Изабелл недоумевала.

– Что?!

Спенсер отвернулся, накинул халат и заговорил лишь тогда, когда туго затянул пояс на талии.

– У моей матери был роман, прежде чем они с Майклом… Словом, до того, как они поженились. Так на свет появился я.

Изабелл не могла поверить. Это стало для нее настоящим потрясением. Каково это – узнать такое? Когда именно Спенсеру стала известна правда? Почему он не рассказал ей об этом раньше? Ей казалось, что он очень похож на Майкла и унаследовал фамильные черты семейства Чатсфилдов. Она не могла думать о нем иначе. Спенсер выглядел как его братья… Все они были высокими и темноволосыми, только волосы Бена отливали легкой рыжиной. Цвет их глаз различался, но даже у Изабелл и ее сестер цвет глаз был неодинаковым. Тем не менее это никак не умаляло их родство.

– Когда ты узнал об этом?

– Мне было двадцать девять лет.

– Двадцать девять? – в ужасе переспросила она. – Но как это произошло? Кто тебе рассказал?

Спенсер потер лицо ладонями. Теперь он выглядел гораздо старше своих лет.

– Никто. Я до сих пор не знал бы ни о чем, если бы ненароком не услышал, как ругаются родители. Когда я начал задавать вопросы, правда всплыла на поверхность, да и то не вся. Знает об этом только Бен. Джеймс до сих пор не в курсе.

Изабелл сопереживала ему. Наверняка Спенсер до сих пор не примирился с этим.

– Это ужасно… В смысле, это стало для тебя потрясением.

– Есть такое…

– Но, возможно, это ошибка? Если твоя мать незадолго до свадьбы была с двумя мужчинами, тогда… Был ли проведен тест на отцовство? Только так можно узнать истину.

– Мама была уверена в этом. Она говорила что-то о сроках… Тем не менее я сделал такой тест.

– Так кто твой настоящий отец?

Спенсер выглядел так, словно он уже сожалеет о том, что поделился с ней своей тайной.

– Ничем не примечательная личность.

– Но, Спенсер, это важно! Это твой отец. Неужели этого недостаточно?

Он бросил на нее мрачный взгляд.

– Спасибо, что напомнила.

Изабелл вздохнула.

– Полагаю, он не очень приятный человек?

Спенсер подошел к окну и повернулся к ней спиной. Прежде чем ответить, он долго разглядывал Центральный парк.

– Он пил. Играл в азартные игры. Одну из своих женщин он избил до полусмерти. Его нет в живых, этот человек погиб, пьяным сев за руль. Не могу сказать, что для меня это было огромной потерей.

Все его тело было напряжено. Спенсер показался ей таким одиноким… Но между ними словно выросла глухая стена, которую невозможно преодолеть.

Это многое объясняло. Его жажду успеха, его безжалостность…. Но почему он поделился с ней этой тайной?

– Зачем ты рассказал мне?

Спенсер обернулся, но выражение его лица было непроницаемым.

– Это был момент слабости.

– Спенсер, у тебя не бывает моментов слабости.

На его лице мелькнула тень улыбки.

– Похоже, ты убеждена в этом.

Изабелл приблизилась к нему и участливо коснулась его руки.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что веришь мне.

Он вопросительно изогнул густую бровь:

– Верю? Хм… Откуда мне знать, что ты не сообщишь прессе о своем феноменальном открытии?

Изабелл нахмурилась. Рука ее упала.

– Ты правда думаешь, что я могу так поступить?

Мужчина пожал плечами.

– Не знаю, но я рискнул.

– Я не стану умышленно причинять тебе вред. Спенсер, моя сестра замужем за твоим братом.

Некоторое время он внимательно изучал ее лицо.

– Знаешь, я всегда чувствовал себя неуютно дома. Чтобы я ни делал, казалось, ничто не могло порадовать родителей. Я хорошо учился. Достойно окончил школу, а затем и университет. Но они не обращали на меня внимания. Порой мне казалось, что… что они притворяются, будто меня вовсе не существует.

– Наверняка это было непросто, – заметила Изабелл. – Твоя история похожа на страшную сказку.

