Зрачки Алека сузились.

– Или что? – спросил он, и из слов его сочился яд. – Если я не женюсь на тебе, опять побежишь к своей подружке-журналистке? Разгромная будет статейка – «Беременна наследником Греции».

Элли старалась сохранять спокойствие, не реагировать на его обвинения. Она собиралась просто сказать о ребенке и принять любое его решение. Дать ему понять, что ей не важно, что он выберет, – она не станет пытаться влиять на него и брать все под свой контроль.

Но во время этой странной беседы в этом непривычном офисе пентхауса что-то произошло с Элли. Чувствуя, как в холодном дуновении кондиционера замерзают крошечные капельки пота на ее лбу, а платье начинает прилипать к телу, точно влажная тряпка, Элли ощутила себя уродиной.

– Я не собираюсь тебя шантажировать, – тихо сказала она. – Я тебе говорила, что тот случай с журналисткой был глупой ошибкой, и я не повторю ее. Я просто хочу, чтобы ты женился на мне, и все.

– И все? – повторил Алек с жестокой улыбкой. – Зачем?

– О, ну конечно, потому, что ты такой очаровательный, – бросила она. – Такой предусмотрительный, такой…

– Почему? – повторил он, и в голосе его зазвучали железные нотки.

– Неужели непонятно, почему? – Элли с трудом заставила себя смотреть ему в глаза, но сердце ее билось так громко, что она была почти уверена, он его слышал. – Я хочу, чтобы мой ребенок был защищен.

– А при чем тут брак? – холодно спросил Алек. – Если ребенок и впрямь мой, я не стану отказываться от ответственности, дам тебе денег. Дом. Какие-нибудь побрякушки для тебя, если это то, на что ты намекаешь.

– Я не на это намекаю, – сказала Элли, краснея. – Деньги тут ни при чем.

– Неужели? Женщина заявляет, что деньги ни при чем? – Он цинично усмехнулся. – Ух ты. Первый раз слышу. Так если это не деньги – тогда что?

Она рассеянно потерла лоб:

– Я хочу, чтобы малыш носил имя своего отца.

Тень пробежала по его лицу.

– А что, если у меня не такое имя, какое бы ты хотела дать своему ребенку? – хрипло произнес он.

– О чем это ты?

Но Алек покачал головой, отгораживаясь от ее вопросов привычным способом, не подпуская ее к себе. Для него брак под запретом – среди всех вещей, которые он никогда бы в жизни не сделал, это стояло первым пунктом. Он избавился от прошлого давным-давно, но совсем сбежать от него так и не смог.

Воспоминания об отношениях его родителей были язвой в его сердце, ядом, отравляющим его жизнь. Он возвел вокруг своей души непробиваемую стену, чтобы укрыться от опасности, грозящей его чувствам.

– Может, я не самый подходящий муж, – сказал Алек Элли. – Спроси любую женщину из тех, с кем я встречался, они с радостью перечислят тебе все мои недостатки. Я эгоистичен, нетерпим к другим, слишком много работаю, и мне постоянно нужны новые впечатления, потому что многое быстро надоедает, особенно женщины. Продолжать?

Она покачала головой:

– Я не хочу, чтобы мой ребенок родился вне брака. У меня тоже не было отца. Но я не собираюсь провести остаток жизни с человеком, которому я даже не нравлюсь. Я ведь не мазохистка.

– Только совсем чуть-чуть? – с издевкой спросил он.

– Да уж, видимо, так, – горько признала она, – если согласилась на секс с тобой.

– Прекрасный секс, разве нет? – спросил он задумчиво.

Элли заставила себя переключиться – ее тело начало приятно покалывать. Да, это было прекрасно. Интересно, Алек тоже почувствовал эту невероятную связь, или она просто занимается излюбленным занятием всех женщин – намечтать себе что-то, а потом поверить в это?

– Не важно, каким был секс, – медленно сказала она. – Сейчас единственное, что имеет значение, – ребенок.

Алек поморщился при этом слове.

– Пора переходить к сути, – ответил он, – скажи мне точно, что ты предлагаешь.

Элли чувствовала головокружение и слабость от жары, волнения и голода, но она знала, что не должна отступать.

– У нас будет небольшая свадьба, – сказала Элли. – Наверняка твои юристы захотят оформить контракт, и я не имею ничего против.

– Хорошая девочка, – сказал он с ироничной усмешкой.

– Нам необязательно даже жить вместе, – продолжала Элли. – Просто признай свое отцовство и обеспечивай ребенка. Пусть он получит твое имя и унаследует часть твоего состояния. – Она поежилась, слова эти о наследстве звучали так дико. – А после рождения ребенка можно спокойно развестись. Думаю, это будет справедливо.

– Справедливо? – Он усмехнулся. – Ты хочешь, чтобы я сыграл роль кроткого благодетеля? Сидел в тени и переводил тебе денежки?

– Я не собираюсь жадничать.

Алек прищурился:

– А ты не боишься, что люди начнут что-то подозревать? Задавать вопросы, почему мы не живем вместе и отчего я не провожу свое время рядом с матерью своего ребенка?

