Кольцо на пальце Элли переливалось разноцветными огоньками – блестящая полоска из бриллиантов, а серебристые свадебные туфли, подходящие к ее платью, были на ярко-красной подошве. Элли поднесла руку к прическе – волосы ее были подстрижены умелым парикмахером и уложены. Она выглядела как невеста, но, скорее, напоминала картинку из глянцевого журнала – слишком модно и смело. Серебристое платье и пурпурная накидка на плечах придавали ей безумный шик, к которому она не привыкла, – эта Элли была чужой. Но даже эта непривычная роскошь ее нового образа не могла развеять «бабочки в животе» – Элли испытывала невероятный подъем чувств, и это явно началось после их торжественных свадебных клятв друг другу, которые они с Алеком произнесли в присутствии Васоса и второго ассистента компании Сарантос.

С трудом верилось, что теперь они были мужем и женой и что полсотни ближайших друзей Алека ждут их в шикарном ресторане, выбранном для празднования свадьбы.

Элли посмотрела на свое сверкающее кольцо. Тогда, на Бонд-стрит, Алек поцеловал ее так страстно – неужели это ничего не означало? Она, конечно, убеждала себя потом, что сделано это было ради демонстрации своего превосходства над ней, но доводы рассудка ничего не могли поделать с реакцией ее тела – она чуть не воспламенилась там в его объятиях, сказались сексуальный голод и прилив чувств.

Раздался уверенный стук в дверь, вернувший Элли к реальности, и она, открыв дверь, увидела Алека – он был поразительно красив в безукоризненно сшитом свадебном костюме, с галстуком цвета синих грозовых облаков.

– Готова? – спросил он.

Элли повторила себе, что незачем ждать его комплиментов по поводу своей внешности и пора утихомирить колотящееся сердце. Алек ничего не сказал, увидев ее в свадебном платье, она приписала это волнению. Но теперь, когда они стали мужем и женой, теперь-то уж можно было сказать хоть что-нибудь. Неужели она ждала, что глаза его потеплеют и он скажет, что из нее вышла весьма неплохая невеста?

Элли лихорадочно сглотнула. Да, если уж говорить начистоту, она именно этого и хотела. С того похода по магазинам до сегодняшнего утра, когда состоялась скромная церемония росписи, Элли ощущала себя кошкой на горячей железной крыше. Она была уверена, что Алек попытается изменить условия сделки, в особенности что касается раздельных спален, но ничего подобного не произошло. С тех пор он, казалось, держался от нее на расстоянии, обходил стороной, точно она была бомбой, к которой опасно было приближаться. Даже надев кольцо ей на палец этим утром перед служащим загса, он чинно и прохладно поцеловал ее в обе щеки.

Элли ослепительно улыбнулась ему, призвав всю свою профессиональную выучку.

– Да, готова.

– Тогда пойдем.

Элли ужасно нервничала при одной лишь мысли о встрече с его друзьями, особенно если учесть, что с ее стороны была приглашена лишь Бриджет, да и та не смогла прийти из-за новенькой продавщицы, которую было еще рано оставлять одну в магазине. Элли взяла свою сумочку. Она подумывала о том, чтобы пригласить кого-нибудь из прежних друзей в Нью-Форест, но как им объяснить, почему она вышла замуж за человека, который был для нее почти что незнакомцем?

Машина начала плавно двигаться в потоке автомобилей, обычном для раннего вечера, и Элли попросила:

– Напомни еще раз, кто приезжает?

– Никколо и Аланна – он делец в мире недвижимости, она – дизайнер интерьера, – ответил Алек. – Льюис и Карли – он бывший чемпион по автомобильным гонкам, она – медик. А, ну и Мурат.

Элли вымученно улыбнулась: и почему у него нет среди друзей обычных людей?

– Султан?

– Верно, и потому будет усиленная охрана.

– То есть на моей свадьбе меня хорошенько обыщут?

