Комната Мелефонта.
Мелефонт, Сара.
Мелефонт. Да, дорогая моя мисс, да, я должен и я хочу написать ему.
Сара. Вы делаете меня счастливой, Мелефонт!
Мелефонт. Я обязан взять на себя все наше преступление. Я один виновен, и я один должен просить прощения.
Сара. Нет, Мелефонт, не отнимайте у меня моей, большей доли в нашем грехе. Он дорог мне, хотя и заслуживает суровой кары, ибо так я доказала вам, что более всех на свете люблю своего Мелефонта. Неужто же теперь я смогу объединить мою любовь к нему с любовью к отцу? Или мне только снится добрый сон? О, я боюсь проснуться для прежних горестей! Нет, я не сплю, я вправду счастливее, чем смела надеяться, счастливее даже, чем позволяет человеку краткое земное существование. Но, может, затем лишь издали блеснул мне сей луч блаженства, может, затем обольщает он меня своим приближением, чтобы вновь раствориться в непроглядном мраке и навек оставить меня в ночи, ужас которой я по-настоящему почувствую лишь после этой вспышки света? Какие предчувствия мучат меня! Но вправду ли это предчувствия, Мелефонт, или понятное волнение, что сопутствует ожиданию незаслуженного счастья и боязни его утратить? Как бьется мое сердце, как беспорядочно оно бьется! А сейчас — как сильно и как быстро! И вдруг слабо, боязливо, трепетно.
Вот оно опять заторопилось, словно то его последние удары и оно хочет скорей остановиться! Бедное сердце!
Мелефонт. Волнение крови, неизбежное при внезапных потрясениях, уляжется, мисс, и сердце будет спокойнее выполнять свою работу. Ни один из его ударов не метит в будущее, и нас следует побранить — простите, дорогая Сара, — что механический ток крови мы превращаем в прорицателя, наводящего ужас. Но я, конечно, не премину сделать все, что вы считаете необходимым для умиротворения этой маленькой внутренней бури. Я сейчас сяду писать, и, надеюсь, сэр Уильям останется доволен моим раскаянием, неподдельной растроганностью моего сердца, торжественной моей клятвой — во всем ему повиноваться.
Сара. Сэр Уильям? Ах, Мелефонт, пора уж вам привыкнуть к другому, ласковому прозванию. Отец, ваш отец, Мелефонт…
Мелефонт. Разумеется, мисс, наш добрый, славный отец! Мне смолоду пришлось отвыкать от этого прекрасного слова: в еще более юных летах я должен был позабыть и другое сладостное имя — мать.
Сара. Вы должны были забыть его — мне пришлось хуже, я ни разу его не произнесла. Моя жизнь стала ее смертью. О, боже! Я была безвинной матереубийцей. Еще немного, совсем немного, почти ничего — и я стала бы убийцей своего отца. Но уже не безвинной — сознательной отцеубийцей! Как знать, может быть, я и убила его! Это я похитила у него годы, дни, мгновения и тем самым сократила его жизнь. Даже если волею судеб он скончается усталый от жизни, в глубокой старости, совесть все равно будет нашептывать мне, что, если б не я, он мог бы прожить еще дольше. Нелегкий это укор, и если бы любящая мать руководила мной в юности, я бы его не ведала! Ее поучения, ее пример… вы так нежно смотрите на меня, Мелефонт? И вы правы, материнская любовь стала бы моим тираном, я не могла бы принадлежать Мелефонту! Зачем же я желаю себе того, в чем мудрый и добрый рок отказал мне? Его веления всегда правильны. Давайте же радоваться, что он даровал мне отца, который ни разу не заставил меня с тоскою вздохнуть по матери, отца, который и вас заставит позабыть о том, что вы не знали родительской ласки. Какое счастливое будущее предстоит нам! Я уже люблю его и забываю, что в глубине души еще шевелится нечто, не позволяющее мне полностью в него поверить. Что ж оно такое, это мятежное нечто?
Мелефонт. Это нечто, дорогая моя Сара, как вы уже и сами сказали, естественный страх в преддверии большого счастья. Ах, ваше сердце без колебаний признало себя несчастным, а теперь мучится неверием в счастье. Как человеку долго и быстро кружившемуся, когда он уже и сел на место, продолжает казаться, что все вокруг вертится, так и сердце после сильного потрясения успокаивается не вдруг. Иной раз дрожь и трепет еще долго мучат его, и тут уж надо ждать, пока оно само собой угомонится.
Сара. Я верю, Мелефонт, верю — потому, что вы это говорите, и потому, что я этого хочу. Но не будем больше задерживать друг друга. Мне надо пойти к себе и закончить письмо. Да и вы ведь позволите мне прочитать ваше после того, как я покажу вам свое?
Мелефонт. Каждое слово будет представлено на ваш суд. Я не покажу вам только того, что будет написано во имя вашего спасения: я же знаю, что вы считаете себя куда более виновной, чем вы виновны на самом деле. (Говоря это, он провожает Сару в глубину сцены.)
Мелефонт.
