Приглушенно хлопнула входная дверь. Маленький мальчик вбежал в комнату, на ходу стягивая непромокаемую куртку и по-щенячьи потряхивая мокрой головой. Несколько капель дождевой воды успели стечь на вытертый ковер прежде, чем Эрин забрала куртку у сына.

– Здравствуй, солнышко, – сказала она, стараясь вести себя спокойно и естественно, как обычно.

Только обычно Дмитрий не стоял рядом, глядя на Лео с выражением, которое казалось ей собственническим. Одетый в дорогой серый костюм, он выглядел громоздко и неуместно в их маленькой комнатке. Эрин почти жалела, что в последний момент передумала звать сестру для моральной поддержки. Но то, что сейчас происходило, касалось только их троих – Лео, Дмитрия и ее самой. А значит, Эрин должна была справиться с ситуацией без посторонней помощи.

– Милый, я хочу познакомить тебя со своим другом, – сказала она с жизнерадостной улыбкой, за которой скрыла тревогу.

Ее сын, временами напоминавший вечный двигатель, замер и уставился на Дмитрия с нескрываемым любопытством.

– Как тебя зовут?

– Дмитрий. А ты – Лео.

– Откуда ты знаешь?

– Твоя мама сказала.

– А почему ты так странно разговариваешь?

– У меня акцент, потому что я из России.

– Что такое Россия?

Перекинувшись взглядом с Эрин, Дмитрий улыбнулся:

– Это замечательная и очень большая страна, часть которой находится в Европе, а часть – в Азии. Зимой у нас идет снег, а дворцы и церкви такие, каких ты никогда не видел. Если хочешь, я покажу тебе Россию на карте. У тебя есть карта, Эрин?

– Думаю, найдем, – сказала Эрин, сама не понимая, отчего так сильно бьется сердце.

Вечер прошел странно. Раньше, в моменты тоски по несбыточному, Эрин рисовала в воображении Дмитрия с сыном, но не могла представить, что суровый русский бизнесмен может так тепло общаться с ребенком. Может, она составила неправильное представление о характере Дмитрия или недооценила его актерский талант, но скоро Лео совершенно освоился в его присутствии и с интересом разглядывал на карте моря и реки, которые показывал ему новый друг.

Эрин сказала Дмитрию, что не позволит ему тащить ребенка в Россию, пока он не познакомится с Лео как следует. Только она не ожидала, что они сблизятся так быстро. Уже через неделю после первой встречи Дмитрия с сыном Эрин вошла в комнату и застала их за сосредоточенным разглядыванием какой-то фотографии. При виде двух склонившихся – щека к щеке – русых голов ее внезапно охватил страх. «У них уже появились от меня секреты, – подумала молодая женщина. – И я чувствую себя аутсайдером».

– Что рассматриваем? – спросила она, бросая взгляд на снимок красивого дома.

– Это мой особняк в Подмосковье. – Дмитрий поднял голову.

– Очень… мило. – Голос Эрин потерял уверенность, и в ответ голубые глаза Дмитрия зажглись триумфальным огнем.

– Ну, раз мило, тогда почему бы нам не поехать туда с Лео?

– Мамочка, давай поедем, – взмолился мальчик. – Можно?

Встретив самодовольный взгляд Дмитрия над головой сына, Эрин задрожала от бессильной ярости. Неужели он не понимает, что такие вещи следует обсудить заранее, прежде чем предлагать ребенку? Конечно нет. Она же всего лишь женщина, а от женщин Макаров всегда получает все, что хочет. Без обсуждений.

– Не уверена, что смогу так быстро найти кого-то, кто подменит меня в кафе.

– Я найду, – заверил ее Дмитрий. – Тебе и твоей сестре не о чем беспокоиться.

Эрин знала, что его деньги решат любую проблему, которую она сможет придумать. Ей было не под силу ни отложить, ни отменить поездку. Они все держали путь в Россию, нравилось ей это или нет.

– В таком случае не вижу, что нам мешает, – сказала Эрин радужным тоном. – Тем более полугодие в школе заканчивается на следующей неделе.

Москва показалась Эрин городом из сказок. Купола церквей напоминали золотые артишоки, величественные здания выстроились на берегах реки, по которой, как в замедленной съемке, плыли прогулочные пароходы. Сидя в вертолете, забравшем их из аэропорта, Эрин любовалась всем этим с высоты.

Несмотря на сомнения по поводу поездки, радостное возбуждение понемногу овладевало ею. Лео же не мог, да и не хотел скрывать восторг.

– А где снег? – допытывался он, глядя в чистое небо. – Мой учитель сказал, что в России всегда идет снег.

– Не всегда, – ответил Дмитрий. – Он обычно выпадает поздней осенью, так что мы, скорее всего, его не дождемся.

– Но мне нужен снег, – насупился Лео. – Я хочу слепить снеговика.