Он слегка улыбнулся:

– Ну, все могло быть и хуже. Меня могли отправить к биологическому отцу, и бог знает, что бы из меня вышло.

Изабелла снова прикоснулась к его руке:

– Я уверена, что ты стал бы таким же.

Спенсер накрыл ее руку своей большой ладонью и легонько сжал.

– Почему ты так мила со мной?

Изабелл опустила глаза на его пальцы. Его ладонь была теплой, кожа – темнее, чем у нее. Они были совершенно разными людьми, но имели определенное душевное сходство. Оба олицетворяли собой дисциплинированность, амбициозность, целеустремленность.

Она очень расстроилась из-за того, как жестоко с ним обошлась жизнь.

– Может быть, мне надоело постоянно сердиться на тебя.

Спенсер заправил прядь волос ей за ухо. Изабелл задрожала от почти незаметного прикосновения.

– Я не горжусь тем, как вел себя, когда мы встретились десять лет назад. Молодость и неопытность – единственное, что меня оправдывает. Я был зелен, дерзок и излишне самоуверен. Я хотел тебя и не собирался останавливаться, пока не получу желаемое.

Изабелл почти забыла о своем гневе в этой атмосфере близости. То, что Спенсер поделился с ней таким серьезным секретом, стало для нее доказательством небывалого доверия. Теперь ей было гораздо труднее сожалеть о том, что она утратила свой отель.

Но, возможно, именно поэтому сделка была так важна для Спенсера? Он мечтал что-то доказать своей семье.

– Ты из-за этого нацелился на мой отель?

– Частично. – Его лицо стало печальным. – Хорошо, в большей степени. Но это было мне необходимо.

Изабелл не смогла скрыть обиду.

– Ты, что же, не мог остановить выбор на другом отеле?

Он провел пальцем по ее щеке.

– Мне всегда нравился «Харрингтон». Это все, что обуславливало мой выбор. Его отличают утонченность и высокий уровень.

Изабелл начала было гадать, говорит он об отеле или о ней, но быстро спустилась с небес на землю. Проникаться искренними чувствами к этому человеку – последнее дело. Ее сердце для него закрыто. Она нахмурилась.

– Но ведь ты собираешься переделать его. Ты заявлял, что я не использую и половины доступных ресурсов.

– Просто мне хочется придать блеск всему тому, что ты уже сделала, – сказал он. – Нам нужно значительно поднять планку по сравнению с нашими конкурентами. Именно для этого следует провернуть затею с поездкой инкогнито в их владения.

– И каким образом ты предполагаешь сделать это и остаться неузнанными? Как только нам придется зарегистрироваться, администратор узнает, кто мы.

– У меня все под контролем.

Изабелл прищурилась.

– О чем ты говоришь?

Спенсер весело подмигнул ей.

– Кое-кто щедро оплатил ночь в отеле. Нам осталось приехать туда и взять ключи.

– Но администратору может понадобиться кредитная карта для оплаты дополнительных услуг. Например, бара.

Он непринужденно пожал плечами.

– Персонал не станет обращать внимание на имя.

– Но они, во всяком случае, заметят, что карта черная. Не каждый день в отеле появляется такой гость.

Тень скользнула по его лицу.

– Послушай, я не выставляю напоказ свои деньги, как делал это раньше.

Изабелла лишь хмыкнула.

– Потому что теперь ты считаешь, что они не принадлежат тебе?

Спенсер отвел глаза.

– Лучше оставь меня и не мешай подготовиться к работе. У нас много дел.

Изабелл вздохнула и взяла свою сумку. Когда она бросила на Спенсера прощальный взгляд, то увидела, что он снова смотрит на Центральный парк. Желание вернуться к нему было сильным, но она также почувствовала, что сейчас его следует оставить одного, чтобы Спенсер мог собраться с мыслями.

– Если ты все еще хочешь этого, вечером я свободна.

Он так и не обернулся, но Изабелл заметила, что его плечи немного расслабились.

– С нетерпением жду встречи с тобой.

«И я, – подумала она. – Больше, чем следует».