Мелефонт (в задумчивости ходит из угла в угол). Подумать, что я загадка для себя самого! За кого мне следует считать себя? За глупца? За злодея? Или за то и другое вместе? О, как же ты лукаво, мое сердце! Пусть я дьявол, но я люблю ангела! Люблю? Да, да, конечно, люблю. Я уверен, что тысячу жизней отдал бы за ту, что отдала мне свою добродетель. Да, я бы сделал это, сделал вот сейчас, не колеблясь. И все же, все же — мне страшно признаться даже самому себе… Все же — не знаю, как объяснить? Я страшусь мгновения, когда она перед лицом бога и людей навеки станет моею. Этого мгновения уже не избегнуть, ибо отец простит нас. Да и надолго отсрочить его мне тоже не удается. Довольно уж я слышал пренеприятных упреков из-за своей медлительности. Но как ни неприятны были эти упреки, я сносил их легче, нежели печальную мысль, что до конца своей жизни я буду связан по рукам и ногам. Но разве я не связан уже сейчас? Конечно, связан и с радостью ношу свои узы. Разумеется, я ее пленник. Так чего же я хочу? Ах, вот оно что! До поры до времени я узник, под честное слово отпущенный на свободу, а это ведь радует душу! Почему нельзя, чтобы та к было всегда? Почему, закованный в цепи, я должен лишиться даже жалкой тени свободы? Закованный в цепи? Да, так оно и будет! Сара Сампсон — моя возлюбленная! Сколько блаженств заключено в этих словах! Сара Сампсон — моя супруга! Половины восторгов — как не бывало, а другая половина исчезнет со временем. О, я чудовище! И с такими-то мыслями я должен писать ее отцу? Но ведь это не мысли, а так, игра фантазии! Проклятая фантазия, картины, которые она рисует, успели стать мне привычными в моей разнузданной жизни. Я должен отделаться от них, или — не жить.
Нортон, Мелефонт.
Мелефонт. Ты помешал мне, Нортон!
Нортон. Прошу прощения, сударь! (Хочет уйти.)
Мелефонт. Нет, нет, останься. Я даже рад, что ты мне мешаешь.
Нортон. Бетти сообщила мне весьма приятную новость, и я пришел вас поздравить.
Мелефонт. Поздравить? Наверно, с письмом отца, в котором он нас прощает? Благодарю.
Нортон. Значит, богу угодно сделать вас счастливым.
Мелефонт. Если ему это и угодно, то, уж конечно, не из-за меня. Как видишь, Нортон, чувство справедливости у меня все-таки есть.
Нортон. Если уж вы это сознаете, значит, из-за вас тоже.
Мелефонт. Нет, единственно из-за Сары, из-за моей Сары. Если уже созревшая месть господня пощадила город, населенный грешниками, лишь потому, что в нем жили несколько праведников{8}, то неужто он не может потерпеть одного нечестивца, если в его судьбе принимает участие богоугодная душа?
Нортон. Вы говорите серьезно и даже трогательно. Но разве радость не знает иного языка?
Мелефонт. Радость, Нортон? Для меня она канула в вечность.
Нортон. Смею ли я говорить откровенно? (Пристально смотрит на него.)
Мелефонт. Да, смеешь.
Нортон. Нынче утром вы изволили сказать, что я соучастник вашего преступления, так как смолчал о нем; потому не гневайтесь, если отныне я реже буду молчать.
Мелефонт. Смотри не забывай, кто ты.
Нортон. Я не забываю, что я слуга, слуга, который мог бы стать чем-то большим, но, увы, вовремя об этом не позаботился. Да, я ваш слуга, но я не хочу быть проклятым вместе с вами.
Мелефонт. Вместе со мной? Но почему ты сейчас говоришь об этом?
Нортон. Потому что, к вящему своему удивлению, я вижу вас не таким, каким думал увидеть.
Мелефонт. Не соизволишь ли ты сказать, каким же ты думал меня увидеть?
Нортон. В восторге и в радости.
Мелефонт. Только плебей приходит в неистовый восторг, едва ему улыбнется счастье.
Нортон. Возможно, ведь плебей еще умеет чувствовать, тогда как у знатных господ чувства подпорчены и ослаблены тысячью противоестественных представлений. Но на вашем лице я читаю не только сдержанность, а еще и холодность, нерешительность, неудовольствие…
Мелефонт. А если бы даже так. Ты, видно, позабыл, что дело здесь не в одной Саре? Приезд Марвуд…
Нортон. Мог бы вас встревожить, но не ввергнуть в отчаяние. Что-то другое мучает вас. Я буду рад, если ошибусь, но, сдается, вы бы предпочли, чтоб примирение еще не состоялось… Ведь теперь ваше положение вскоре должно измениться, а это не может вас радовать при вашем образе мыслей.
Мелефонт. Нортон! Нортон! Ты, верно, был ужасным злодеем и скорей всего остался им, если тебе удалось меня разгадать. Ты попал в самую точку, посему я ничего отрицать не стану. Ты прав! Как верно то, что я вечно буду любить свою Сару, так верно и то, что мне это будет трудно, потому что я должен вечно любить ее, должен! Но не волнуйся, я справлюсь со своей дурацкой причудой. Или такие чувства ты не считаешь причудой? Кто мне велит считать супружество принуждением? Я ведь и не хочу большей свободы, чем та, что у меня останется.
