Гамора идет навстречу косморыцарю. Немногие посетители бара спешно покидают заведение. Даже громила-ферагот посчитал необходимым ретироваться в укрытие.

– Не знаю, кто ты и чего тебе нужно, – начинает Гамора, – поэтому опустим любезности. Немедленно. Проваливай. Отсюда. На хрен.

Косморыцарь свысока смотрит на приближающуюся зен-воберианку, обращая особое внимание на два ее меча.

После нашей прошлой встречи он перевооружился. Теперь из-за его плеча выглядывает рукоять двуручного галадорского палаша. В закованной в броню правой руке – спартойский фузионный лучевой пистолет – элегантное оружие с цилиндрической силовой батареей и нарезным стволом.

– С дороги, – говорит он в неком замешательстве.

– Может, сперва представишься? – спрашивает Гамора, преграждая рыцарю путь.

– Я Скиталец, – отвечает тот. – В прошлом с Галадора. А ты?

– Гамора, – она, вероятно, считает, что этого достаточно.

Полагаю, так и есть.

– Я наслышан о тебе, – кивает рыцарь, – но рассказами меня не напугаешь. Однако кое-что сбивает меня с толку. Мне не показалось, что ты угрожала регистратору.

– Верно.

– Тогда… в чем драматизм этого момента?

– Мой тебе совет, косморыцарь, – прекращай курить всякую дрянь и убирайся отсюда. Хочешь – добровольно, а хочешь – в мешке на молнии. Выбирай.

Я тоже не понимаю. Почему этот косморыцарь – Скиталец, как он себя называет – столь озабочен драматизмом? Безусловно, его прошлые появления состоялись в моменты, когда мне угрожала серьезная опасность, но ему-то какое до этого дело?

– Может, устройство наконец заработало как надо, – загадочно произносит он и обращается к Гаморе. – Убирайся отсюда сама, или мне придется получить желаемое через твой труп.

– Как скажешь, – сухо отзывается Гамора.

– Всем бросить оружие! – раздается командный голос с порога.

В бар входит незнакомка, нацеливая руки на Гамору и косморыцаря. Она высокая, стройная, с темно-серой кожей и затянута в черный комбинезон. На воротнике – эмблема в виде серебряного треугольника.

– Я сказала бросить оружие, – повторяет она, медленно приближаясь. – Я – Эбен из ши́арской Имперской Гвардии. Одно резкое движение, и вам конец.

– Эх, – сокрушается косморыцарь, – не заработало.

Вошедшая девушка осматривается и замечает меня.

– Эбен Крушителю, – говорит она по рации, не отвлекаясь. – Я только что засекла мощный всплеск энергии в баре «Пандубанди» на площади Кефу. Кажется, я нашла того регистратора, за которым все гоняются. Требую подкрепления.

Мой дорогой читатель, ши́ар – весьма развитая и цивилизованная раса. Их империя – одна из наиболее могущественных в известном нам космосе, сравнимая разве что с империями кри и бадунов. У ши́ар огромная регулярная армия и флот, а Имперская Гвардия – элитный легион, составленный из обладающих уникальными сверхспособностями представителей всех входящих в империю планет и рас. Все гвардейцы проходят жесткий отбор. Имперская Гвардия – чрезвычайно эффективная сила, ведь, в отличие от привычной армии, в ее рядах не встретишь бойцов с одинаковым оружием или способностями. Чтобы противостоять им, необходимы сотни различных умений. Судя по всему, Эбен – генетически модифицированная эклипсианка. О ее способностях я могу лишь гадать, и, честно говоря, испытывать их мне не хочется.

Скиталец поворачивается к ней.

– Не суй нос в чужие дела, – мрачно заявляет он. – И ты тоже, – добавляет он, обращаясь к Гаморе. – С дороги, обе.

– Что ж, ты только что сказал волшебные слова, – говорит Эбен.

Она вздрагивает, из ее правой ладони вырывается нацеленный на косморыцаря сферический луч темной материи. «Ага, – думаю я, – манипуляция темной материей. Теперь я знаю, что ты умеешь».

