностей?

БЕКИНГЕМ.

Польстился на высокие доходы,

Хотя теперь я только понимаю,

Что там работы и забот так много,

Что и деньгами их не окупить.

МОРТОН.

А сколько у вас должностей всего?

БЕКИНГЕМ.

Я сам со счёта сбился, дорогой епископ!

Я королевского двора Лорд-Камергер,

Судья Верховный Южного и Северного Уэльса,

Кроме этого, назначен я констеблем

Всех королевских замков в пяти графствах,

И главным приемником герцогства Корнуолл.

Я – Англии Констебль Генеральный,

За безопасность отстранённых принцев отвечаю.

И в дополнение к этим поручениям,

Ещё я и за вами надзираю.

МОРТОН.

Ну полно, дорогой мой Бекингем!

Уж, я-то вам хлопот не доставляю...

БЕКИНГЕМ.

Я скоро должен буду новый пост занять,

Где мне понадобится и умение, и терпение...

МОРТОН.

А почему все эти назначения

Вы не хотите номинально исполнять?

БЕКИНГЕМ.

При Ричарде такое невозможно!

Он сам работает, не покладая рук,

И заставляет всех вокруг трудиться.

Вы б сами в этом быстро убедились,

Когда бы появились при дворе.

МОРТОН.

Я слышал, у него блестящий двор и пышный!

БЕКИНГЕМ.

И что с того, когда придворный каждый

Работает, как вьюченный осёл?

И суетится, поручения исполняя,

Не ведая ни отдыха, ни сна.

Двор Ричарда теперь похож

На департамент, где каждый

С ног сбивается, заваленный делами. (Вздыхает.)

При Вудвиллах совсем иное было!

Придворные кутили, развлекались

Бездельничали, в роскоши купались.

Куда девались эти времена?

МОРТОН.

Хотите их вернуть?

БЕКИНГЕМ.

Боюсь, епископ, это невозможно...

МОРТОН.

Ну, если действовать разумно, осторожно,

Мы сможем возвратить и  Вудвиллов.

БЕКИНГЕМ.

Ну это не единственный наш путь.

Я сам Плантагенет, хоть и из младшей ветви

И, предъявив на трон свои права,

Могу стать будущим английским королём,

Плантагенетом, Генрихом Седьмым...

МОРТОН.

Генрих Седьмой – звучит совсем не плохо...

БЕКИНГЕМ.

Тем более, что я – потомок Томаса Вудстока!

Законный и прямой наследник младшая ветви

Эдуарда Третьего, Плантагенета.

Кому же взять корону, как не мне?