Нортон. Весьма разумные домыслы. Но Марвуд, Марвуд уж сумеет поощрить ваши старые предубеждения, и я боюсь, очень боюсь…
Мелефонт. Этому не бывать. Вот увидишь, она еще сегодня уедет в Лондон. Поскольку я признался тебе в моей тайной, ну, глупости, что ли, — мне надо сказать тебе еще одно: я нагнал такого страха на Марвуд, что она теперь и пикнуть не посмеет.
Нортон. Чудеса, да и только.
Мелефонт. Смотри, это смертоносное оружие я вырвал у нее из рук (показывает ему кинжал, отнятый у Марвуд), когда, вне себя от ярости, она хотела вонзить его в мое сердце. Теперь ты веришь, что я оказал ей решительное сопротивление? Поначалу, правда, она чуть-чуть не накинула мне петлю на шею. Предательница привезла с собой Арабеллу.
Нортон. Арабеллу?
Мелефонт. Я так и не сумел узнать, с помощью какой хитрости она вновь заполучила ребенка. Ну да все равно, эта удача не принесла ей того, на что она, без сомнения, надеялась.
Нортон. Дозвольте мне порадоваться выказанной вами твердости, теперь я верю, что вы уже на полпути к исправлению. Однако — раз уж вам угодно посвятить меня в свои дела — скажите, зачем Марвуд явилась сюда под именем леди Солмс?
Мелефонт. Ей хотелось во что бы то ни стало увидеть свою соперницу. Я с ней не спорил, отчасти из снисхождения, возможно, впрочем, что из опрометчивости, а также из желания унизить ее знакомством с лучшею из женщин. Ты качаешь головою, Нортон?
Нортон. Я бы на такое не отважился…
Мелефонт. Отважился? Да риску тут, собственно, не больше, чем если бы я отказал ей. Она бы умудрилась проникнуть сюда под собственным именем, а это было бы не лучше, чем ее визит инкогнито.
Нортон. Благодарите бога за то, что все обошлось благополучно.
Мелефонт. Еще не совсем обошлось, Нортон. Она вдруг почувствовала себя дурно, ушла, не попрощавшись. И, конечно же, явится вторично. Пусть ее! Пчела, оставшаяся без жала (показывает на кинжал и снова прячет его за пазуху), может только жужжать. Но и жужжанье дорого обойдется ей, если станет слишком назойливым. Кто-то идет? Оставь меня, если это Марвуд. Да, она. Ступай!
Нортон уходит.
Мелефонт, Марвуд.
Марвуд. Вы, видно, не очень-то довольны моим возвращением.
Мелефонт. Я очень доволен, Марвуд, что ваша дурнота прошла. Вы, надо думать, чувствуете себя лучше?
Марвуд. Так, так!
Мелефонт. Поэтому не стоило вам утруждать себя и приходить вторично.
Марвуд. Благодарю, Мелефонт, если вы это говорите в заботе обо мне. И не сержусь, если вы подразумеваете нечто другое.
Мелефонт. Я радуюсь, видя вас в столь спокойном расположении духа.
Марвуд. Буря отбушевала. И я снова прошу вас забыть о ней.
Мелефонт. Вы только не забудьте своего обещания, Марвуд, а я охотно все забуду. И еще… знай я, что вы не сочтете это за обиду, я бы хотел спросить…
Марвуд. Спрашивайте, Мелефонт. Большей обиды вы мне все равно нанести не можете… Итак, что вы хотите спросить?
Мелефонт. Как вам понравилась моя мисс?
Марвуд. Вопрос вполне естественный. Мой ответ вам столь естественным не покажется, но от этого он не станет менее правдивым. Она мне очень понравилась.
Мелефонт. Ваша беспристрастность достойна восхищения. Но разве возможно, чтобы тот, кто умел ценить прелести Марвуд, сделал неправильный выбор?
Марвуд. От подобной лести, Мелефонт, если ваши слова можно назвать лестью, вам следовало бы меня избавить. Она никак не согласуется с моим решением забыть вас.
Мелефонт. Не хотите же вы, чтобы я грубостью облегчил вам это намерение? Пусть наш разрыв будет чужд всякой пошлости. Расстанемся, как разумные люди, уступающие необходимости, без горечи, без гнева, сохранив известное взаимное уважение, обусловленное нашей былой близостью.
Марвуд. Былая близость? Я не хочу, чтобы мне напоминали о ней! Ни слова более! Чему суждено быть, то и будет, а на какой манер это свершится — не важно. Да, еще об Арабелле! Вы не хотите оставить ее при мне?
Мелефонт. Нет, Марвуд.
Марвуд. Какая жестокость! Вам нельзя быть ее отцом, а вы хотите еще лишить ее матери.
Мелефонт. Я могу быть ее отцом и хочу им быть.
Марвуд. Докажите же это без промедления.
Мелефонт. Как?
Марвуд. Дозвольте мне передать Арабелле в качестве отцовского наследия те ваши драгоценности, что находятся у меня на сохранении. Если же говорить о материнском наследстве, то мне остается лишь надеяться, что я оставлю ей нечто большее, нежели позор ее рождения от такой матери.
