Спенсер провел мучительную ночь. Он смотрел на циферблат часов. Мужчину мучил страх – удушающее ощущение, что его жизнь управляется другими людьми. Себя же он чувствовал бесполезным и беспомощным.

Думал он и о ребенке. На кого была бы похожа маленькая Оливия, если бы выжила? Стала бы она копией его, или отражением Изабелл, или унаследовала бы от обоих родителей понемногу? Каким отцом он мог стать? Был ли он готов стать им так же, как Изабелл была готова стать матерью?

Он был полон сомнений. Как бы он поступил, если бы она сказала ему об этом напрямик? Эта мысль угнетала Спенсера сильнее всего. Он больше не мог уклоняться от ответственности.

Следующим утром Спенсер стоял у двери Изабелл, держа в руке корзинку с завтраком, который он раздобыл в обслуживании номеров. Почему она так долго не открывает? Он снова постучал, а затем прислушался, ожидая услышать легкий шум ее шагов. Неужели то, что произошло вчера, настолько расстроило Изабелл, что она не желает его видеть? Неужели он должен был остаться и успокоить ее? Господи, конечно же!

«Но тогда ты лишился бы двух процентов».

Спенсер не хотел быть тем, кто на первое место ставит бизнес, а не близких людей. Но он слишком много работал, чтобы добиться этой сделки. Годами он жил на чемоданах вместо того, чтобы остепениться, потому что ему нужно было что-то доказать… самому себе.

Наконец дверь открылась. Выражение лица Изабелл было холодным.

– Я передумала насчет завтрака.

– Мы можем поговорить?

– Если ты настаиваешь…

Она поджала губы и отступила в сторону, неопределенно махнув рукой. Он внимательно вглядывался в ее лицо, но оно оставалось непроницаемым.

– Как ты спала?

– Неплохо. А ты?

Спенсер провел рукой по влажным волосам.

– Я всю ночь не сомкнул глаз.

Изабелл ничего не ответила. Она скрестила руки на груди и выжидательно смотрела на него.

Спенсер вздохнул.

– Изабелл, я не могу изменить то, что произошло. Никто не может. Но я могу попытаться восполнить тебе это.

– Как?

Это был запрещенный прием.

– Мы могли бы начать все заново. Мне хорошо с тобой, нам хорошо друг с другом. Если бы я понял это десять лет назад… Но, может быть, и понял, поэтому мы расстались… Господи, это какая-то бессмыслица.

Она вздернула подбородок.

– Ты предложил бы мне выйти за тебя замуж, если бы узнал, что я беременна?

– Если бы ты захотела этого.

– И как долго продержался бы наш брак? – Изабелл горько рассмеялась. – Спенсер, мы слишком разные люди.

– Я не согласен с тобой.

Она закатила глаза и отвернулась.

– Тебе было двадцать четыре года. Не время для того, чтобы остепеняться и заводить семью. Не для тебя. Ты не готов к этому даже сейчас. Единственное, что для тебя приемлемо, – необременительный роман.

Спенсер подошел к ней, опустил руки на ее хрупкие плечи и развернул Изабелл к себе.

– Мы можем все начать сначала, а когда поженимся, то снова заведем ребенка.

Ее губы сжались.

– Какой же ты негодяй!

– Что я сказал не так?

– Ты предлагаешь это только потому, что чувствуешь вину.

Она вывернулась из его рук, обхватила себя за плечи, словно прикосновения Спенсера были ей неприятны или оставили отпечатки на ее шелковой блузке.

– Но я действительно хочу, чтобы мы были вместе! Женаты или нет, но я хочу, чтобы мы стали парой.

Теперь в ее взгляде ясно читалось презрение.

– Тебе просто нужен мой отель.

Спенсер схватил ее за руки. Его потрясло, какими холодными оказались ладони женщины.

– Изабелл, послушай меня. Я хочу тебя. Это никак не связано с отелем, мне плевать на это! Я хочу только тебя.

Она приподняла лицо ему навстречу.

– Докажи.

Он нахмурился.

– Что еще я должен сделать, чтобы убедить тебя?

– Дай мне два процента.

Спенсер сжал ее кисти и выпустил их.

– Этого я сделать не могу.

«Все что угодно, только не это».

Как она может просить его об этом? Или в этом вся суть? Так Изабелл пытается шантажировать его? Обратить чувство вины в свою пользу? Ему пришлось бы отказаться от того, к чему он так долго и упорно стремился. Это единственное, что способно убедить его семью в том, что он состоялся как бизнесмен.

Спенсер просто не имел права на это.

Ее лицо снова превратилось в холодную маску.

– В таком случае тебе следует уйти. Нас больше нет. Мне нечего тебе сказать.

– Ты действительно хочешь, чтобы все вот так закончилось?

– Это твой выбор.

– Но ты просишь невозможного!

Изабелл бросила на него недобрый взгляд:

– Невозможно управлять мной. Теперь я знаю, как ты мыслишь. Ты думал, что сможешь вернуть меня и этим убить сразу двух зайцев. Но знаешь что? Ничего-то у тебя не вышло. Я не люблю тебя. Ты мне даже не нравишься.

Спенсер напрягся.

– Я тебе не верю.

Она лишь пожала плечами.

– Можешь сколько угодно льстить себе.

– Изабелл, мы вместе дали жизнь ребенку. Разве это ничего не значит для тебя?