Изабелл добавляла последние штрихи к блюдам, которые приготовили в кухне. На столе горели свечи, вино охлаждалось, свет был приглушен. Прежде она никогда не водила мужчин к себе в номер. В отеле она не встречалась с любовниками. Даже с подругами она предпочитала общаться на нейтральной территории – в кафе или в ресторанах. Она стеснялась приглашать кого-то в номер в отеле. Странно было так жить, но Изабелл никогда не задумывалась над тем, чтобы поселиться где-нибудь еще. То, что она, можно сказать, жила на работе, во многом облегчало ведение дел. Она могла оперативно решать все задачи.

Но слова Спенсера задели Изабелл за живое. Это заставило ее задуматься, даже немного помечтать о собственной квартире или даже коттедже, окруженном небольшим садиком, где она могла бы отдыхать от суеты Нью-Йорка.

В дверь позвонили. Молодая женщина поправила платье. Сердце учащенно билось в груди. Все внутри запело, когда она вспомнила, с какой страстью они со Спенсером занимались любовью. Изабелл по-другому ощущала свое тело.

«Секс, – напомнила она себе. – Это просто секс».

Изабелл открыла дверь и в нерешительности застыла на пороге. В руке Спенсера был непонятный предмет.

– Что это? – недоуменно спросила она.

– Подарок для Аттикуса. – Он показал ей кошачью игрушку.

Она нахмурилась.

– Кажется, ты перегибаешь палку.

Спенсер улыбнулся и переступил порог ее номера.

– Раз уж ему негде ловить настоящих мышей, пусть поиграет с искусственной.

Изабелл прикрыла дверь и присоединилась к нему. Аттикус дремал на одном из диванов.

– Если мне не изменяет память, ты посоветовал мне избавиться от него.

Спенсер почесал животное за ухом. Кот зажмурился от удовольствия и заурчал.

– Просто мне жалко, что он вынужден жить в отеле. Разве это место для кота? У него должен быть сад, где он мог бы нежиться на солнышке. Кажется, этим любят заниматься коты?

Изабелл начала подозревать, что он имеет в виду нечто другое.

– Не хочешь что-нибудь выпить?

– Минуту, – ответил Спенсер. – Я должен посмотреть, понравился ли Аттикусу подарок.

Изабелл наблюдала, как он завел игрушку, а затем опустил ее на пол. Как только Спенсер отступил, Аттикус сгруппировался и бросился вслед за мышью.

– Видишь? – Он поднял на Изабелл глаза и улыбнулся. – Прирожденный убийца.

Она хмыкнула.

– И поэтому его надо держать взаперти. Иначе он разрушит все вокруг.

Спенсер выпрямился и взял бокал с шампанским, который она ему протянула.

– Как прошел день?

– Хорошо. А твой?

Его взгляд стал пытливым.

– Не жалеешь?

– О чем ты?

– О том, что произошло утром.

Изабелл попыталась придать своему лицу сдержанное выражение, но не была уверена, что ей это удалось. Ее тело чутко отзывалось на близость Спенсера.

– Нет.

Он провел пальцем по ее щеке.

– Как и я. – Спенсер помолчал. – Хорошо. Хорошо, что я рассказал тебе о том, что я не Чатсфилд.

Она оставила тщетные попытки оставаться безразличной.

– Я рада, что ты смог поделиться этим, но до сих пор не понимаю, почему со мной.

Его большой палец обрисовывал контур ее губ.

– Разве любовники не вправе делиться секретами друг с другом?

Сможет ли она когда-нибудь доверить ему свой секрет?

Болезненную тайну, которая до сих пор заставляет ее мучиться чувством вины и поднимает в душе бурю эмоций, когда Изабелл слышит слово «мама».

Она не была готова рассказать об этом Спенсеру. Еще не время. Изабелл сомневалась, можно ли доверять ему.

Она изучала его губы.

– Наши отношения иного рода.

– Но они могли бы стать другими.

Изабелл почти потерялась в бездонной глубине его потемневших глаз. Этот мужчина очаровывал ее. Он был способен заставить ее расслабиться и забыть о правилах, которые она установила.

Но он никогда не говорил об их совместном будущем.

– Прекрасная шутка. Как будто из этого может что-то получиться. Ты живешь в Англии, а я здесь.