Мелефонт. Не надо этого говорить. Я позабочусь об Арабелле и без того, чтобы ее мать потерпела какой-либо денежный ущерб. Если вы хотите забыть меня, то прежде всего забудьте, что у вас есть хоть что-нибудь мною подаренное. Я вам многим обязан и никогда не оставлю без внимания, что вы, хоть и против воли, способствовали моему истинному счастью. Да, Марвуд, я вполне серьезно благодарю вас за то, что вы открыли отцу наше местопребывание, незнание коего только и препятствовало ему подать нам благую весть о прощении.
Марвуд. Не мучьте меня благодарностью! Видит бог, я не хотела ее заслужить. Сэр Уильям не в меру добродушный старый дурак: он, видно, думает не так, как думала бы я на его месте. Дочь я бы простила, но ее соблазнителя…
Мелефонт. Марвуд!..
Марвуд. Ах да, ведь ее соблазнитель вы. Молчу, молчу! Скоро ли я смогу пойти проститься с мисс Сарой?
Мелефонт. Мисс Сара не поставит вам в укор, если вы уедете, не простившись с нею.
Марвуд. Мелефонт, я не люблю не доигрывать свои роли и, даже под чужим именем, не хочу прослыть женщиной, не знающей светских приличий.
Мелефонт. Если вы дорожите собственным спокойствием, вам не следует лишний раз видеться с той, что неминуемо пробуждает в вас известные и весьма нежелательные мысли.
Марвуд (насмешливо улыбаясь). О себе вы лучшего мнения, чем обо мне. Но даже если вы убеждены, что я буду безутешна, вам следовало бы это убеждение держать про себя. Мисс Сара пробуждает во мне известные мысли? Известные? Да, известные в той же мере, в какой известно, что прелестнейшая девушка нередко способна любить ничтожнейшего мужчину.
Мелефонт. Превосходно, Марвуд, превосходно! Наконец-то вы пришли в то расположение духа, в каком я давно желал вас видеть: хотя мне, пожалуй, было бы приятнее, если бы мы могли сохранить взаимное уважение. Но возможно, что так оно и будет позднее, когда угомонится взбудораженное сердце. Позвольте мне оставить вас в одиночестве на минуту-другую. Я хочу привести к вам мисс Сампсон.
Марвуд.
Марвуд (озираясь). Неужто я одна? Неужто я могу наконец перевести дыханье, расслабить мускулы лица, чтобы оно приняло обычное выражение? Мне необходимо тотчас же сделаться прежнею Марвуд, чтобы найти в себе силы выдержать всю тяжесть притворства. О, как я ненавижу тебя, низкое притворство! Не потому, что очень уж люблю искренность, но потому что ты жалкое прибежище бессильной жажды мести. Никогда бы я до тебя не унизилась, если бы тиран доверил мне свою власть или небо свои громы! Но лишь бы мне прийти к цели! Начало, правда, сулит мне ее близость, и Мелефонт, как видно, становится все спокойнее. Если мне удастся моя хитрость и я смогу побыть наедине с его Сарой… да, но ведь еще неизвестно, поможет ли мне это. Правда о Мелефонте, возможно, будет ей не внове, клевете она может не поверить, а к угрозам отнестись с презрением. Как бы там ни было, она наслушается от меня и правдивых историй, и клеветы, и угроз. Плохо, конечно, если они не оставят жала в ее сердце. Но тише, идут. С этой минуты я больше не Марвуд, я ничтожная покинутая женщина, которая жалкими ухищрениями пытается избавить себя от позора, растоптанный червь, извивающийся, чтобы поранить хоть пятку человека, его растоптавшего.
Сара, Мелефонт, Марвуд.
Сара. Я очень рада, леди, что моя тревога оказалась напрасной.
Марвуд. Благодарю вас, мисс. Не стоило вам тревожиться из-за столь пустячного недомогания.
Мелефонт. Леди желает проститься с вами, любезная Сара.
Сара. Вы уже уезжаете, леди?
Марвуд. Я спешу из-за тех, что ждут не дождутся меня в Лондоне.
Сара. Неужели вы хотите еще сегодня пуститься в дорогу?
Марвуд. Нет, завтра, с самого утра.
Мелефонт. Завтра с самого утра? Я думал, еще сегодня.
Сара. Наше знакомство, леди, началось с мимолетной встречи. Я льщу себя надеждой, что в дальнейшем вы удостоите меня более тесного общения.
Марвуд. Я прошу вашей дружбы, мисс.
Мелефонт. Могу вас заверить, дорогая Сара, просьба леди вполне искренна, хотя должен заранее предупредить, что в скором времени ваша встреча, конечно, состояться не сможет. Леди нельзя будет жить там, где живем мы.
Марвуд (в сторону). Тонкий ход!
Сара. Мелефонт, вы похищаете у меня весьма приятную надежду.
Марвуд. В данном случае больше всего теряю я, вы же и без того счастливы, мисс.
Мелефонт. Вы действительно уезжаете только завтра утром, леди?
Марвуд. Может быть, и раньше. (В сторону.) Что ж это никто не идет?