Мощный луч бьет Скитальца в бедро, и тот, перелетев через скамью, врезается в стену кабинки, оставляя в ней существенную вмятину. Звенит разбитое стекло. Падая, рыцарь поворачивается и открывает ответный огонь из спартойского пистолета. Фузионные заряды с треском летят в Эбен. Та скрещивает руки перед собой, еще раз вздрагивает и создает тоненький защитный диск темной материи, который поглощает энергию зарядов. Они растворяются, будто солнечные лучи в черной дыре.

Эбен бросается вперед, взмывая в воздух благодаря полетному импланту, но на пути оказывается Гамора. Гамора одновременно атакует двумя клинками, однако оба удара блокируют миниатюрные щиты из темной материи. Эбен быстра, и все же Гамора быстрее. Она атакует повторно, заставляя Эбен вновь и вновь создавать защитные диски, тут же выполняет резкий пируэт и ударом ноги через себя сбивает эклипсианку на пол.

Эбен перекатывается и вскакивает на ноги, выпуская новый сферический луч. Гамора успевает убрать голову, и луч проносится над ее левым плечом. Она прыгает на Эбен и снова валит ее на пол, зажимая шею ногами. Следует удар клинком, но диск темной материи отклоняет лезвие.

Пользуясь силой полетного импланта, Эбен поднимается с пола и поднимает вместе с собой Гамору. Та теряет равновесие, падает и ударяется головой об пол.

Гамора охает и откатывается в сторону. Ее противница принимает боевую стойку. Гамора атакует клинками, ее удары хирургически точны, но щиты Эбен непробиваемы. Скорость, с которой женщины обмениваются ударами, поистине ослепительна.

Отражая шестую атаку, Эбен делает шаг в сторону и с разворота пинает Гамору в плечо. Та спотыкается, тут же приходит в себя и нападает с новой силой. От пинков Эбен отбивается ногами, удары мечей отражают защитные диски. Один удар Гаморы проходит, носок сапога врезается в ребра эклипсианки.

У той перехватывает дыхание, и она едва уклоняется от разрезающего воздух клинка.

Увернуться от следующего удара она не успевает. Кулак Гаморы, сжимающий рукоять меча, врезается Эбен в лицо. Удар настолько силен, что эклипсианка отлетает в сторону, круша ландлакский карточный столик и несколько кодабакских гравитационных стульев, и растягивается на полу среди обломков, неспособная встать.

Гамора подходит к ней и заносит клинок.

– Не убивай ее! – кричу я. – Только смертного приговора от ши́ар нам сейчас не хватает!

Гамора медлит.

– К тому же, – добавляю я, – берегись!

Она мгновенно оборачивается. Косморыцарь очухался. Он нацеливает оружие на Гамору и стреляет. Клинки Гаморы бешено мелькают. Ей удается отразить три первых выстрела – фузионные болты рикошетят в окно, в пол и потолок.

Четвертый попадает ей в живот.

Гамору отбрасывает на барную стойку. Стойка трещит, экраны и мониторы взрываются, стаканы и бутылки падают на пол и разбиваются вдребезги.

– Гамора! – бегу к ней я.

Она лежит на спине среди осколков, вся в крови. Фузионный заряд проделал в ней жуткую дыру. Я беспомощно пытаюсь найти поблизости полотенце или хотя бы салфетку, чтобы замедлить кровотечение, когда сильная рука хватает меня за плечо и поднимает в воздух.

– Пойдешь со мной, – говорит Скиталец.

– Она же умрет! – восклицаю я.

– Сама захотела.

– Чтоб тебя! – отбиваюсь я изо всех сил. – Она – мой друг! Я не могу просто так смотреть, как она умирает!

Мои удары – ничто для матово-черной брони косморыцаря.

– Тебе и не придется, потому что отправишься со мной.

Я чувствую всплеск энергии. Косморыцарь активирует свой непонятный прибор.

Во мне просыпаются силы. По правде говоря, я никогда даже мухи не обидел и уж точно никого не бил. Однако, мой дорогой читатель, за последние несколько дней я навидался столько насилия, а также зафиксировал и проанализировал его различные проявления, что я бью рыцаря в лицо.