– Ты могла бы переехать.

Изабелл закатила глаза.

– И бросить все, за что я так отчаянно боролась? Этого никогда не будет. И не важно, насколько ты хорош в постели.

Его лицо стало напряженным.

– Я не могу поверить в то, что ты довольна жизнью, которую ведешь здесь. Ради бога, Изабелл, ты живешь в гостиничном номере с котом! У тебя не было никаких серьезных отношений с тех пор, как… Я даже не знаю, сколько прошло времени. Почему ты продолжаешь утверждать, что счастлива?

– Этого я не говорила, – вскинулась она. – Но кто вообще знает, что такое счастье? Может, ты? Уж точно, не тебе, с твоими непродолжительными романами и сексом на одну ночь, судить об этом.

Спенсер шумно выдохнул и провел руками по волосам.

– Ты права. Прости. Не мне судить тебя. – (Изабелл прикусила губу и отвернулась.) – Подожди! – Его рука опустилась на ее плечо, взгляд стал ищущим. – Я хочу, чтобы мы были не только любовниками, но и друзьями. Хватит грызться из-за того, что случилось в прошлом. Неужели мы не можем начать все сначала?

Сначала?

Какой станет ее жизнь, если она согласится? Невозможно повернуть время вспять. Стереть всю боль и обиду.

Как будто их ребенка никогда не было…

Изабелл облизнула губы.

– Нельзя просто так забыть прошлое. Это неправильно, по крайней мере для меня.

Спенсер продолжал мягко, но уверенно удерживать ее.

– Мне известно, что трудно отпустить прошлое и забыть о том, как я себя вел. Прости за то, что я был таким… Да, я был слишком горд и упрям, чтобы бороться за наши отношения. Но прошлой ночью ты меня не бросила… Знаешь, это значило для меня очень много. Вероятно, поэтому я рассказал тебе о своем отце. Я чувствую, что могу доверять тебе.

В его глазах Изабелл увидела искренность. Стоит ли признаться ему? Действительно ли ему нужны настоящие отношения? Ей безумно хотелось снять доспехи. Но что, если все ее надежды снова не оправдаются? Глупо во второй раз влюбляться в Спенсера.

– Я не готова ни к чему серьезному.

Он слегка сжал ее плечо, взгляд его был печален.

– Мне кажется, я еще никогда не хотел поцеловать кого-то так сильно, как тебя сейчас.

– Я не останавливаю тебя.

Он улыбнулся:

– Ты действительно все еще думаешь, что сможешь победить меня?

Изабелл задержала дыхание, когда лицо Спенсера приблизилось к ней, а его свежее дыхание смешалось с ее дыханием.

– Давай проверим.

Его губы ласкали уголок ее рта. Тело Изабелл запело от невероятных ощущений. Губы Спенсера коснулись другого уголка рта, затем подбородка.

– Ты самая обворожительная женщина, которую я когда-либо встречал.

– Прибереги эти слова для той, которая оценит их по достоинству.

Он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– По-твоему, я говорю не всерьез?

Изабелл безумно хотелось верить в обратное. Она буквально сгорала от желания. Но Спенсер когда-то говорил ей то же самое, и посмотрите, к чему это привело.

– Ты просто умеешь добиваться своего. Льстишь, соблазняешь, меняешь правила в свою пользу.

Он провел пальцем по ее нижней губе. Изабелл помнила этот жест. Спенсер часто прибегал к нему. Из-за этого она начинала желать его еще сильнее.

– Кажется, я совсем тебе не нравлюсь, – пробормотал он.

– Похоть не всегда зависит от симпатии.

– Ты по-прежнему ненавидишь меня?

Изабелл опустила глаза на его губы.

– Немного.

Его глаза триумфально заблестели.

– Меньше, чем раньше?

Она слегка отстранилась.

– Послушай, твое самолюбие вряд ли сильно пострадает, если я скажу, что не собираюсь влюбляться в тебя.

– А тогда ты любила меня?