Мелефонт. Мы тоже здесь недолго останемся. Не правда ли, дорогая моя мисс, хорошо будет, если мы двинемся в путь сразу же вслед за нашим ответным письмом? Сэр Уильям не осудит нас за поспешность.
Бетти, Мелефонт, Марвуд.
Мелефонт. Чего тебе, Бетти?
Бетти. Там какой-то человек хочет безотлагательно поговорить с вами.
Марвуд (в сторону). А, вот оно.
Мелефонт. Со мной? Безотлагательно? Я сейчас вернусь. Не угодно ли вам выйти вместе со мной, леди?
Сара. Зачем, Мелефонт? Леди окажет мне честь и дождется вашего возвращения.
Марвуд. Простите меня, мисс, но, зная своего кузена Мелефонта, я думаю, что мне лучше уйти с ним.
Бетти. Сударь, господин, который спрашивает вас, говорит, что ему надо сказать вам всего несколько слов. И еще: что ему нельзя терять ни мгновения…
Мелефонт. Иди, я сейчас к нему выйду. Думается, мисс, что это известие об окончательном разрешении наследственного спора.
Бетти уходит.
Марвуд (в сторону). Неплохое предположение!
Мелефонт. Но, леди…
Марвуд. Если вы приказываете… мисс, я вынуждена…
Сара. Нет, Мелефонт, вы не лишите меня удовольствия до вашего возвращения занять леди Солмс.
Мелефонт. Вы хотите этого, мисс?
Сара. Не задерживайтесь, милый Мелефонт, и скорей приходите обратно. Но с более веселой миной! Я уверена, что вы ожидаете неприятной вести. Не унывайте! Мне куда больше хочется видеть, как вам удастся, не теряя самообладания, предпочесть меня наследству, чем знать, что вы его уже получили.
Мелефонт. Я повинуюсь. (С угрозой.) Леди, я возвращусь через минуту-другую. (Уходит.)
Марвуд.(в сторону). Счастливого пути!
Сара, Марвуд
Сара. Мой добрый Мелефонт иной раз произносит учтивые слова на удивление фальшивым тоном. Вы не согласны с этим, леди?
Марвуд. Его манера общения так мне привычна, что я этого и не замечаю.
Сара. Не угодно ли вам присесть, леди?
Марвуд. Если позволите, мисс… (После того как обе сели, говорит в сторону.) Нельзя мне упустить эти минуты…
Сара. Скажите, леди, ведь правда, с Мелефонтом я буду счастливейшей женщиной на свете?
Марвуд. Если Мелефонт свыкнется со своим счастьем, то мисс Сара сумеет сделать из него достойнейшего мужа. Но…
Сара. «Но» — и многозначительная пауза, леди…
Марвуд. Я откровенна, мисс.
Сара. Тем более ценным становится ваше…
Марвуд. Откровенна до неразумия. Мое «но» наилучшее тому доказательство. Весьма неразумное «но»!
Сара. Не думаю, чтобы леди хотелось еще больше встревожить меня этим отступлением. Слишком жестоко то милосердие, что не показывает нам зло, а заставляет лишь догадываться о нем.
Марвуд. О мисс, вы придали излишнее значение моему «но». Мелефонт мне родня…
Сара. Тем важнее для меня малейший упрек, который вы можете сделать в его адрес.
Марвуд. Но даже будь Мелефонт мне родным братом, я бы все равно заступилась за свою сестру — женщину, узнав, что он не вполне порядочно с нею обошелся. Я считаю справедливым, чтобы мы, женщины, обиду, нанесенную одной из нас, воспринимали как обиду всему нашему полу, а месть за нее общим делом, в котором, не задумываясь, участвуют даже мать и сестра виновного.
Сара. Это суждение…
Марвуд. Не раз служило мне путеводной нитью в сомнительных случаях.
Сара. Оно сулит мне… Я трепещу…
Марвуд. Если вы трепещете, мисс, то давайте поговорим о чем-нибудь другом…
Сара. Бы жестоки, леди!
Марвуд. Сожалею, что вы так неверно истолковываете мои слова. По крайней мере, я, мысленно перенесясь на место мисс Сампсон, считала бы истинным благом любое сведение о человеке, с которым намеревалась бы навек связать свою судьбу.
Сара. Куда вы клоните, леди? Разве я еще не успела узнать моего Мелефонта? Поверьте, я знаю его не хуже, чем собственную душу. Знаю, что он любит меня…
Марвуд. А другую женщину…
Сара. Любил. Знаю и это. Но разве мог он любить меня до того, как со мной познакомился? И могу ли я претендовать, чтобы только мои чары на него воздействовали? Я ведь признаю, что стремилась ему понравиться. И разве он не достоин любви? Разве не мог он пробудить такое же стремление в другой? И наконец, разве не естественно, что это стремление привело ту или другую к желанной цели?
Марвуд. Вы защищаете его с той же горячностью, с которой я не раз его защищала, кстати, при помощи почти тех же доводов. Любить — не преступление, тем паче не преступление быть любимой. Преступно непостоянство.
Сара. Не всегда. В непостоянстве, по-моему, часто виноваты те, кого мы любим, ибо они далеко не всегда заслуживают вечной любви.