Ее глаза метали молнии.

– Не смей вмешивать ее!

Спенсер шумно выдохнул. Все смешалось в его голове. Он злился на то, что Изабелл исключила его из своей жизни, пребывал в ярости, но одновременно чувствовал за собой немалую вину. Ей пришлось пройти через многое, а его не было рядом. Ему хотелось обнять эту женщину и больше никогда не отпускать.

Чувства, которые он испытывал к Изабелл, сбивали Спенсера с толку. Он всегда избегал любви. Это понятие казалось ему слишком расплывчатым. Тем не менее услышать о том, что он даже не нравится ей… Спенсер ощущал опустошение. Да, они делили постель, однако тело – единственное, что Изабелл отдала ему.

Но он поступал так же все эти годы, меняя одну любовницу за другой.

Он решительно отказался задумываться над этой мыслью. Это слишком серьезно. Стыдно осознавать, какой убогой была вся его жизнь до недавнего времени. Ему потребуется не меньше суток, чтобы прийти к какому-то решению, разобраться в эмоциях, которые разрывают грудь. Он до сих пор не вполне осознал, что был отцом.

– Поговорим об этом вечером. Нам двоим нужно время, чтобы собраться с мыслями. Поужинаем?

Изабелл снова скрестила руки на груди.

– Я уже все решила.

Спенсер не хотел показывать, насколько его ранило ее упрямство.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему.

Он поднял свой пиджак с дивана. Рядом с ним сидел Аттикус. Спенсер не удержался и погладил кота по пушистой спинке. Аттикус лениво моргнул, словно спрашивал: «Уже уходишь?»

– Ты заслуживаешь лучшего, приятель.

Изабелл метнула в него злой взгляд.

– Он был счастлив, пока не узнал тебя.

– Неужели?

Пятью минутами позже Изабелл ворвалась в свой кабинет и торопливо обратилась с Лоре:

– Отмени все мои встречи. Я некоторое время проведу за городом.

Лора резко развернулась вместе с креслом.

– Нужно забронировать место в питомнике для Аттикуса?

– Нет, я заберу его с собой.

– И куда ты едешь?

Изабелл задумалась. Стоит ли делиться своими планами с помощницей? Вполне вероятно, Спенсер захочет разыскать ее. Лора станет его первой целью. Но тем не менее, если возникнет необходимость, Лора должна иметь возможность связаться с ней.

– Я собираюсь пожить в коттедже в Хэмптоне. Нашла вчера по объявлению в Интернете. Хозяева не против животных.

– Мне тоже показалось, что теперь тебе самое время немного отдохнуть, – заметила Лора. – Мистер Чатсфилд едет с тобой?

Изабелла одарила ее выразительным взглядом:

– Почему ты решила, что мы поедем вместе?

Лора помолчала.

– Прошу прощения. Просто мне показалось, что вы больше не делаете секрета из своего романа.

Изабелл усмехнулась:

– Ошибаетесь. Я ненавижу этого человека больше всего на свете.

– Это верный знак.

– Знак чего? – недовольно поинтересовалась Изабелл.

Лора невозмутимо вернулась к документу, который набирала на компьютере до того, как Изабелл ворвалась в кабинет.

– От любви до ненависти – один шаг. Это работает и в обратную сторону. Две стороны одной медали, знаешь ли.

Изабелл упрямо поджала губы.

– Не звоните мне по пустякам.

– И долго будет продолжаться твое затворничество?

– Неделю, – заявила молодая женщина. – И, пожалуйста, не позволяйте Спенсеру ничего переделывать в мое отсутствие. Могу себе представить, что он может натворить с отелем. Наверняка «Харрингтон» превратится в бордель!

Лаура откинулась на спинку кресла.

– Так ты убегаешь, чтобы обдумать, что вы будете делать дальше?

– Я не убегаю. – (Помощница выразительно посмотрела на нее.) – Хорошо. – Она вздохнула. – Да, я убегаю, потому что не знаю, что дальше делать. Это человек сбивает меня с толку.

– С мужчинами так всегда. К сожалению, к ним никогда не прикладывают подробную инструкцию.

Изабелл с шумом захлопнула выдвижной ящик.

– Представляете, до чего он додумался?

– Расскажи.

– Он предложил мне выйти за него! Какое лицемерие! – Она нагнулась и едва не выдрала зарядное устройство для телефона вместе с розеткой. – Ни за что в жизни я не выйду замуж за такого человека.

Губы Лоры едва заметно дрогнули.

– О, конечно. Никогда.

– И на этот идиотский праздник я тоже не пойду, – вещала Изабелл. – Плевать, сколько денег он жертвует в благотворительные фонды. В конце концов, он лишил меня отеля!

– Конечно не пойдешь.

Изабелл прекратила мерить кабинет шагами и посмотрела на свою помощницу.

– Понимаете, десять лет назад я отдала бы правую руку на отсечение, чтобы услышать от него эти слова. Я мечтала выйти замуж. Быть с кем-то, кто силен, умен, полон стремлений…

– Да, у тебя и правда есть масса причин ненавидеть мистера Чатсфилда! – кивнула Лора.

Изабелл взялась за ручку двери.

– Если он спросит, где я, ни в коем случае не говорите ему.

– Ни при каких обстоятельствах?

Она замешкалась, но лишь на мгновение.

– Только если он пообещает вернуть мне два процента.