Алек смотрел в окно и барабанил пальцами по бедру, и Элли захотелось, чтобы он сказал какой-нибудь пустяк, чтобы облегчить ее муки и разрядить напряженную атмосферу. Но следующие его слова, напротив, добавили ей страданий:

– Будут гости из Парижа, Нью-Йорка, Рима, Сицилии…

– И Греции, разумеется, – предположила она.

Он покачал головой:

– Нет, не Греции.

– Но… Это твоя родная страна.

– И что? Я покинул ее давно, и очень редко там бываю.

– Но…

– Послушай, Элли, может, кончим допрос? – холодно оборвал он ее. – Я не в настроении отвечать на твои бесконечные вопросы, и мы уже приехали.

– Разумеется, – сказала Элли, быстро отворачиваясь и глядя в окно.

Алек ощутил укол совести, увидев, как плечи ее, обтянутые серебристой материей, поникли. Губы его сжались в нитку. Чего он еще ожидал?

Алек никогда не жил ни с кем, кроме Элли. В его ванной никогда не было второй зубной щетки, и он не убирал из шкафа свои вещи, чтобы поделиться им с кем-то еще. А сейчас, даже несмотря на раздельные спальни, его не покидало ощущение, что она постоянно рядом. Но… его это устраивало. Он хотел быть еще ближе к Элли, хотя внутренний голос подсказывал ему, что идея плохая. Она маячила перед ним постоянным соблазном, он все время ее хотел. Элли не флиртовала с ним, а это лишь заводило. Перед тем как он уходил на работу, она сидела на кухне, попивая имбирный чай. Она встречала его вечером, предлагала что-нибудь выпить, рассказывала, что принялась учиться готовить, и просила его помочь, рассказать рецепт блюда с кабачками. Однажды, когда Элли помешивала что-то, Алек подошел к ней слишком близко и едва удержался от соблазна поцеловать ее обнаженную шею. Медленно, но верно она сводила его с ума, в большинстве случаев – оттого, что он хотел ее, и за это некого было винить, кроме самого себя.

Тот страстный поцелуй у ювелирного магазина замышлялся им вначале как способ отвлечься – Алек хотел продемонстрировать ей свое сексуальное превосходство, показать, кто тут хозяин и кто им останется. Но его же оружие было использовано против него, воспламенив его чувства. Теперь он умирал от желания, не мог спать ночами, глядя в потолок и представляя, что бы он сделал, окажись в одной постели с Элли.

Он знал, что под покровом темноты мог, прокравшись в ее комнату, сорвать с нее белоснежную простыню и увидеть… что? Обнаженную Элли? А может, в какой-нибудь невесомой шелковой рубашке, которую она, возможно, купила вместе с новой одеждой и роскошными туфлями. Ее случайные взгляды и прикосновения без слов говорили ему то, что он и так знал… что и она хочет его так же сильно. Он был достаточно уверен в себе и знал, что стоит ему решиться, и он овладеет ею без промедления, будет перебирать ее светлые волосы, любоваться изгибами ее тела с белоснежной кожей.

А что потом?

Алек вновь ощутил укол совести – чувство было довольно странным, и все эротические мысли как ветром сдуло. Что будет потом – Элли влюбится в него, и он вновь разобьет ей сердце, как и многим женщинам до нее? Оставит ее одну, в печали, несчастную?

Алек раньше думал, что останется равнодушным к той крохотной жизни, что была в ней, что ее беременность его не касается. Но он ошибался. В первый раз, увидев, как ее пальцы инстинктивно легли на пока еще плоский живот, он почувствовал, как сердце куда-то ухнуло.

И теперь он ловил себя на том, что взгляд его неумолимо задерживался на Элли, и он украдкой смотрел на нее, пока она не замечала. Наблюдал, как она, свернувшись в кресле, читает книгу, и ему казалось, что жизнь его стала наконец нормальной. У него никогда не было нормальной жизни. Разве не снедало его отчаянное желание завести семью, которой у него не было в детстве? Разве не подумывал он втайне о том, сможет ли он дать своему ребенку то, чего был лишен когда-то сам? Одно лишь он знал наверняка: он не мог разбить сердце матери этого ребенка.