Вопрос вогнал ее в ступор. Она не хотела вспоминать, что испытывала десять лет назад. Боль, обиду, ощущение, что ее предали, лишили всего того, о чем она мечтала. Нет, она не признается, насколько сильно он ей нравился. Даже сейчас Изабелл чувствовала себя униженной, понимая, какое сильное влияние оказывает на нее Спенсер. Но если она будет обращать внимание только на химию между ними, то останется в безопасности.

– Мне кажется, я была одержима тобой. Это был мой первый серьезный роман. Как только он подошел к концу, я спустилась с небес на землю.

Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, но Изабелл почувствовала, что он расстроился. Спенсер снова провел подушечкой пальца по ее нижней губе, его глаза стали темными как ночь.

– Ужин может подождать? – спросил он.

– Конечно.

Они лежали на полу. Изабелл лениво рисовала круги на его груди.

– Надеюсь, я не доставил тебе неудобств?

– Спешу заверить тебя, что в «Харрингтоне» мы используем лучшее ковровое покрытие. – Изабелл поцеловала его в плечо. – Проголодался?

– Неужели ты сама все приготовила?

– Нет. У меня нет кухни, забыл?

– То есть ты всегда питаешься тем, что приготовят в отеле?

– Не всегда. – Изабелл надела нижнее белье. – Время от времени я хожу куда-нибудь.

Спенсер подпер голову рукой, наблюдая, как она одевается.

– И тебе не надоедает есть одно и тоже?

Изабелл застегнула молнию на платье.

– Таким образом я слежу за тем, чтобы меню было разнообразным.

Он поднялся и надел брюки.

– А ты вообще умеешь готовить?

– Что за вопросы? Собеседование с кандидаткой в жены? Если ты хочешь, чтобы тебе готовили, – женись на шеф-поваре. У меня в жизни полно других занятий.

Он накинул на плечи рубашку.

– Почему ты такая колючая?

– Вовсе я не колючая. Но мне кажется, несколько старомодно считать, что женщина способна к самовыражению исключительно в кухне.

– Я спросил не случайно. Когда мы встречались, ты говорила, что тебе нравится готовить.

– Это было давно.

– Что изменилось?

«Я изменилась».

Изабелл отвернулась.

– Теперь для меня на первом месте карьера. Уверена, у тебя тоже нет времени готовить на десерт для своей любовницы крем-брюле.

Спенсер вздохнул:

– Почему наши разговоры постоянно заканчиваются тем, что мы ссоримся?

Она пожала плечами.

– Не знаю… Наверное, потому, что нас не покидает желание доказать что-то друг другу.

– Но тебе не нужно ничего мне доказывать.

«Неужели?» Изабелл было необходимо чем-то занять руки. Она принялась подогревать блюда в микроволновой печи. Несколько минут спустя она почувствовала, как Спенсер обнял ее за талию и уткнулся носом в шею. Она забыла о еде и развернулась к нему.

– Я не хочу ссориться с тобой, – произнесла она, глядя в его голубые глаза. – Просто я не могу вынести мысль о том, что меня лишили всего, над чем я упорно трудилась.

– Но у нас может быть все, что мы пожелаем, – возразил он. – Неужели ты этого не видишь?

Что она, собственно, хочет?

Изабелл уже ни в чем не была уверена. Мысли смешались в ее голове. Она хотела, чтобы контрольный пакет акций отеля снова принадлежал ей, но едва ли ей удастся вернуть его. Изабелл мечтала быть со Спенсером, но это было слишком рискованно и грозило вновь обернуться разбитым сердцем. Она жаждала близости, но не намеревалась заводить отношения, которые, возможно, не продлятся и месяца. И еще молодая женщина мечтала о семье…

– Что ты хочешь? – спросил Спенсер, как будто прочитав ее мысли.

– Тебя.

– И как долго это продлится? – Его руки крепче сжали ее талию. – Я никогда не собирался заводить продолжительные отношения. Такое не приходило мне в голову, пока я снова не встретился с тобой. Изабелл, нам хорошо друг с другом.

Насколько его тяга к ней связана со стремлением приобрести отель? Желание проявить себя перед семьей должно было стать его главным мотивом. Было бы глупо и наивно забыть о таком немаловажном факте. Однако и ее помыслы не так уж чисты. Главная цель Изабелл – сохранить за собой право управлять «Харрингтоном». Слишком многое она принесла в жертву для того, чтобы отель преуспевал.

