Элли не успела оглянуться, как ее жизнь полностью изменилась. Алек не упустил ничего – врач, кредитная карточка, необходимые документы для их предстоящей свадьбы.

– Я много работаю и путешествую, – сказал он ей. – Тебе придется самой себя развлекать и не бежать ко мне, если соскучишься. Поняла?

Элли прикусила губу в досаде от того, что с ней разговаривали, точно с несмышленым щенком, но сумела не показать своего негодования.

В те первые дни своего пребывания в Найтсбридж Элли, все еще оглушенная стремительными переменами в жизни, не находила в себе сил сопротивляться деловому натиску Алека. Бесчисленному персоналу, работающему как внутри организации, так и за ее пределами, Элли представили как невесту, и она старалась запоминать имя каждого.

Это были уборщики его огромной квартиры, передвигающиеся бесшумно, точно привидения с ведрами; женщина, в чьи обязанности входило наполнять холодильник продуктами и винный погребок – бутылками; врач, настаивающий на домашних посещениях. Она наслаждалась свободными минутами. Это был ее первый длительный перерыв в работе – и радовалась этой возможности отдохнуть, не испытывая угрызений совести.

Дружелюбный консьерж в холле дал Элли карту улиц, и она принялась исследовать Кенсингтон и Челси вместе с близлежащим парком, где на листьях появлялась первая позолота осени. Она начала ходить в галереи Лондона, и теперь у нее было достаточно времени, чтобы в полной мере насладиться ими.

Каждое утро Алек рано уезжал в офис и поздно возвращался со стопкой документов, которые изучал в машине в строгих очках в темной оправе, придававших ему несколько эксцентричный, но не выносимо привлекательный вид. Исчезал в своей комнате, чтобы принять душ и переодеться, а затем неожиданно появлялся на кухне, чтобы приготовить им ужин. Каждый вечер готовились изысканные блюда – Элли особенно полюбилось одно, с кабачками и сыром. По его словам, готовить он научился в шестнадцать, работая в ресторане, и шеф-повар тогда сказал ему, что мужчина, способный сам себя накормить, способен выжить в любой ситуации.

Кулинарные его способности были сюрпризом для Элли, и она никак не могла привыкнуть к нему – каждый вечер за ужином они вежливо разговаривали о том, как прошел день, будто парочка на первом свидании, изо всех сил стараясь быть на высоте. Элли казалось, что все это сон, что все происходит не с ней.

Элли видела Алека утром после душа, с зачесанными назад влажными волосами, ощущала запах его лимонного лосьона, когда он сидел за завтраком и застегивал золотые запонки на белоснежных манжетах, – и сердце ее готово было выпрыгнуть из груди и полететь к нему. Интересно, он догадывался о том, что она отчаянно ругала себя за то, что настояла на отсутствии секса? Когда он смотрел на нее, ей казалось, что в сапфировой глубине его глаз пляшут озорные искорки – хотя, может, ей просто мерещилось?

Самое сложное было пережить выходные, когда Алек оставался дома и день казался бесконечным, а он, казалось, постоянно находился у Элли перед глазами. В такие дни завтрак протекал как-то особенно напряженно. Элли казалось, что Алек смотрит на нее исподтишка, и тут же она принималась ругать себя и говорить, что она все выдумывает. Он оставлял верхнюю пуговицу своей рубашки незастегнутой, и Элли не могла не смотреть на вырез, открывавший его гладкую золотистую кожу. Он протягивал ей джем, и она ощущала, как грудь ее начинает покалывать знакомое чувство томления, ожидания страсти.

В третьи выходные с ее приезда Элли нервничала, точно студент на экзамене, так что предложение Алека отправиться в музей Виктории и Альберта приняла с радостью. Она давно хотела туда съездить, хотя на сей раз внимание ее безраздельно принадлежало не мраморным изваяниям. Она смотрела на каменные статуи королей и влиятельных особ и невольно сравнивала их с красотой мужчины, что стоял рядом с ней. Затем они направились в ресторан на открытом воздухе, чтобы насладиться поздним обедом, и Элли отчаянно боролась с искушением вновь ощутить его прикосновение. Она подумала о свадьбе и первой брачной ночи – интересно, как она будет чувствовать себя в этот день?