Машина остановилась возле ресторана, и Элли поправила на плечах свою накидку, от которой Алек не мог отвести глаз. Ему вдруг захотелось притянуть Элли к себе и поцеловать, смазав весь блеск с ее красивых губ. Но к чему давать ей ложную надежду в начале вечера?

– Ты выглядишь… чудесно, – неопределенно сказал Алек, когда водитель открыл дверцу машины.

– Спасибо.

Элли крепко сжала пальцами позолоченную цепочку сумочки. Так, сначала он распаляет ее страсть, а теперь говорит ей, что она выглядит чудесно. Он не мог подобрать других слов? Да ее учитель естествознания в школе и то хвалил ее более щедро. Она осторожно ступила на тротуар, стараясь не упасть на высоких каблуках.

Элли с облегчением подумала о том, что, к счастью, одета она наиболее подходящим образом – вокруг все женщины были восхитительно принаряжены. И все же, посмотрев вокруг, она опечалилась: жены и невесты были счастливы. А она? Была ли она похожа на молодую невесту – с блестящими от слез глазами и светящимся взором? Догадается ли кто-нибудь, что на самом деле она цепляется за эту иллюзию счастья кончиками пальцев, и вот-вот сорвется в пропасть?

Кто-то из гостей запомнился Элли больше всего; так, Элли целую вечность простояла, беседуя с Льюисом и Карли, с удивлением открыв, что они давние друзья. Когда наконец прибыл султан, Элли не знала, куда себя деть от волнения, потому что ей еще не доводилось встречать царственных особ, и внезапно она испугалась, сможет ли присесть в реверансе на своих высоких каблуках. Но Мурат оказался очень обаятельным, и Элли быстро расслабилась, а его жена из Уэльса была просто очаровательна.

Элли наблюдала за группой высокопоставленных мужчин, которые шутили и смеялись, слушала разговоры их жен, возбужденно обсуждавших свои планы, и изо всех сил старалась не быть чужой среди них.

– Покажи кольцо, Элли, – произнесла Аланна, поймав ее руку и глядя на сверкающий ободок. – О боже, оно прекрасно. Эти бриллианты будто голубые – такие яркие. – Она подняла глаза на Элли и улыбнулась. – Расскажи о том, как Алек сделал тебе предложение – это было романтично?

Ну почему Элли не могла заранее придумать правдоподобный ответ на этот вопрос, ведь она его ожидала. И что теперь, рассказать все как есть? Она не знала, что Алек рассказал своим друзьям. Со стороны не было никаких признаков ее беременности, разве что грудь слегка увеличилась в размере. Может, кто-то из женщин и догадался, почему этот самый завидный жених в мире надел ей кольцо на палец, но по какой-то причине Элли не хотела обсуждать это. Не сейчас. Сегодня ее праздник, разве не имеет она права на красивую историю?

Она улыбнулась и позволила себе воскресить в памяти их с Алеком поход по магазинам. Голос ее самым естественным образом дрогнул – надо же, как просто.

– Он поцеловал меня на Бонд-стрит, так что движение в оба конца остановилось.

– Правда? – Аланна улыбнулась. – Еще один откровенный момент от Алека Сарантоса, столь бережно охраняющего свою частную жизнь? Я ведь, кажется, читала что-то о том, как он поцеловал вас, когда вы работали официанткой?

Ком встал в горле, и Элли смогла лишь кивнуть. Интересно, Алек вспоминает тот момент страсти под звездным небом? Тот миг, когда его романтический порыв превратился в ураган и вся жизнь Элли рухнула как карточный домик? Он сожалел об этом?

Она взглянула на мужа, беседующего с Муратом, и поняла, что она ни о чем не сожалеет: чувства порой были лишены здравого смысла. Тогда, когда она лежала с ним в одной постели, произошло что-то чудесное, и эти воспоминания были ее драгоценностью. Он мог быть высокомерным и холодным, но что-то в нем неудержимо влекло ее, точно магнит, как бы она ни старалась сопротивляться. Может, любить его и глупо, но разве это плохо? Как можно удержать себя от любви, даже зная, что эта любовь будет ошибкой?