– Я могу дать тебе только это. Интрижка, не более того.

Его руки опустились.

– Хорошо.

– Ты злишься? – спросила она.

– С чего ты решила?

– Ты хмуришься.

Спенсер расслабился.

– Вовсе нет.

Изабелл передала ему салатницу.

– Отнеси это. Я принесу остальное, когда подогрею.

Спенсер поставил салатницу на стол и тяжело опустился в кресло. Изабелл зажгла свечи. Номер был подготовлен для романтического свидания, но эти декорации не казались ему достаточно убедительными. Изабелл внесла безжалостную ясность в их отношения. Как это ни иронично, десять лет назад он хотел того же самого.

Теперь она избегает каких-либо серьезных отношений.

Спенсер же чувствовал себя по-другому.

Он не мог точно сказать, когда с ним произошла эта перемена. Возможно, это было следствием их встреч, общения, занятий любовью… Спенсер всячески старался игнорировать пробуждающееся чувство. Он избегал эмоций, потому что они напоминали ему, какой бессмысленной и жалкой была его жизнь. Все те женщины, чьи лица он забывал, как только они покидали его постель…

Как он дошел до этого?

То, что Изабелл осталась с ним прошлой ночью, проявила заботу, невероятно тронуло его. Никто не был с ним так близок. То, что произошло, помогло ему увидеть, какими могли бы стать их отношения, сложись все по-другому. Они заботились бы, поддерживали, помогали друг другу, а не чинили препятствия, чем постоянно занимались его родители. Спенсер хотел большего. Почему ему потребовалось так много времени, чтобы понять это? Возможно, именно поэтому он рассказал Изабелл о том, кто был его биологическим отцом. Он знал, что она не осудит его. Наоборот, это поможет ей лучше понять его, узнать причину его стремления проявить себя.

Спенсер поднялся и побрел к шкафу. Книги, которые читала Изабелл, стояли на полках ровными рядами, как солдаты. Все, кроме одной. Казалось, ее засунули в шкаф в спешке. Спенсер хотел отвернуться, но что-то заставило ее взять книгу в руки. Это оказалась антология английской поэзии. Перелистав страницы, он увидел множество знакомых строк, которые учил в школе: Китс, Кольридж, Вордсворт и Донн – все эти имена были ему известны.

Что-то, что лежало между страницами, выпорхнуло и упало на пол. Спенсер нагнулся и поднял листок. Изабелл вошла в комнату. Он услышал ее стон, прежде чем понял, что изображено на снимке. Его сердце учащенно забилось, под ложечкой засосало, губы пересохли.

Это был ультразвуковой снимок крошечного плода.

Спенсер перевел взгляд на Изабелл, его сердце болезненно сжалось. Она выглядела потрясенной.

– Что это?

Она взяла у него снимок и прижала к груди.

– Я собиралась рассказать тебе…

Сердце мужчины снова сжалось.

– Рассказать о чем?

Она вонзила зубы в нижнюю губу, затем вздохнула.

– Я… я была беременна.

Спенсер опешил. Беременна? Она была беременна? Кто был отцом? Где ребенок?

Спенсер снова посмотрел на снимок. Вздохнул. Он почти физически ощущал боль.

У Изабелл был ребенок от другого мужчины.

Догадка шокировала его.

– Когда? – Спенсер слышал собственный голос так, словно он доносился издалека.

Ее грудь поднялась и опустилась. Она снова прикусила губу и покраснела.

– Это случилось десять лет назад.

– Что?!

Губы Изабелл задрожали.

– Я потеряла ребенка на четвертом месяце.

Спенсер открыл, потом закрыл рот, как выброшенная на берег рыба. Он не мог выдавить ни звука. Сердце стучало так сильно, словно он только что пробежал марафон. Мужчина шумно сглотнул.

– Это был мой ребенок? Почему ты не…

– Я не знала о беременности, пока не вернулась домой.

– Ради бога, почему ты не сообщила мне?

Изабелл отвернулась, все еще прижимая снимок к себе.