Когда они возвращались домой через парк, солнце уже садилось – день выдался долгим. Но Элли, устроившись на ночь, никак не могла найти себе места – ступни ныли, и она крутилась в постели, не в силах заснуть.

Внезапно в ее комнате появился Алек, присел рядом и положил ее ноги себе на колени, а затем начал массировать их. Элли совершенно не ожидала ничего подобного, к тому же это прикосновение было первым после долгого времени, и сначала она напряглась, а сердце лихорадочно заколотилось в груди.

Как только теплые пальцы Алека принялись потирать ее ступню, Элли поняла, что он не пытается соблазнить ее, откинулась на диване и расслабилась, наслаждаясь ощущениями. Это было божественно – Элли усмехнулась про себя, подумав, что никакие его деньги не могли бы купить такого простого удовольствия. Интересно, он понимал, как ей нравилась эта его спокойная ласка – хотя она изо всех сил старалась скрыть от него удовольствие?

В понедельник утром Элли пила на кухне имбирный чай, Алек читал газету. Внезапно он поднял на глаза:

– Послушай, насчет новой одежды, что тебе нужно купить…

– Для беременных?

– Нет, не совсем. Просто красивой одежды, – произнес он. – Мы же договаривались, помнишь? Тебе нужно что-то, в чем ты будешь выглядеть как невеста Сарантоса. Ведь до свадьбы осталось всего ничего.

– Я знаю.

– Ты что-то не проявляешь особого интереса к ней.

– Трудно проявлять интерес к церемонии, которая должна быть представлением.

Алек не поддался на ее издевку:

– Думал, тебе не терпится воспользоваться моей чековой книжкой.

– Жаль тебя разочаровывать, – сказала Элли ровным голосом, вспоминая тот вчерашний массаж. Неужто он так и не поймет, что для нее гораздо большую радость представляют вот такие маленькие простые минуты единения с ним? Ну конечно, вряд ли. Ему гораздо легче вообразить, как она спит и видит его чековую книжку.

Алек отложил газету:

– Нет смысла откладывать. Я позвоню Аланне и договорюсь о шопинге, можешь заодно выбрать свадебное платье, если хочешь. Увидишь, у нее безупречный вкус.

– А у меня, значит, нет?

Он нахмурился:

– Я этого не говорил.

– Но имел в виду, не так ли? Маленькая бедная Элли из деревни Хэмпшир, куда уж ей выбрать одежду, в которой она сможет сыграть роль жены могущественного греческого бога! – Она поднялась так быстро, что едва не покачнулась. – Знаешь, я могу сама выбрать одежду, в том числе и свадебное платье. Так дай мне эту твою драгоценную кредитку, и я посмотрю, что можно сделать.

– Элли…

Но она, не слушая его, почти бегом направилась в свою комнату, громко захлопнув дверью, но через некоторое время вышла – и с изумлением обнаружила, что Алек невозмутимо сидит на кухне, а кипа газет перед ним почти прочитана.

– Я думала, ты направишься в офис, – сказала она.

– Я собирался, но не пойду, – сказал он. – Мы идем по магазинам.

– Я не хочу…

– Чего ты не хочешь?

Элли не хотела, чтобы он стоял за занавеской примерочной, пока она с усилием впихивает свое округлившееся тело в одежду в поисках нужного размера. Не хотела видеть вытянутые лица продавцов и читать в их глазах удивление от того, что такой мужчина, как Алек, что-то делает в компании такой простушки.

– Не хочу, чтобы ты торчал около примерочной, – сказала Элли.

– Почему?

Она пожала плечами. Почему бы не сказать ему правду?

– Я стесняюсь своей фигуры.

– Почему? – повторил он вопрос, наливая себе кофе.