Элли видела, как Алек улыбнулся словам Мурата и что-то ответил, оживленно жестикулируя, – истинный англичанин бы не сделал ничего подобного. Она никогда не была в Греции, но в этот миг ясно представила все, что когда-либо слышала об этой солнечной стране с древней историей и страстными людьми.

По дороге в ресторан, стоило Элли заговорить о его родине, и он резко оборвал ее, сменив тему и показывая, кто хозяин в их отношениях. Что она знала об отце своего ребенка? Элли уставилась на ломтик лайма в бокале с тоником. Наверное, столько же, сколько знала и о своем отце.

Но она оттолкнула эти печальные мысли в глубь сознания и решила, что нужно веселиться. Она проглотила пару канапе, постояла возле Алека, пока тот произносил небольшую речь о любви и браке.

В этот момент Элли было тяжелее всего – рука мужа легла на ее плечи, вызывая самые невероятные ощущения, и никогда еще ей не хотелось так стряхнуть ее, но она должна была стоять. Просто какая-то невероятная связь была между ними. Элли захотелось снова очутиться с ним в одной постели, почувствовать его в себе… И с какой стати она настояла на раздельных спальнях – как могла она не понять, что это лишь подогреет отчаянное ее желание быть с ним?

Она принялась разговаривать с гостями, вспомнив те времена, когда она была той самой прежней Элли, стажером в отеле, и призвав на помощь всю свою выучку, чтобы проявить к окружающим должное внимание и скрыть истинные чувства. Людей не стоит бояться, нужно лишь найти к ним подход, не важно, какими бы высокопоставленными они ни были. Так она познакомилась с судьей, с голливудской актрисой и испанцем по имени Висенте де Кастилла, похожим на пирата, так что на него то и дело исподтишка поглядывали. Но как бы ни был красив Висенте, вниманием Элли безраздельно владел лишь один мужчина, и каждую минуту вечера она безошибочно знала, где он. Казалось, он околдовал Элли, и она не могла отвести от него глаз. В рассеянном свете, радужными бликами отражавшемся от хрустальных люстр, волосы его блестели, как вороново крыло. В один миг он повернул голову, и взгляд его холодных голубых глаз точно приковал ее к месту. Она поспешно отвернулась, чувствуя, что разоблачена… Алек подошел и встал за спиной Элли, легко обняв ее за талию и властным жестом притянув к себе.

Элли поняла, что этим жестом Алек хотел продемонстрировать естественное поведение – как-никак, они были молодыми новобрачными. Она понимала, что прикосновению этому грош цена, но тело ее отказывалось повиноваться доводам рассудка, посылая в мозг соответствующие сигналы. Она хотела новых прикосновений, желая, чтобы все это стало реальностью – Алек, женившийся на ней по любви, а не оттого, что вскоре на свет должен был появиться ребенок.

Извинившись, Элли ускользнула в ванную, там перед зеркалом стояла Аланна, расчесывая свои длинные черные волосы.

– Ну, как праздник? – спросила она.

Элли поспешила ослепительно улыбнуться, встретившись с проницательным взглядом синих глаз женщины.

– Просто чудесно, здесь так красиво, – ответила она, и тут же прибавила: – А все друзья Алека такие милые и дружелюбные.

Аланна засмеялась.

– Необязательно было это говорить – но все равно спасибо. Мы просто очень рады за него – никто никогда не думал, что он наконец решит остепениться. Ты, наверное, знаешь, что он никогда не завязывал ни с кем серьезных отношений? Кстати, Никколо был абсолютно таким же. Просто им нужно найти подходящую женщину, – завершила женщина, открывая дверь и легонько махнув рукой, прощаясь.

Элли не отводила взгляда от закрывающейся двери.

«Подходящую женщину».

Вот интересно, если гости узнают, что новобрачные далеки друг от друга, как земные полюса, станут ли они смеяться над ней?

Но ведь это Элли настояла на раздельных спальнях. Она сочла, что, соблюдая дистанцию, защитит себя от боли. Но вышло иначе, потому что она хотела Алека, изо всех сил стараясь избавиться от этого желания.