Марвуд. Мисс Сампсон придерживается не слишком строгих правил морали.
Сара. Это верно. Люди, сознающие, что и они блуждали по запретным тропам, не могут быть слишком строги. Да и не должны. Важны ведь не преграды, которые добродетель воздвигаем перед любовью, важно уметь прощать человеческую слабость тем, кто оставил позади эти преграды, и разумно судить о вытекающих отсюда последствиях. К примеру, если некий Мелефонт любит некую Марвуд и потом все же ее покидает, то по сравнению с любовью как таковой это хороший поступок. Разве не несчастье вечно любить порочную женщину только потому, что ты однажды ее полюбил?
Марвуд. Скажите, мисс, а знаете ли вы Марвуд, которую так уверенно называете порочной?
Сара. Я знаю ее по описанию Мелефонта.
Марвуд. Мелефонта? И вам никогда не приходило в голову, что в своем собственном деле он ничего не стоящий свидетель?
Сара. Я только сейчас заметила, леди, что вы намерены испытывать меня. Мелефонт улыбнется, когда вы скажете ему, как рьяно я его защищаю.
Марвуд. Простите, мисс, Мелефонт ничего не должен знать о нашем разговоре. У вас благородное сердце, и вы не захотите в отместку за дружеское предупреждение рассорить меня с близким родственником, которого я осуждаю лишь за недостойное поведение с женщинами, достойными любви, и обиды, нанесенные им, рассматриваю так, словно я сама обижена.
Сара. Я никого не намерена ссорить, леди, и надеюсь, что другие тоже не имеют таких намерений.
Марвуд. Хотите, я вам вкратце расскажу историю Марвуд?
Сара. Право, не знаю… нет… все-таки расскажите, леди, но с одним условием: вы умолкнете, как только вернется Мелефонт. Он может подумать, что это я принялась вас расспрашивать, а я не хочу, чтобы он заподозрил меня в неуемном и невыгодном для него любопытстве.
Марвуд. Я о том же попросила бы мисс Сампсон, если бы она меня не опередила. Он ни в коем случае не должен знать, что Марвуд была темою нашего разговора; я надеюсь, и вы будете достаточно осторожны и не проговоритесь. Итак, слушайте! Марвуд происходит из хорошей семьи. Она была молодой вдовою, когда познакомилась с Мелефонтом у одной из своих подруг. Говорят, она была очень хороша собой, не было у нее недостатка и в том обаянии, без которого красота мертва. Доброе имя ее оставалось незапятнанным. Ей не хватало лишь одного — состояния. Все, чем она в свое время владела — а, по слухам, это было большое богатство, — она отдала за освобождение человека, которому, как ей тогда казалось, ни в чем уже не могла отказать, однажды отдав ему руку и сердце.
Сара. Подлинно благородная черта, леди, но хотелось бы видеть ее блистающей на другом портрете.
Марвуд. Несмотря на бедность, она была предметом искательств многих молодых людей, страстно желавших лишь одного — сделать ее счастливой. Среди этих богатых и знатных поклонников неожиданно явился Мелефонт. Он просил ее руки, и роскошь, какою он собирался окружить Марвуд, была наименьшим из всех благ, им предложенных. Уже из первого разговора с нею он понял, что имеет дело не с корыстолюбицей, но с женщиной, преисполненной нежного чувства, которая предпочла бы жить в хижине с любимым, чем во дворце с тем, кто ей безразличен.
Сара. И эта черта для меня также не вяжется с Марвуд. Прошу вас, леди, не прикрашивайте ее больше, не то я в конце концов начну сострадать ей.
Марвуд. Мелефонт уже был готов торжественно сочетаться с нею узами брака, когда пришла весть о смерти его родича, завещавшего ему все свое состояние при условии, что он женится на некой дальней родственнице. А так как Марвуд из-за него отказывалась и от более выгодных партий, то Мелефонт не пожелал отстать от нее в великодушии. Он решил ни слова не говорить ей о наследстве до тех пор, покуда из-за нее он его не лишится. Не правда ли, мисс, благороднейший замысел?
Сара. О леди, кому же и знать, как не мне, до чего благородно сердце Мелефонта!
Марвуд. Но что же сделала Марвуд? В тот же вечер она проведала, на что из-за нее решился Мелефонт. Мелефонт пришел к ней утром, но Марвуд скрылась.
Сара. Куда скрылась? И почему?
Марвуд. Он нашел только письмо, в котором она просила его не рассчитывать когда-либо встретиться с нею. Она-де не отрицает, что любит его, и потому тем паче не хочет стать виновницей поступка, в котором он неминуемо раскается. Она возвращает ему его слово и просит, без долгих размышлений, выполнить требование завещателя и тем самым вступить во владение богатством, которому человек чести может найти лучшее применение, нежели бросить его к ногам женщины.
Сара. Но, леди, почему вы приписываете Марвуд столь возвышенный образ мыслей? Леди Солмс, вероятно, способна так мыслить, но не Марвуд. Нет, не Марвуд!