– Я отказывалась в это верить. Ну, не могла поверить в результаты теста. Все происходящее напоминало кошмар. Я просто не хотела быть беременной. Не от тебя.

– Вот спасибо.

Она заморгала.

– Ни от кого. Я чувствовала, что еще слишком молода для такой ответственности. Я скучала по матери. Я не была готова к такому.

Спенсер с трудом верил, что она забеременела от него. Как он мог быть таким беспечным? А как они расстались… Он просто выкинул Изабелл из своей жизни, словно она ничего для него не значила. А у нее был ребенок. Спенсер, как никто другой, понимал, насколько важно нести ответственность за свои поступки. Но его лишили такой возможности, хотя он, и только он, был всему виной.

– Я не знаю, что сказать… Не знаю, как поступить правильно….

– Все равно ничего нельзя исправить.

Он подошел к Изабелл. Она продолжала сжимать снимок.

– Я могу посмотреть на него?

Женщина передала листок ему.

– Это она.

У него болезненно сжалось сердце. Он был отцом девочки. Дочери, которую ему не суждено увидеть. Она прожила так мало. Спенсер впился глазами в изображение своей дочки. Она была совсем кроха, не больше орешка арахиса, но тем не менее уже начинала напоминать человека. Прежде Спенсер никогда не представлял себя в роли отца. Он и вовсе перестал думать об этом, узнав о своем истинном происхождении. Его сердце сжалось от тоски.

Он был отцом маленькой девочки.

У Спенсера защипало глаза. Он часто заморгал и откашлялся.

– Ты дала ей имя? – наконец спросил он.

– Я назвала ее Оливией.

– Оливия… Прекрасное имя. – Он снова посмотрел на снимок. – Можно мне копию?

Изабелл отобрала у него листок.

– Получишь завтра.

Спенсер пристально взглянул на нее.

– Кто еще знает о ней?

Она вновь закусила губу.

– Только Софи.

Он нахмурился.

– Ты никому не рассказала? Даже отцу или сестрам? – (Она покачала головой.) – Почему ты не сообщила мне?!

– Я уже объяснила почему.

– Но, Изабелл, я имел право знать. Ты должна была немедленно связаться со мной.

Она метнула на него яростный взгляд.

– Зачем? Чтобы ты убедил меня в том, что мне необходимо сделать аборт? – Она отстранилась, убрала снимок в книгу и вернула ее на место. – Я не знала, что и думать… – Ее рука безвольно повисла. Изабелл подняла на него глаза. – Я думала, что ты предал меня. Что для тебя важно лишь глупое пари. Я сочла, что не могу обратиться к тебе за помощью, поскольку ребенок тебе не нужен.

Спенсера охватило чувство гнева, жгучего стыда и вины.

– Тем не менее ты должна была рассказать мне. Я бы обязательно помог…

Ее взгляд стал пронзительным.

– Спенсер, ну же, будь честен с самим собой, ты с ума сошел бы от страха, если бы я сообщила тебе, что забеременела. Ты не стал бы поддерживать меня.

– Откуда ты можешь знать? – Ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не перейти на крик. – Как ты могла предположить мою реакцию, если лишила меня возможности отреагировать?

Изабелл обхватила себя руками и расправила плечи. Она совершенно закрылась. Это раздражало Спенсера. Почему она повела себя так? Почему столько лет скрывала от него правду?

Лишь несколько позже он заметил, что ее плечи трясутся. У него все перевернулось в душе от жалости. Эмоции, которые, как он думал, были ему недоступны, образовали ком в горле. Что же он наделал… Он буквально разрушил жизнь Изабелл. После того, как охота была завершена, он оставил ее города разоренными, а поля выжженными дотла.

О беременности Изабелл знала лишь ее близкая подруга. Имеет ли он право сердиться на нее? Спенсер не мог даже представить, через что ей пришлось пройти практически в одиночку.

Он подошел к Изабелл и повернул ее лицом к себе. По щекам женщины ручейками бежали слезы, нижняя губа дрожала, несмотря на то, что она отчаянно сжимала губы. Прежде Спенсер никогда не видел ее плачущей. Изабелл всегда была для него олицетворением стойкости, выносливости и дьявольского терпения. Сейчас она выглядела юной, слабой, испуганной, и эта картина тронула его.