– Потому что, вот и все. – Элли с негодованием посмотрела на него. – Большинство женщин такие, особенно во время беременности.

Взгляд его скользнул по ее животу, а на лице было написано изумление – будто ему и в голову не приходило, что на женщину можно смотреть как-то еще, кроме как на объект вожделения.

– Я считал, что моя реакция на твое тело уже должна была убедить тебя, что я нахожу тебя весьма привлекательной.

– Не в том дело, – произнесла Элли, не желая подчеркивать то, что в последнее время он не выказывал к ней сексуального интереса. – Не собираюсь превращаться в Золушку под твоим пристальным взглядом.

Алек открыл рот, затем закрыл его и вздохнул:

– Ладно. Так, может, я поработаю у тебя шофером? Буду привозить тебя к магазину и ждать. А когда закончишь, пришлешь эсэмэску. Ну, как?

Элли вскоре очутилась в машине рядом с Алеком, негодующим по поводу утренних пробок. Когда он высадил ее у магазина, она почувствовала легкий испуг, но она прочла немало журналов и знала, что имеет право обращаться с любыми вопросами к консультанту в магазине, и не важно, что на ней были джинсы и футболка и что челка ее, неровно подстриженная, падала на глаза, точно у лохматой сельской собаки. Женщина, взявшаяся консультировать Элли, не сделала ни малейшего намека на ее внешность. Она лишь деликатно поинтересовалась, какую сумму Элли готова потратить. Сначала она хотела выбирать недорогие вещи, но затем подумала, что Алек не из тех, кто стал бы ее благодарить за излишнюю экономию. Он уже недвусмысленно говорил ей о том, что любая женщина была бы счастлива завладеть его кредиткой, так зачем его разочаровывать?

Элли быстро поняла, как легко находить красивые вещи, имея на руках деньги. Можно было купить все самое лучшее, выбрать к платью мягкие кожаные туфли и изящный шелковый шарф к наряду. Роскошная ткань подчеркивала ее достоинства и скрывала недостатки фигуры.

Женщина-консультант предлагала вещи, которые ранее Элли не брала из соображений практичности, предпочитая всюду джинсы, и она поняла, как приятно ощущать нежную шелковистую ткань на коже. Купив все необходимое для повседневного гардероба, Элли выбрала серебристо-белое свадебное платье, которое чудесным образом шло к ее глазам и подчеркивало фигуру. Продавщица, повинуясь внезапному импульсу, набросила на ее плечи пурпурную кашемировую шаль – материал был таким тонким, что, казалось, просвечивал, и эта маленькая деталь добавила цвета лицу Элли. Она посмотрела на себя в высокое зеркало.

– Прекрасно, – медленно проговорила она.

Выходя из магазина в новой одежде, Элли чувствовала себя другим человеком.

Она увидела, как лицо Алека внезапно изменилось, когда она подошла к машине в сопровождении двух швейцаров, увешанных пакетами с ее покупками. Открыв для нее дверцу машины, он как бы невзначай коснулся ее талии, и она замерла, ощутив жар его тела. Показалось ли ей, или он тоже на миг напрягся? Отчего сузились его зрачки, а на виске запульсировала жилка? Элли подумала, что он вот-вот снова к ней прикоснется – разве не хотела она этого уже долгое время? – но раздался резкий автомобильный гудок, и Алек, казалось, очнулся от своего временного замешательства.

Он не промолвил ни слова, пока они ехали к Бонд-стрит, молча остановил машину перед витриной ювелирного магазина, где переливались разнообразные камни. И вдруг повернулся к Элли; на лице его было то уже знакомое ей выражение неприкрытой страсти и желания, которое вытеснило столь привычный надменный вид.

Он провел дрожащим пальцем по ее щеке, и она задрожала – наверное, он это почувствовал, потому что зрачки его сузились.

– Ты выглядишь… иначе.

– Я думала, в этом и состоит затея с покупками? – сказала Элли чуть более заносчиво, чем собиралась. – Я же должна выглядеть достойно, разве не так ты сказал? Как будущая миссис Сарантос.