– В таком случае нам придется приехать сюда еще раз, когда наступит зима.

Его слова заставили Эрин сердито смять угол новой шали, в которую она куталась. Она старалась не думать, какое впечатление произведет на Лео богатство Дмитрия и каково мальчику будет возвращаться к прежней, не отягощенной материальными благами жизни в рабочем пригороде. После всех этих частных самолетов, вертолетов и шикарных автомобилей сможет ли Лео без горечи садиться в рейсовый автобус? Не соблазнит ли ребенка могущество Дмитрия, чьи желания всю дорогу исполнялись как по волшебству, несмотря на все попытки матери научить его простоте, скромности и умению довольствоваться лишь самым необходимым?

А сумеет ли устоять она сама, тем более что в ее случае ко всем прочим соблазнам прибавлялось сексуальное влечение к Дмитрию? Еще недавно Эрин была уверена в том, из какого теста она слеплена. Женщина, которая больше не верила в любовь, потому что обожглась, отдав сердце не тому человеку. Которая думала, что усвоила урок и больше никогда не допустит ничего подобного. Тогда почему Дмитрий застрял в ее мыслях, как навязчивая мелодия? Эрин знала, что это не к добру. Он же ясно дал понять, что больше не хочет ее, когда попользовался и оттолкнул. Снова. Как же ей было больно…

Она скосила глаза на его профиль. Солнце заливало кабину вертолета, создавая впечатление, что эти высокие скулы и плотно сжатые губы отлиты из золота.

– Посмотри вниз. – Голос Дмитрия прервал ход ее невеселых мыслей. – Мы почти на месте.

Они летели над густым лесом к светлому пятну вертолетной площадки на опушке. Как только винты перестали вращаться после посадки, Дмитрий спрыгнул на землю и взял Лео на руки. Эрин выбралась сама, стараясь держаться с достоинством и радуясь, что догадалась надеть брюки.

Возле площадки их ждал квадроцикл. Дмитрий сел за руль и погнал по дороге, которая казалась особенно пустынной по сравнению с многолюдными улицами Москвы. Скоро они въехали через незаметные с дороги и охраняемые ворота в лесной поселок. Квадроцикл оставлял позади особняк за особняком – некоторые скрывались за высокими оградами, другие выставляли напоказ свои эркеры и башни. Наконец Дмитрий свернул налево и, миновав ворота с дистанционным управлением, остановился.

– Что это за место? – спросила Эрин, выглядывая из окна.

– Элитный дачный поселок. Русские называют загородные дома дачами, и это – моя. Я тут вырос.

– Я думала, ты вырос в Москве.

– Нет. Отец почти не вылезал из города, но мать предпочитала жить здесь. Особняками владеют очень состоятельные и влиятельные люди, которые устроили себе своего рода заповедник, где не нужно скромничать и скрывать свое богатство. Этот поселок охраняется едва ли не лучше, чем Кремль, посторонние допускаются сюда крайне редко. Можешь считать, тебе повезло.

Эрин не чувствовала, что ей повезло, она была готова запаниковать. Куда она позволила заманить себя и своего ребенка?

– Посмотри, мамочка! – Лео дергал ее за рукав.

Мальчик указывал на дом в стиле ар-деко, который Эрин уже видела на фотографии. В реальности он был больше и внушительнее, а резная деревянная дверь придавала ему сказочный колорит.

На языке Эрин вертелось множество вопросов, но из дома им навстречу уже спешила немолодая женщина, чье морщинистое лицо засияло при виде Дмитрия. Казалось, она бросилась бы ему на шею, если бы посмела. Эрин была удивлена тем, как светло и открыто Дмитрий улыбнулся этой женщине, прежде чем расцеловать ее в обе щеки.

– Это Светлана, моя бывшая няня, – сказал он. – А это Эрин, мама Лео.

– Добро пожаловать, – поприветствовала гостей Светлана на не слишком уверенном английском. Ее глаза смягчились, когда она обратила их на Лео. – Пойдем со мной, малыш. Ты, наверное, устал с дороги.

Лео упрямо помотал головой:

– Я совсем не устал.

– Тем лучше! – воскликнула Светлана с улыбкой. – Ты любишь пряники? У нас тут лучшие пряники на свете, которые вкуснее всего есть с горячим сладким чаем. Дмитрий в детстве очень это любил. А ты хочешь попробовать?

Боясь, что сын начнет капризничать, Эрин посмотрела на него, но на лице Лео было такое же блаженное выражение, как после первой встречи с Санта-Клаусом на рождественском утреннике. После чего это крайне разборчивое в еде и знакомствах дитя ухватило Светлану за протянутую руку и послушно отправилось с ней в дом, словно они знали друг друга всю жизнь.

