Для поиска Иванова я вызвал проводника со служебной собакой. Это была проверенная служебная овчарка, которая уже не раз помогала нам находить преступников. Кинолог ввёл её в квартиру, дал немного обвыкнуться. Потом ей показали вещи хозяина.

Овчарка обнюхала домашние тапочки Иванова и мелкой рысцой стала бегать по комнате, то тыча нос туда-сюда, то поводя им по воздуху. Она определённо что-то нашла, но это мог быть и старый след, а Иванов здесь немало наследил. Постепенно овчарка сократила круг своих поисков и остановилась возле дивана. Рыкнула на то место, где раньше лежал старик, вильнула хвостом и посмотрела на своего проводника сержанта Малкина. Здесь явно было что-то не так. Ну не мог этот старик быть Ивановым!

– Ищи, Пальма! Ищи! – прикрикнул на неё кинолог.

Пальма обнюхала подушку и залаяла отрывисто, требовательно, так, как обычно лает, если находит то, что нужно.

Выходит, что искомый не так уж и давно лежал на этом самом месте? Но ведь это был не он, все соседи отказались в этом старике признавать Иванова. И только молоденькая девушка, – Светлана – сказала, что если не приглядываться, то со стороны он похож на Иванова.

Похож. Похож? Выходит, что либо Иванов и этот древний старик были одним и тем же человеком, или Иванов лежал на этом относительно недавно – иначе Пальма не стала бы так себя вести. Странное дело. Очень странное!

Мне снова вспомнилась книга про доктора Джекила и мистера Хайда. А что если молодой Иванов и этот старик с обожжённой задницей – один и тот же человек? Вдруг этот телемастер каким-то образом превратился в глубокого старца. Каким образом? Откуда ж мне знать? Может, его телевизор током ударил, и он сразу постарел. Да ведь тогда сходится почти всё. Фантастика, конечно, но сколько у меня было таких дел, которые на первый взгляд казались мистикой, а на деле всё объяснялось очень просто. А чаще всего такие дела так и оставались висяками. Много таких пылится в архивах.

Куда делся Иванов? Да никуда он не делся, мы его сами врачам передали. Вот только… Такие истории случаются лишь в книжках и кино, на самом деле всё довольно обыденно. Бытовое преступление. Но! Никакой это не Иванов! Ну не сможет человек постареть так быстро за какие-то несколько часов! Не сможет. Надо выяснить личность этого старика.

Скорее всего, дед – один из «обманутых», который накупил кучу телевизоров в надежде разбогатеть, да так и остался у разбитого корыта… простите, у чёрно-белого «Горизонта». Вот и решил отомстить мастеру, да в чём-то просчитался и отомстил сам себе. Вот куда только сам телемастер делся?

Пока на ум приходит только одна версия – дед пришёл к Иванову, тот его впустил (он человек добрый, он всех впускал в квартиру), а потом произошёл спор между ними – вероятно, дед ругался и угрожал. Однако криков никто не слышал. Выходит, они шёпотом ругались? Или просто говорили? Да и следов борьбы не видно, всё расставлено как и всегда, судя по замечаниям соседей. Однако что-то всё-таки произошло – они поругались, дед, что-то попытался сделать, а Иванов, защищаясь, опалил ему задницу. На газовую плиту он его посадил, что ли? Так на ней никаких следов стариковской задницы. Чёрт возьми, чем ещё можно в этом доме обжечь зад? Два провода он ему вставил, что ли? Так и проводов нигде не видно!

Ладно, а дальше Иванов испугался ответственности и убежал. Вот и всё, что я могу пока предположить.

Собака продолжала лаять, давая всем понять, что нашла то, что искала.

– Она что-то путает, – сказал я.

– Пальма очень умная овчарка, она не могла ошибиться, – ответил сержант. – Очевидно, старик надевал чужие тапочки и ходил в них по комнате.

– Старик не мог ходить по комнате, – вступил в разговор эксперт Кучеров, – у него же тяжелейшие ожоги на ягодицах…

– Ну как-то же он зашёл в эту комнату? – заметил кинолог. – Не с ожогами же?

– Это точно, – согласился я. – Зашёл в комнату, напал на Иванова, тот стал отбиваться… Правда, ума не приложу, что он сделал с его ягодицами? Чем опалил их? А потом, стало быть, испугался содеянного и убежал, оставив старика на диване.

Сержант заржал – ох уж мне это ментовское чувство юмора – и я на него прикрикнул. Он замолчал.

– Будем искать дальше, – сказал Кучеров.

– Надо дать собаке понюхать что-нибудь другое, – сказал я Малкину, заново, уже в который раз, осматривая комнату.

– А что из хозяйских вещей не стал бы надевать вошедший в квартиру старик? Носки и трусы? Давайте поищем в шкафу.

В шкафу наши две пары носков Иванова и дали их понюхать Пальме. Бедная собака! Жуткая у неё работа – нюхать носки и трусы преступников! Я бы ни за что не согласился на такую работу ни за какие деньги. Впрочем, у меня работа не лучше, мне тоже иной раз тако-о-о-е приходится нюхать и руками трогать! А чаще всего смотреть на всякие жуткие вещи. Впрочем, эта работа мне нравится, иначе давно бы уже сбежал.

Пальма, нанюхавшись носков Иванова, снова стала кружить по комнате. И в этот раз результат был тем же самым. Пальма опять остановила поиск у дивана. Дурдом какой-то!

Моё внимание привлёк стол, на котором в беспорядке были разбросаны книги и где стояла старая пишущая машинка «Москва», заправленная тремя листами с копиркой. На листах был отбит какой-то текст, Иванов, видимо, что-то печатал, когда к нему вошёл этот старик.

– Пусть Пальма обнюхает стол, – предложил я проводнику. – Вещи на столе наверняка принадлежат Иванову. Он работал с ними, а старику здесь делать было нечего.

Но и в этот раз Пальма не показала ничего нового. Сержант подвёл овчарку к столу. Пальма аккуратно обнюхала стол и снова бросилась к дивану: «Гав! Гав!» («Здесь! Здесь!») Проводник отрицательно помотал головой.

– Нет, Пальма, нет! Не то! – сказал он строго. – Ищи ещё! Ищи!

Пальма обиженно заскулила. «Как же так? – словно спрашивала она. – Я же нашла! Нашла!» И снова бросалась к дивану. Кинолог в который раз оттянул её от дивана и показал вещи Иванова.

Тогда овчарка зубами схватила подушку с дивана и вместе с ней побежала к выходу из квартиры. Не задерживаясь в коридоре, Пальма выскочила на лестничную площадку. Здесь она остановилась, уронила подушку на кафельный пол и нетерпеливо взвизгнула. Малкин подбежал к овчарке, ласково потрепал её по загривку и надел на неё ошейник.

– След, Пальма!

Собака устремилась вниз по лестнице. Малкин побежал за ней, перепрыгивая через ступеньки.

Овчарка выскочила из дома во двор. Кинулась то в одну сторону, то в другую. И завыла. Тут впору и самому завыть.

Дальше след обрывался…

Куда делся Иванов? Почему след его обрывается? Я вышел на улицу и стоял, задумчиво оглядывая то место, где овчарка потеряла след. Не улетел же он! Чай, не Карлсон!

– Здесь «скорая» стояла, – сказал Кучеров.

– Выходит, мы увезли Иванова на «скорой»? – спросил я. – Но как тогда объяснить, почему он вдруг так быстро постарел?