Марвуд. Ничего нет удивительного, мисс, в том, что вы против нее предубеждены. Мелефонт едва не сошел с ума из-за ее решения. Он разослал людей во все концы искать Марвуд и в конце концов нашел ее.
Сара. Она, без сомнения, дала ему эту возможность.
Марвуд. К чему столь язвительные замечания, мисс! Они не к лицу женщине мягкого характера. Он нашел ее, говорю я, но нашел непреклонной. Она отвергла его руку. Он добился от нее лишь обещания возвратиться в Лондон. Они решили не вступать в брак, покуда родственница, наскучив долгим ожиданием, не пойдет на мировую. Меж тем Марвуд не удавалось избавиться от ежедневных визитов Мелефонта, довольно долгое время бывших лишь почтительными посещениями влюбленного, которому предложено оставаться в границах дружбы. Но возможно ли, чтобы человек пылкого темперамента не перешагнул этих границ? Мелефонту дано все, что делает мужчину опасным для нас, женщин. Впрочем, никому это не известно лучше, чем мисс Сампсон.
Сара. Ах!
Марвуд. Вы вздыхаете? Марвуд тоже не раз вздыхала о своей слабости, да и поныне вздыхает.
Сара. Довольно, леди, довольно. Такой оборот беседы, думается, значит куда больше, нежели язвительное замечание, которое вам угодно было запретить мне.
Марвуд. Я хотела не обидеть вас, а только явить вам в правильном свете несчастную Марвуд. Одним словом, любовь дала Мелефонту права супруга, и он уже не счел нужным их узаконить. И как бы счастлива была Марвуд, если б о ее позоре знали только она сама, Мелефонт и господь бог! Но, увы, злосчастная дочь открыла всему свету то, что Марвуд хотела бы скрыть и от себя самой.
Сара. Что вы говорите, леди? Дочь…
Марвуд. Да, мисс, из-за вмешательства Сары Сампсон несчастная дочь никогда уже не назовет без содрогания имена своих родителей.
Сара. Страшная весть! И Мелефонт все утаил от меня?.. У мена недостает духа поверить этому, леди…
Марвуд. У вас должно достать духа поверить, что Мелефонт утаил от вас еще и многое другое.
Сара. Многое другое? Что же еще более страшное мог он утаить от меня?
Марвуд. То, что он и доныне любит Марвуд.
Сара. Вы убиваете меня, леди!
Марвуд. Невероятно, чтобы разом прошла любовь, длившаяся более десяти лет. Она может потускнеть на время, но потом заблистает ярче прежнего. Я могла бы назвать вам мисс Оклэф, мисс Доркас, мисс Мур. Одна за другой, пытались они отбить у Марвуд возлюбленного, но все были безжалостно брошены им. Есть одна точка, которую никто его не заставит переступить, едва дойдя до нее, он шарахается в сторону. Но допустим, мисс, что вы единственная счастливица и вам удастся заставить Мелефонта превозмочь ставшее его второй натурой отвращение к формальному игу, неужели вы полагаете, что это обеспечит вам его любовь?
Сара. О, я несчастная! Что я слышу!
Марвуд. Нимало. Тогда-то он снова и ринется в объятия той, которая не ревновала его к свободе. Вы будете называться его супругой, а та на самом деле будет ею.
Сара. Не мучьте меня долее этими страшными пророчествами! Лучше посоветуйте, что же мне делать? Вы знаете его и потому, наверно, знаете, что может мне помочь скрасить для него узы, без которых даже самая чистая любовь становится нечестивой страстью.
Марвуд. Я отлично знаю, мисс, что птицу можно поймать. Но можно ли сделать, чтобы клетка была ей приятнее вольного воздуха, это мне неизвестно. Посему мой совет — не ловить ее вовсе и тем самым избавить себя от досады на напрасный труд. Удовольствуйтесь, мисс, тем, что птица так близко подлетела к вашему силку, а так как вы уже предвидите, что она его порвет, если вы ее в нем запутаете, то пожалейте свой силок и не заманивайте ее туда.
Сара. Не знаю, правильно ли я поняла ваше игривое сравнение, леди…
Марвуд. Если оно вас рассердило, значит, вы его поняли. Короче говоря, ваша собственная выгода, равно как и выгода другой женщины, благоразумие, равно как и справедливость, должны подвигнуть мисс Сампсон отказаться от притязаний на человека, принадлежащего Марвуд по праву первенства и силы. Вы, мисс, пока еще в таких с ним отношениях, что можете его отставить, я не хочу сказать — с честью для себя, но, по крайней мере, без публичного позора. Краткое исчезновение с любовником, разумеется, пятно, но пятно, которое со временем поблекнет. Пройдет несколько лет, и все будет забыто, а богатая наследница всегда найдет не слишком щепетильного мужчину. Если бы на вашем месте была Марвуд, если бы она, поскольку прелести ее уже увядают, не нуждалась в супруге, не нуждалась в отце для своей малолетней дочери, о, Марвуд поступила бы великодушнее с мисс Сампсон, чем мисс Сампсон поступает с нею, чиня ей постыдные препятствия.