Удар далек от совершенства, но точен. У меня ломаются приводы трех пальцев. Скорее, это даже не удар, а пощечина, но и ее хватает, чтобы Скиталец выпустил меня от удивления.

Я съеживаюсь от страха. Разъяренный рыцарь выпрямляется и выхватывает из-за спины меч.

– Согласно указаниям, – говорит он, – мне достаточно привезти твою голову.

Его палаш поистине гигантский. У меня бы наверняка не вышло его поднять. Грани молочно-белого клинка сияют голубоватой плазмой. С энергоусилением он бы прошел сквозь каменную колонну как нож сквозь масло.

Тут сферический луч темной материи бьет Скитальца в лицо и отбрасывает в противоположный конец бара.

– Беги! – кричит мне Эбен. – Во имя Шарры и К’итри, шевелись! Ради Чандилара, уноси ноги из бара, пока этот психопат не поднялся!

– Но как же Гамора?..

– Я помогу ей, пусть лишь претор ведает, зачем мне это сдалось, – отвечает она. – Беги! Убирайся подобру-поздорову! Я помогу твоей подруге как только разберусь с этим лунатиком! Давай же! Отряд поддержки скоро будет здесь, они за тобой присмотрят!

Я мешкаю. Гамора истекает кровью, и мне не очень-то по душе перспектива оказаться под «присмотром» отряда Эбен.

Скиталец уже на ногах. Нижняя часть его шлема измята и оплавлена. Косморыцарь мчится на нас, на ходу паля из фузионного пистолета.

Эбен отражает выстрелы энергодисками. Шальные заряды разносят окружающий интерьер. Я понимаю, что эклипсианка права. Пока настырный косморыцарь не отвяжется, помочь Гаморе будет некому.

Я бегу к выходу. В спину мне летят фузионные болты, но летающие диски темной материи поглощают их.

Достигнув выхода, я выскакиваю на залитую красноватыми лучами солнца площадь Кефу. Киоски пустуют; все торговцы и их клиенты разбежались при первых звуках битвы внутри бара «Пандубанди». Некоторых, съежившихся и испуганных, я замечаю за древними колоннадами площади.

– На помощь! Кто-нибудь! – кричу я. – Она умирает!

Из-под ярко раскрашенного навеса выступают несколько фигур. Впереди – крупный седовласый воин в черной с золотом броне, следом – внушительный темно-зеленый автомоид. Это агрегат класса «Звездный воин», высокоэффективная боевая машина на службе Имперской Гвардии Ши́ар. Позади идут шестнадцать ши́арских пехотинцев из отряда «Стальное крыло».

– Ложись! – приказывает мне седовласый. – Лицом вниз, живо!

– По-моему, вы не поняли, – начинаю я.

– Крушитель, Имперская Гвардия Ши́ар, – рявкает он. – Я понимаю то, что хочу! А ну мордой вниз, иначе, во имя Шарры и К’итри, я разнесу тебя к чертям собачьим!

За его спиной Звездный воин поднимает кулаки и нацеливается на меня. Бойцы «Стального крыла» с бряцаньем вскидывают винтовки «Тафштель-190».

Я вскидываю руки вверх и готовлюсь упасть на колени, когда из «Пандубанди» раздаются взрывы и крики. Все оборачиваются на шум.

Из окна в ореоле осколков вылетает Эбен, врезается в рыночный киоск и валится на землю. Если она и жива, то определенно без сознания.

Крушитель выкрикивает какое-то непередаваемое ругательство и на сверхскорости устремляется вперед.

Из дверей бара появляется Скиталец и стреляет ему в лицо, отбрасывая назад. Тело Крушителя сносит еще несколько киосков.

– Руки прочь от регистратора, – произносит Скиталец.

Я бросаюсь на землю.

Звездный воин и бойцы «Стального крыла» открывают огонь. Скиталец отвечает.

Уже в который раз – и, к сожалению, мой милый читатель, далеко не в последний – весьма простое на первый взгляд слово «беспредел» обретает совершенно новое значение.