– Но ты не выглядишь как будущая миссис Сарантос, в том и дело, Элли. – Он как-то странно улыбнулся. – С этим настороженным взглядом ты вовсе так не выглядишь. В твоих глазах нет подлинной радости и удовольствия, но я думаю, мы это поправим. Может, настала пора объявить всему миру о наших отношениях, дорогая?

И прежде чем Элли успела понять, что происходит, Алек поцеловал ее – на виду у всех прохожих и водителей машин, охранников и продавцов элитных магазинов, что были вокруг. Он крепко обхватил ее руками, будто заявляя на нее свои права. Мужчина, известный своей неприступностью и тщательно укрывавший подробности личной жизни, сделал публичное заявление. Сердце Элли колотилось как сумасшедшее от радости.

Элли попыталась сжать губы, давая понять, что ею нельзя управлять как вздумается. Но она просто не могла противостоять его страстному напору. Пальцы Алека ласкали обнаженную кожу ее спины, по телу бежали мурашки. Он был так близко, что Элли чувствовала, что между ними не прошел бы и листок папиросной бумаги, мускулы его напряглись, и ее грудь под новым шелковистым лифом еще больше набухла.

Его губы все еще касались ее, и Элли закрыла глаза – просто удивительно, какую бурю эмоций мог вызвать обычный поцелуй. Интересно, понимал ли Алек, какое неземное удовольствие получает она в его объятиях? Причем это было гораздо больше, чем секс – ощущение защищенности и спокойствия, будто, пока он рядом с ней, ничего плохого не могло случиться. И сейчас наконец, сдавшись его натиску, она поцеловала его в ответ – страстно, с жаром, позабыв, где она и что происходит. Ладони ее ласкали его затылок, и, прижавшись к Алеку всем телом, она тихо застонала. Они целовались, пока он мягко не отстранился, в глазах его точно сияло голубое пламя.

– О боже, – тихо произнес Алек. – Если бы я только знал, какую реакцию вызовет мой поцелуй, я бы поцеловал тебя дома.

Голос Алека разбудил Элли от сладкого оцепенения, и она вздрогнула, отчаянно укоряя себя – она снова позволила ему себя соблазнить, а ведь для него это было всего лишь игрой – глупой и бессмысленной. Он хотел своим поцелуем просто продемонстрировать свою силу. Если Элли не будет вести себя осторожно, он снова ранит ее сердце. Элли приподнялась на носочках своих новых кожаных лодочек и прошептала ему в ухо:

– Что это означает?

– Мне что, нарисовать диаграмму? – тихо ответил он ей.

– Нет, спасибо. – Она придвинула губы еще ближе к его уху – форма его была безупречной, Элли так и хотелось прижаться к нему губами. – Секс лишь все осложняет, разве ты не понимаешь? Таковы условия нашей сделки.

– Я, похоже, готов их пересмотреть, уж больно мне нравится твоя реакция.

– Ну, так я не готова – пойми, Алек. – Она сглотнула, лихорадочно размышляя, как ей лучше его убедить. – Я бы не легла с тобой в постель, даже если бы ты был последним мужчиной на земле.

Алек откинул голову, и Элли оказалась под его пристальным взглядом – в темной синеве плескались, казалось, искорки веселья. Подняв палец к ее губам, он мягко очертил их контур.

– Не думаю, что это правда, Элли.

– Это так, – с негодованием сказала она, с трудом удерживаясь, чтобы не укусить его за палец – слишком опасно, она не ручается за последствия, если его палец окажется у нее во рту. – Это правда.

Алек взял ее за руку, и Элли хотела отдернуть ее, точно капризный ребенок, но швейцар все еще наблюдал за ними, и она решила, что, уж если играть роль невесты убедительно, нужно позволить Алеку поглаживать свои пальцы и при этом делать вид, что ласки ее не возбуждают.

– Ну, пойдем покупать обручальное кольцо, – сказал он.