– Прости меня. – Он аккуратно смахнул слезы с ее щек. – Знаю, что никакие извинения не смогут изменить то, что произошло, но мне действительно очень жаль.

Она глубоко вздохнула и заморгала.

– Я была так испугана… Не знала, что делать.

Спенсер привлек ее к себе и прижал к груди.

– Не знаю, что и сказать… Теперь мне кажется, что я уничтожил твою жизнь.

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– Сначала я была сбита с толку. Неделями я отрицала очевидное. Снова и снова делала тесты, надеясь, что это ошибка. Но затем я свыклась… Постепенно начала строить планы. Представляла, каково это – иметь ребенка, кого-то, кто станет нуждаться во мне, кого-то, кого я стану любить больше, чем себя, любить так, как любила нас мама. И я хотела стать лучшей матерью на свете, готовой сделать для своего ребенка все.

Спенсер нежно гладил ее по щеке.

– Мне тяжело думать, через что я заставил тебя пройти.

Подбородок женщины снова задрожал.

– Я почувствовала себя очень одиноко, когда потеряла ее. Тем утром я проснулась в больничной палате, и мне показалось, что не стало части меня. Я бродила мимо семей, которые навещали рожениц. Наблюдала за тем, как молодые отцы нянчатся с малышами, приносят цветы и подарки. Казалось, меня специально изводили и напоминали о том, что я так и не смогла стать матерью.

Спенсер крепче прижал ее к себе. Слезы жгли ему глаза.

– Дорогая, в этом нет твоей вины. Ты была прекрасной мамой. Ты любила ее, ждала, хотела оберегать…

Она судорожно вздохнула.

– Жалко, что я не рассказала тебе об этом раньше. Ты прав, ты имел право знать о ней.

Мужчина нежно гладил ее волосы.

– Дело не во мне, а в тебе. Я не могу повернуть время вспять. Как бы мне ни хотелось, я не в силах изменить прошлое.

Она как можно деликатнее высвободилась из его объятий.

– Прости, но ужина не будет. Я слишком устала. Думаю, мне лучше лечь.

Совершенно очевидно, что это не было приглашением в постель. Изабелл хотела остаться одна. Спенсер и сам испытывал подобное желание. Он заправил прядь волос ей за ухо.

– Хочешь, чтобы я ушел? – на всякий случай спросил он.

У нее не хватило духу сказать ему об этом в лицо.

– Надеюсь, ты не станешь возражать, – сказала Изабелл пуговицам на его рубашке.

Спенсер испытал чувство досады и разочарования, но не стал переубеждать ее. Весь его мир перевернулся с ног на голову. То же самое произошло с Изабелл десять лет тому назад. Как и ей, теперь ему требовалось время, чтобы осмыслить произошедшее. Решить, что он предпримет дальше. Он провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе.

– Позавтракаем завтра вместе? Я позабочусь о еде.

Она улыбнулась одними губами.

– Неплохая идея.

Изабелл закрыла за Спенсером дверь и тяжело привалилась к ней. Какое-то мгновение она боялась, что он настоит на своем и останется. Изабелл ясно видела неуверенность в его взгляде. Ждала, что, возможно, он поцелует ее. Тем не менее ничего подобного не произошло. Спенсер не отступил от своих принципов, поскольку малейшее отклонение сулило ему неприятности.

Изабелл почувствовала раздражение. Ну конечно, он будет поступать только в своих интересах! Несмотря на ее признание, на эмоциональный удар, который она нанесла ему, Спенсер по-прежнему стремится обойти ее. Да, наверняка для него стало немалым ударом известие о том, что десять лет назад он чуть не стал отцом.

Изабелл напомнила себе, что она отстранилась первая.

Конечно, она это сделала. Но задело ли это Спенсера? Если бы он испытывал к ней чувства, то настоял бы, остался бы, чтобы утешить ее.

Завтра он придет исключительно из прагматических побуждений. Изабелл отчетливо понимала, чего он пытается добиться. Сейчас у него будет предостаточно времени, чтобы обдумать свой следующий шаг.

Но на этот раз она будет готова.