Дмитрий с Эрин последовали за ними. В прихожей он помог ей снять пальто – даже невинное прикосновение его рук к плечам отозвалось во всем теле сладкими мурашками. Изысканное убранство большой гостиной с видом на осенний сад поразило Эрин. Кто бы мог подумать, что в дремучем лесу скрывается такая роскошь?

Яйцо Фаберже в застекленном ящике и карликовое деревце в центре стола из карельской березы напомнили Эрин лондонские апартаменты Дмитрия. Рассматривая миниатюрные листочки, она гадала, сколько он платит специалисту по бонсаям за содержание деревца в подмосковном загородном доме, где почти не появляется. И сколько еще принадлежащих Дмитрию домов с антикварной мебелью и бонсаями разбросано по всему миру? Эрин было интересно, может ли он, проснувшись утром, сразу определить, в каком городе находится, или все они давно слились для него в один? Вероятно, женщины, проходящие через его постель, столь же взаимозаменяемы.

– Это твой настоящий дом? – спросила она.

– Я бываю здесь три-четыре раза в году. Чаще, если позволяют дела.

– Ты содержишь такой огромный особняк ради нескольких случайных наездов? – Эрин не смогла скрыть удивление. – Почему?

– А почему нет? Мы, русские, любим вкладывать деньги в недвижимость, у нас это надежнее, чем хранить их в банках. К тому же здесь живет Светлана. Пришла моя очередь позаботиться о ней, как она когда-то заботилась обо мне. Ее сын ухаживает за садом, невестка помогает вести хозяйство. – Дмитрий задержал взгляд на лице Эрин. – Как бы там ни было, обсуждать с тобой имущественные вопросы не входило в мои планы.

Его голос стал вкрадчивым, ласкал, как бархат, но Эрин постаралась напустить на себя равнодушный вид.

– А что ты планировал со мной обсудить?

– Ты могла заметить, что в последнее время я держался с тобой… прохладно.

– О да. Я заметила.

– И ты, наверное, хочешь знать причину.

– Не беспокойся, Дмитрий. Я не потеряла из-за этого покой и сон.

Он некоторое время задумчиво изучал бонсай на столе, потом снова перевел взгляд на Эрин:

– Я решил, что для общего блага – твоего, моего и Лео – нам лучше придерживаться платонических отношений. То, что случилось в Джазратане, не должно было повториться. Осложнений нам и так достаточно. Но, возможно, я был не прав.

– Дмитрий Макаров признает свою неправоту? – изумилась Эрин. – Это надо записать для истории.

– Несмотря на все, что случилось, на все предупреждающие знаки, один фактор перевешивает все остальные, – продолжил Дмитрий, словно не услышав ее реплику. – Я все еще хочу тебя, звезда моя. Мне самому трудно поверить, как сильно. И я достаточно хорошо разбираюсь в женщинах, чтобы знать, что это взаимно.

Эрин посмотрела ему в глаза, стараясь концентрироваться не на инстинктивном всплеске желания, а на оскорбительном высокомерии его слов. Предупреждающие знаки? Неужели он и правда это сказал? Ну конечно. Высокомерие было одним из главных недостатков Дмитрия, возможно, потому, что он его за собой не замечал.

– Взаимно, – подтвердила она. – Надо быть лицемеркой, чтобы это отрицать.

– И?.. – спросил Дмитрий без тени стеснения, пряча улыбку в уголках губ.

Эрин почувствовала исходящую от него уверенность в положительном ответе и разозлилась. Он что, пытается заключить с ней сделку, ожидая, что она отдаст все в обмен на крошки с барского стола? Согласится на предложение, которое больше походит на одолжение?

– И ничего. Ты правда ждешь, что я буду подлаживаться под твои переменчивые настроения? Я не марионетка, готовая довольствоваться тем, что ее немножко подергали за ниточки, прежде чем убрать обратно в коробку.

– За каким чертом тебе надо анализировать все до посинения? – прошипел Дмитрий, прищурившись.

– Потому что так делают женщины, – огрызнулась Эрин. – Мы храним эти мысли в папке с грифом «Самоуважение». Возможно, я наделала ошибок, и мне понадобилось слишком много времени, чтобы их признать, но сейчас я стараюсь все исправить. Мне стыдно, что я вычеркнула тебя из жизни Лео, не дав доказать, что ты способен измениться. Поэтому я поехала с тобой в Россию, хотя это… тяжело. Но не надейся, что я позволю обращаться с собой как с игрушкой, пока я здесь, как бы сильно ты ни давил на все кнопки. А теперь, будь любезен, покажи мне мою комнату, чтобы я могла распаковать вещи.

Надо было видеть лицо Дмитрия, на котором изумление смешалось с яростью. Зло пробормотав что-то по-русски, он быстро отвернулся и зашагал к парадной лестнице. Но его обида послужила слабым утешением для Эрин, которая по-прежнему жаждала близости с ним – всем телом и всем сердцем.