Сара (невольно поднимаясь с места). Это уж слишком далеко заходит! Такие речи не подобают родственнице Мелефонта! Как недостойно предали вас, Мелефонт! Теперь я понимаю, леди, почему он с такой неохотою оставил вас наедине со мной. Знал, наверно, сколь опасен ваш ядовитый язык! Я говорю резко, потому что вы, леди, достаточно долго говорили непристойно. Не знаю уж, как удалось этой Марвуд сыскать заступницу, которая пускает в ход всю свою изобретательность, чтобы навязать мне блестящий роман о ее жизни, и коварными уловками силится запятнать честь благородного человека, изображая его чудовищем. Не для того ли мне было рассказано, что Марвуд похваляется дочерью от Мелефонта, не для того ли были названы девушки, им обманутые, чтобы уязвить меня и дать мне понять, что я поступила бы правильно, очистив место для матерой блудницы?
Марвуд. Не так пылко, юное создание. Матерая блудница? Вы, видимо, употребляете слова, не отдавая себе отчета в их значении.
Сара. Да разве не такой она предстает даже в изображении леди Солмс? Хорошо, леди, вы ее подруга, возможно даже — закадычная подруга. Я это говорю отнюдь не в укор, ведь в свете нелегко находить лишь добродетельных друзей. Но почему из дружбы к ней вы так унижаете меня? Обладай я опытностью Марвуд, я бы, конечно, не сделала опрометчивого шага, оскорбительно поставившего меня на одну ступень с нею. Но если бы я и сделала его, то, уж конечно, не застряла бы на десять лет в его последствиях. Подпасть пороку по неведению — одно, знать его и тем не менее в нем погрязнуть — совсем другое. Ах, леди, если бы вы знали, какого раскаяния, каких угрызений совести, какой боязни мне стоило мое заблуждение! Заблуждение, говорю я, ибо нет мне больше надобности с беспощадной жестокостью к себе называть свой поступок преступлением. Сам господь бог уже не считает его таковым, он отвел от меня кару и вновь даровал мне отца. Мне страшно, леди! Почему так изменилось ваше лицо? Оно пылает! Ярость смотрит на меня из ваших остекленелых глаз, вы скрежещете зубами… Ах, простите меня, простите. Я глупа и сентиментальна! Конечно же, вы говорили без злого умысла. Не гневайтесь на мою горячность! Как мне смягчить ваше сердце? Как мне найти в вас преданного друга, какого нашла Марвуд? Прошу, леди, на коленях прошу вашей дружбы (падает на колени), а если я ее не заслужила, хотя бы справедливости, хотя бы того, чтоб вы не ставили меня на одну доску с Марвуд.
Марвуд (с гордым видом отступает на несколько шагов, не поднимая Сару). Эта позиция Сары Сампсон радует сердце Марвуд, но она не хочет торжествовать под чужим именем. Итак, мисс, узнайте же во мне ту Марвуд, с которой вы не желаете стоять рядом, но между тем стоите перед ней на коленях.
Сара (в ужасе вскакивает и, трепеща, пятится от нее). Ха! Теперь я узнаю вас, убийцу-спасительницу, с кинжалом в руке, привидевшуюся мне в вещем сне. Это она! Беги, злосчастная Сара! Спасите меня, Мелефонт, спасите свою возлюбленную! Пусть же прозвучит наконец сладостный голос моего отца! Где слышится он сейчас? Куда мне кинуться на этот голос, здесь он или там? На помощь, Мелефонт! На помощь, Бетти! Она уже занесла надо мной свою смертоносную руку! На помощь! (Убегает.)
Марвуд.
Марвуд. Что нужно этой безумице? О, если бы она сказала правду и я бы занесла над ней смертоносную руку! Я глупая женщина, вот когда мне надо было обнажить свой кинжал! Какое наслаждение пронзить сердце соперницы, добровольно склонившей перед тобою колена! Что же теперь? Я разоблачена! Мелефонт может сию минуту воротиться! Бежать или дождаться его? Я дождусь, дело у меня пока что найдется. Возможно, мой лакей сумеет хитростью подольше задержать его! Меня здесь страшатся. Но почему я не иду за ней? Почему не прибегаю к тому последнему, что я могу обратить против нее? Угроза — жалкое оружие, но отчаяние не пренебрегает и таким. Пугливой девице, которая в смятении и ужасе спасается бегством от одного моего имени, ничего не стоит страшные слова принять за страшные дела. А Мелефонт? Мелефонт вдохнет в нее мужество и научит насмехаться над моими угрозами. А возможно, он этого и не сделает! Но если бы люди всегда думали об исходе своих предприятий, они бы ничего не предпринимали. А я вдобавок готова к печальнейшему исходу. Кинжал я готовила для других, яд — для себя! Яд для себя! Давно уже я ношу его с собой, вот здесь, у сердца, он ждет мгновения сослужить свою печальную службу здесь, где в лучшие времена хранились мадригалы{9} моих поклонников — тоже верный, хотя и не так быстро действующий яд для нас, женщин. О, если бы яду довелось бушевать не только в моей крови! Если бы он и неверного… Да что это я ношусь с желаниями… Прочь отсюда! Надо, чтобы ни она, ни я не успели опомниться. Хладнокровно ни на что нельзя решиться. (Уходит.)