Элли посмотрела на свое отражение в зеркале – по ней трудно было догадаться о внутренних терзаниях. Серебристое шелковое платье сверкало, уложенные волосы мягкой волной падали на плечи. Она была не похожа сама на себя, да и не чувствовала себя прежней. Все, что она сейчас ощущала, – страстное желание, такое сильное, что оно мучило сильнее, чем физическая боль. Это было так глупо, но она не собиралась лгать себе… а правда была в том, что она хотела Алека.

Элли закрыла глаза.

Взяв сумочку, Элли вышла в коридор, где на нее упала тень Алека, и она вздрогнула.

– О, – сказала она, сумев через силу улыбнуться. – Ты меня напугал.

Алек, глядя на нее, чувствовал, как в висках пульсирует кровь. Элли стояла совсем рядом, к ней можно было прикоснуться – он чувствовал, как мысли его начинают путаться. Боже, но ведь это все из-за нее – ее волос, падающих на плечи, красоты, восхитительной прелести, присущей всем невестам. Все, о чем мог думать Алек, – это то, какая белоснежная у нее кожа, какой аромат исходит от нее – запах роз или корицы, а может, и того и другого. Ком в горле мешал ему дышать.

– Я искал тебя.

– Ну… вот она я, – ответила Элли, глядя ему в глаза, и губы ее приоткрылись. – Что ты хочешь?

Алек замер. Он увидел, как потемнели ее глаза, услышал, каким низким стал ее голос, но было что-то еще, безошибочно подсказавшее ему, о чем она думает. Он достаточно хорошо знал женщин, чтобы научиться улавливать сигналы, намекающие на секс – вот только он не ожидал ничего подобного от Элли. Не сегодня ночью, по крайней мере. Он же помнил, как она назвала свадьбу фарсом – они не рассказывали правду никому, а тем более не говорили начистоту друг с другом. Никто не знал, какова истинная причина их внезапной помолвки, и он ничего не сказал друзьям, помня слова врача о том, что до двенадцатой недели беременности риск выкидыша чуть более велик. И, услышав эти осторожные слова, Алек понял, как он хочет этого ребенка – по непонятной ему причине, о которой он не хотел размышлять. Он лишь знал, что та крохотная жизнь внутри Элли очень важна для него. Может, сказать ей это? Стоит ли?

Но вдруг он поймал себя на том, что думает сейчас вовсе не о ребенке – как, казалось, и Элли. Алек буквально видел приглашение в ее глазах – и, желая ее больше, чем кого бы то ни было, он мучился от угрызений совести, подсказывающей ему, что лучше им эту ночь провести по отдельности.

Алек взял Элли за руку, ощущая ноющую боль в паху. Рука ее дрожала – как и его.

Он не спеша изучил ее сверкающие ногти, покрытые лаком, а потом поднял голову, и взгляды их встретились.

– Я хочу тебя, – сказал он, не в силах сохранять спокойствие. – Знаешь, как сильно?

– Думаю, могу понять.

– Но я не собираюсь совершать никаких действий, если ты этого не хочешь. – Он пристально посмотрел на нее. – Понимаешь?

– Алек, – заговорила Элли, и в этот момент одна из серебристых лямок платья соскользнула с ее плеча, и дрожащими пальцами она вернула ее на место, в серых глазах ее читалось недоверие – будто почву выбили у нее из-под ног. – Ты… ты опытный мужчина. Ты же должен понимать, что я тоже тебя хочу.

Алек покачал головой:

– Я знаю, что секс у нас получается невероятным. Но если ты утром проснешься в слезах, сожалея о том, что случилось, тогда сделаем вид, что этой беседы не было.

Последовало молчание. Казалось, оно тянулось вечность.

– Я не хочу, чтобы так произошло, – прошептала Элли наконец.

Сердце его отчаянно колотилось, а тело напряглось. Алек поднес ее руку к своим губам, и, не обращая больше внимания на тонкий голосок своей не умолкающей совести, резко сказал:

– Поехали домой, и я смогу уложить тебя в постель.