– Ну, судя по тому, как ты отреагировал на статью, ты явно был бы счастлив максимально отстраниться от нас.

– Не делай преждевременных выводов, Элли. Это твоя главная ошибка. Я не «душка», как ты когда-то решила.

– Не переживай, я уже изменила свое мнение о тебе.

– Приятно слышать. – Взгляд Алека пробежал по Элли, на миг задержавшись на ее животе, и в глазах его была ледяная досада. – В моих планах не было ребенка, и уж тем более, женитьбы. Но если судьба сдала мне такие карты, тогда мне ничего не остается, как играть ими. А я всегда играю так, чтобы победить.

Элли смахнула челку с глаз:

– Это что, угроза?

– Нет, нет. Но ты еще не выслушала мои предложения по сделке. – Алек пристально посмотрел на ее взволнованное лицо. Он женится на Элли. Он не хотел, чтобы она жила с малышом непонятно где и без отцовской поддержки.

Алек напрягся.

– Если ты хочешь носить на пальце мое кольцо, тогда тебе придется вести себя как настоящая жена, – сказал он. – Ты будешь жить со мной. У нас будет традиционная свадьба, мы отпразднуем ее как положено.

Внезапно Элли почувствовала себя перышком, которое несет безумный вихрь.

– Ты хочешь превратить все в фарс, – выдохнула она.

– Нет, не так. Просто представлением, достаточно убедительным для всего мира.

– Но зачем все это? – спросила Элли.

Он сжал руку в кулак, и она увидела, как сквозь его оливковую кожу белеют костяшки пальцев.

– Я хочу, чтобы у моего ребенка были воспоминания, – хрипло сказал он. – Чтобы он мог смотреть на фотографии своих мамы и папы в день свадьбы и знать, что даже если они больше не вместе, когда-то они были единым целым.

– Но это… это ложь!

– А может, просто иллюзия? – задумчиво произнес он. – Я не хочу, чтобы моему ребенку было больно. Пусть будет верить, что когда-то его родители любили друг друга.

Элли увидела, как боль исказила лицо Алека – боль, которую он не в силах был скрыть. Элли захотелось, забыв обо всем, что их разделяет, протянуть к нему руки, обнять его, успокоить, спросить, что причинило ему такую ощутимую боль – даже наблюдать за ним было невыносимо.

– Ну и когда, ты считаешь, должна состояться свадьба?

– Полагаю, чем скорее, тем лучше, разве не так? Я как можно скорее попрошу своих юристов составить контракт, и ты переедешь в мою квартиру в Лондоне. После рождения ребенка можем обсудить покупку квартиры для тебя.

Элли почувствовала, как прежняя ее жизнь куда-то уходит. Будто ее забрали из тьмы и мрака и поставили в слепящем свете мощного прожектора на сцене, где разыгрывалось самое востребованное представление – «Прекрасная жизнь Алека». Она внезапно начала понимать, что свет этот просто ослепляет ее. Но все-таки как все будет дальше? Она будет продавать пирожные с его кольцом на пальце?

– Хорошо, – согласилась она.

Голубые глаза вновь ощупали ее цепким взглядом.

– Ты похудела, – заметил он.

– Меня тошнит по утрам, но к полудню все проходит.

– И ты намерена продолжать работать?

– Я справлюсь, – упрямо сказала она. – Большинство женщин так делает.

– А после его рождения – что тогда? Твой ребенок будет стоять на втором месте после твоей карьеры?

– Не могу сказать ничего определенного по поводу того, что будет, – тихо сказала она. – Но я точно знаю, что ребенок не может быть вторым никогда.

Они стояли, пристально глядя в глаза друг друга, и в какой-то миг Элли показалось, что он скажет ей что-нибудь хорошее, но она ошиблась.

– Тебе придется обновить гардероб, если ты хочешь убедительно сыграть роль моей невесты, но это не должно стать проблемой. Как будущая миссис Сарантос, ты получишь неограниченный доступ к моей кредитной карте. Ну как, заводит тебя подобная перспектива?

Элли с ненавистью поглядела на него, иронически ухмыляющегося:

– Может, перестанешь делать из меня щучку-хищницу?

– О, брось, Элли, – сказал он, и на миг голос его смягчился. – Ты никогда не стараешься извлечь из сложной ситуации выгоду?

Она отвернулась, чувствуя внезапную боль. Откуда ему было знать, что она просто королева поиска позитива во всем. Что она всю жизнь старалась забыть о поведении своей матери, искушенной в разочаровании и сожалении. Разве Элли не поклялась однажды, что ее собственная жизнь будет другой? Что она чего-то да будет стоить? Что станет сильной, а главное – независимой. И вот, пожалуйста, она навек связывает себя с холодным и бесчувственным мужчиной, чтобы получить безопасность и защиту.

Не важно – все это не важно. Она заплатит любую цену, чтобы дать своему ребенку лучшую жизнь, чем та, которая досталась ей.

Сердце ее упало.

Даже если это означает замужество за человеком, который ее презирает.